Тёмному Братству не выбирать

Запись 6 На сегодняшней вылазке к дороге наткнулся на каджитский караван. Благо, деньги с собой были. Так что, я теперь разжился хорошим орочьим луком и колчаном, полным двемерских стрел. Послушал я и новостей. Ничего нового или особо интересного, надо сказать: имперцы воюют с Братьями Бури, которые особенно обозлились в последнее время. Кажется, моя выходка понесла свои плоды. Что ж, не мои проблемы, они волновать меня и не должны. Кстати, о нордах – рыжий так и не очнулся. Идёт уже четвёртый день его пребывания в моей пещере, так что настроение моё ухудшается с каждым днём. Сегодня пробовал его напоить талым снегом и надо сказать, что получилось – больше трети воды попало по назначению, и он даже не захлебнулся. Это ли не успех? Господи, чему я радуюсь? Планов по поиску Тёмного Братства, увы, как не было, так и не появилось. Зато, начал обживать пещерку, уж больно она мне понравилась. На земле теперь шкуры двух волков, что не вовремя пробегали мимо пещеры, ибо у меня в руках был лук, а в голове – желание его опробовать. Третий их собрат знатно утеплил мне сапоги. Собрал побольше снежноягодника и веток для костра. Заморозил волчьи туши, на случай если буря опять застанет меня врасплох. Так, гляди, и моя пещера станет ничем не хуже нашего логова в Эльсвейре. Признаться честно, я даже немного скучаю по этим обалдуям, что вечно путали мне планы и скрашивали серую жизнь. Впрочем, мысли мои сейчас должен занимать поиск нового братства, а не бессмысленные скорби по утерянным. Сами виноваты, надо было слушать мудрого МраДжахо! Ветер за пределами пещеры выл, будто волк на одну из лун Нирна, и хлестал по камням, словно стараясь сточить валуны, что заграждали вход. Каджит сидел, поджав под себя ноги, и изредка шевелил прутиком горящие ветви. Над костром, на самодельном вертеле, пёкся волк, приготовленный со всеми стараниями: натёртый лунным сахаром и начинённый снежноягодником. Каджита ждало пиршество. Тут, откуда-то со стороны вязанок с хворостом, раздался тихий стон. МраДжахо замер, на всякий случай, поудобней перехватив свой кинжал, которым он намерился отрезать себе кусок волчатины. Серые уши прижались к голове, почти утонув в роскошной, хоть и спутанной, чёрной гриве. Норд, до селе не подававший никаких признаков жизни, сейчас открыл глаза и даже попытался привстать на локтях. - Имперцы! – Просипел он тихим голосом, и, казалось, вновь отрубился. Однако когда заинтригованный МраДжахо подошёл поближе, всё ещё сжимая кинжал, то с удивлением отметил, что Брат Бури просто напросто уснул. - Чёррртов… - проворчал каджит и вернулся к своему ужину, продолжая что-то неразборчиво ворчать. Запись 7 Вчера этот нордлинг таки очнулся! Тоже мне, великое достижение. Однако теперь нет ничего сильнее моего желания вышвырнуть его отсюда, желательно перед этим хорошенько выпотрошенного. Вот только, чтобы вытащить эту дуру из пещеры, придётся постараться. Так что, пусть лежит, пока я что-нибудь не придумаю. В крайнем случае, можно будет скормить его диким зверям, которые в последнее время зачастили ко мне на холм. Ха! «Ко мне на холм» - кажется, я уже официально признал это место моим новым, пусть и временем, домом. Ну а если писать о хорошем, то сегодня я подстрелил оленя. Попал, правда, в ногу, а не в голову, как целился, но убежать от меня он уже не смог. Так что, сегодняшний ужин ожидает быть восхитительным. К оленине бы ещё немного вина братьев Сурили или доброй «крови Аргона». Ну, да и без них это мясо обязано быть пиршеством, после всего, что мне приходилось есть последние месяцы. Снова выходил на дорогу в поисках каравана. Хорошо, что деньги у меня пока есть, а нас, каджитов, обычно не интересует личина покупателей или заказчиков. Караванов не встретил, однако встретил пеших крестьян, вернее то, что от них осталось после нападения каких-то зверюг. Видимо, они куда-то переезжали. Что ж, спасибо им за это: я разжился котелком, одеждой и недурным запасом всяких мелочей, среди которых был мешочек соли! Никакой прочей снеди, к моему великому сожалению, они не перевозили. Рыжеволосый юноша вновь открыл глаза. Последним, что он помнил, было сумрачное небо, почти полностью скрытое за снежной бурей, и острая боль в груди. Сейчас же, над ним простиралось не бесконечное небо, а вполне себе ограниченный свод пещеры, в самом центре которой была небольшая трещина, в которую вился и закручивался лёгкий дымок. Саму же пещеру наполняли запахи жарящегося мяса и чего-то сладковатого, но, увы, не известного норду. Звуковое сопровождение составляли треск костра и какое-то весёлое, но тихое насвистывание. Норд как можно бесшумнее поднялся на локтях и поморщился – боль в груди никуда не исчезла, хоть и поутихла. На вид пещера была довольно таки округлой и непродолжительной – был только один вход и никаких продолжений. Было заметно, что в ней кто-то живёт: земля была устлана какими-то непонятными шкурами, в центре сложен примитивный очаг из камней и столь же примитивный вертел, составленный из четырёх длинных валок, вкопанных концами в землю и перевязанных крест накрест по обе стороны от огня и перекинутому через них железному мечу, в котором юный Брат Бури быстро узнал своё собственное оружие. Сам он лежал на огромной вязанке хвороста, прикрытой волчьей шкурой. У входа в пещеру стоял добротный орочий лук и колчан, заполненный на одну половину хорошими двемерским, а на другую самодельными деревянными стрелами. С другой стороны от входа стоял большой закопченный котёл, наполненный медленно таявшим снегом. В глубине пещеры, на большом плоском камне, отдалённо напоминавшим старинный нордский алтарь, который теперь можно найти в руинах, да логовах магов, был сложен разнообразный скарб, от книг и бутылей с зельями, до мешочков, чьё содержимое оставалось неизвестным. Однако главным в пещере явно был каджит, сидевший спиной к норду у очага и сыпавший что-то на мясо, попутно насвистывая какую-то мелодию. Одет он был довольно странно – сразу видно, что в Скайрим прибыл недавно и нелегально: поношенная крестьянская одежда невнятных цветов, шитый-перешитый плащ, подбитый подозрительным на вид мехом и сапоги, напоминающие два мешка с шерстью, натянутые на ноги. Рядом с хозяином пещеры стояла чернильница с пером, явно являвшимся родственником тем, что составляли оперение самодельных стрел, и лежала маленькая, но толстенькая книжечка в кожаном переплёте. - Ладно, надо, что ли повязки этому сменить, да можно будет уже и ужинать, - каджит встал, уперев себе ладонями в колени, и принялся рыться в одном из мешков, стоящих на камне. Вытащив что-то, напоминающее женское, весьма изодранное платье, МраДжахо отделил от него подол и уже двинулся к многострадальным нордовским телесам, как вдруг заметил, что телеса смотрят на него с величайшим удивлением. Каджит поражённо отскочил назад и даже зашипел на какую-то секунду. В следующее мгновение он уже привёл свои расшатанные нервы в порядок и успокоено заметил: - Очнулся, наконец.