Benefits

Он не понимал, что творил. Всё, что он мог слышать отчетливо, это смех Ойкавы над чем-то, что скорее всего вообще не было весёлым, и звук стекла, ударяющегося об столешницу. Вообще-то, возможно, это было немного неуместным так сильно напиваться на корпоративе, но Акааши уже перешел черту и больше ни о чём не заботился. Да и в любом случае, кого он обманывал? У него не было никакого права ходить и говорить Куроо, с кем тот должен или не должен встречаться. Они же даже не были вместе. Ойкава облокотился на его плечо:  — Ты забавный в таком состоянии, — растягивая слова, проговорил он. Акааши ему улыбнулся, находя его размытый вид довольно весёлым. Хотя ему стало грустно, как только Иваизуми пришел, перекинул Ойкаву через плечо и унёс его, сказав, что тот не должен так напиваться, ну или что-то подобное. Акааши же продолжал сидеть в баре: теперь он был один, и воспоминания о том, что случилось до, вернулись к нему обратно. Только в этот раз всё было гораздо хуже. Отвернувшись от бармена, он оглядел танцпол. Все, кажется, веселились. Хотя может быть это алкоголь говорил в нём, но головы людей продолжали прыгать вверх и вниз под музыку, которая к этому времени стала уж слишком громкой. Тогда его взгляд опустился на Конюху, что отвратительно танцевал рядом с… Бокуто. Костюм Бокуто мог получить высшую оценку за то, как хорошо подходил ему: темно-фиолетовая рубашка прилегала к его шикарному телу, завернутые рукава выставляли на показ его мускулистые руки, а его задница выглядела идеально круглой в этих черных джинсах. Акааши прищурился, как будто это помогло бы ему разглядеть получше через свой пьяный взгляд обе эти фигуры среди огромной толпы. Вообще, они были прямо в углу, так что не сильно мешались с остальными танцорами. Акааши смотрел на то, как двигается Бокуто: всё его тело раскачивалось в такт музыке, улыбка светилась на его лице, и кто угодно, кто его не знал, подумал бы, что тот притворяется, но Акааши знал, что он всегда выглядит так. Счастливым. Акааши тоже хотелось быть счастливым. Ему хотелось забыть обо всей этой херне, что сделал Куроо, и почувствовать себя хорошо. Почувствовать себя… Хорошо… Он вновь взглянул на Бокуто и поднялся. Возможно, это опять же алкоголь внутри него говорил, — он не должен был пить те семь шотов, — или же он действительно думал, что это хорошая идея. Однако он шел в сторону танцпола, прямо к Бокуто, и без лишних раздумий схватил его за воротник. Он проигнорировал его визг и комментарии Конохи и утащил его в сторону лобби, а затем в узкий коридор и в туалет. Если у Бокуто и были какие-то проблемы с тем, что Акааши сделал потом, он ничего не сказал. Однако Акааши знал, что тот его хотел. Любил его, хотел быть с ним, и это было достаточной причиной для него самого, чтобы залезть другому парню в штаны. Бокуто что-то сказал, но Акааши был слишком пьян и не услышал ни слова — он с жадностью его целовал. Всё смешалось, он вспотел, но хей, они оба были пьяными, а происходящее было таким неправильным и правильным одновременно. Руками Акааши сжимал волосы Бокуто, оттягивая локоны, когда тот проскользнул языком между его губ, — это было великолепно. Акааши постоянно хватал ртом воздух и был уверен, что если бы Бокуто был трезв, то явно не был бы в восторге от его дыхания из-за алкоголя и всего остального. Руки Акааши переместились южнее, и он вытащил рубашку парня из штанов, попутно расстёгивая пуговицу и ширинку. Как только он это сделал, его рука сразу же оказалась в трусах. Если Бокуто раньше не был возбужден, то теперь, черт возьми, был. Акааши присосался к шее Бокуто, надрачивая его член, пока тот пытался разобраться с его джинсами. Одно мгновение и чужая рука оказалась у него в трусах, повторяя его собственные движения. Но этого было недостаточно; Акааши этого не хватало. Ему нужно было больше. Так что он опустился на колени и ртом продолжил там, где остановилась его левая рука. Он обошелся даже без подразнивая: просто делал это, заставляя Бокуто прижаться к стене.  — Ака... ммм, блядь, Акааши… — простонал Бокуто. Он запустил ладонь ему в волосы, но это всё ещё было недостаточно. Акааши отодвинулся от парня и быстро спустил свои штаны до коленей, потом он сделал тоже самое с Бокуто.  — Подними меня и трахни у стены, — сказал он. Это, наверное, звучало бы куда сексуальнее, если бы в нём не говорило разбитое сердце и семь шотов чистой водки. Хотя, похоже, Бокуто было всё равно, и он быстро поднял Акааши, прижав к стене. Обвернув ноги вокруг его талии, Акааши притянул его ещё ближе к себе. Наверное, если бы он не был пьян в говно, то это было бы гораздо больнее, — хотя всё это ещё отзовётся ему на следующее утро, — но наконец-то он почувствовал себя заполненным, вздыхая, постанывая и вздрагивая, держась за стену туалета, когда его трахал какой-то парень, с которым ему вообще не стоило этого делать. У него не было времени волноваться о таких вещах, как презерватив или подготовка, ему просто хотелось почувствовать что-нибудь, чтобы хотя бы немного забыть про этого придурка Куроо, который сейчас, в соседней комнате, обменивался слюной с его коллегой. Про парня, который должен был влюбиться в него, но чего не случилось. Остальная часть ночи прошла как в тумане. Он не много помнил: только обрывки памяти, когда его засунули в такси, а потом, как он отключился на кровати. Тем не менее, он чувствовал себя довольным, несмотря на всякие дерьмовые мысли.

***

Акааши медленно открыл глаза и пару раз моргнул, чтобы сфокусироваться. Всё его тело болело, и он даже не осмеливался сесть. Вместо этого он перекинул руку на бок и начал искать что-нибудь на тумбочке, в основном — телефон. Время было двенадцать тридцать два, и Акааши простонал: он ненавидел так поздно просыпаться и в данным момент был благодарен, что сегодня выходной. С особым усилием Акааши удалось приподняться, но он тут же сказал себе лечь обратно и не вставать, пока он не примет хотя бы немного обезболивающего. Его голова сходила с ума от боли, ноги были просто в огне, не говоря уже о жжении в его нижней части. Ага, может вся эта фигня с Бокуто была плохой идеей. О черт. Черт! Бокуто. Акааши скривился от воспоминаний. О чём он вообще думал? Он сжал переносицу и выругался. Это было, наверное, самым ужасным решением, до которого он смог додуматься, и сейчас он надеялся, что Бокуто, хотя это вряд ли, забудет о произошедшем. Акааши был твёрдо уверен, что он не забудет. Разблокировав телефон, он уставился на экран. Было куча сообщений от Ойкавы, который спрашивал, куда он пошел после всех тех шотов, нормально ли он добрался домой и насколько сильным было похмелье. Акааши проклинал Ойкаву: у этого парня никогда не было похмелья. Он был как губка, полностью всасывая алкоголь ещё до того, как тот на него подействует, и ни один раз на следующий день ему не понадобилось принимать обезболивающие. Вместо того, чтобы написать ему, Акааши решил позвонить. Было бы слишком сложно щуриться на маленький экран, ещё и с этой ужасной головной болью.  — Алло? — спросил Ойкава. Он звучал веселее чем когда бы то ни было. — Акааши?  — Я переспал с Бокуто. Отлично. Ни привет, ни как дела, просто «я переспал с Бокуто». Справедливо. Ойкава на другой стороне охнул.  — Так вот, что ты замышлял! Акааши, поздравляю! Акааши скорчился от того, насколько громким был его друг, и в ответ только смог пролепетать:  — Нет. Никаких поздравлений, если ты, конечно, не поздравляешь меня с тем, насколько сильно я облажался. Это было так неправильно с моей стороны. Он влюблен в меня, а я подал ему самый неправильный сигнал, который только можно. Ойкава взмахнул рукой в воздухе, как будто Акааши мог это увидеть.  — Не глупи… Что ж, ну да, ты облажался, но я имею в виду, он тебе не нравится?  — Нет, — просто ответил Акааши. Боже, он правда был самым отвратительным человеком в мире. — Ну, о-он нравится мне как друг, но… Я использовал его, и не думаю, что он сможет меня за это простить. Ойкава вздохнул.  — Акааши, я собираюсь тебе сказать кое-что неправильное и нечестное по отношению к Бокуто, но это единственный совет, который у меня есть, — Акааши уже получал советы от Ойкавы, и они, конечно, не были самыми лучшими, но в большинстве случаев они помогали. Конечно, ни одна из этих ситуаций не была такой большой и серьезной, как сейчас, но в любом случае, —раньше помогало.  — Слушаю.  — Бокуто не должен знать, использовал ты его или нет, — сказал Ойкава. — Слушай, я не знаю, что ты сделал, или что случилось такого, чтобы ты так думал, но в любом случае он не должен об этом узнать, так что не говори ему.  — И пусть чувство вины съест меня? — Акааши поднял бровь. — Как-то не в мою пользу, не так ли?  — Послушай меня, — ответил Ойкава. — Я просто говорю, что если ты хочешь быть его другом и чтобы Бокуто продолжал быть счастливым, просто держи это...  — Я увидел, как Куроо целовался с Тсукишимой, — прервал его Акааши. — Поэтому я переспал с Бокуто. Я почувствовал себя нежеланным, и пошел к человеку, который меня точно хотел. Ойкава замолчал, и Акааши начал прижимать телефон ещё ближе к уху, хотя знал, что ему просто стоит принять какое-нибудь болеутоляющее. Однако этот разговор на какой-то момент, кажется, отвлек его от пульсации во всём теле.  — Ойкава?  — Прости, Акааши… — он притих. — Я-я не должен был говорить всего этого. Хреново. И Куроо даже не знает, что теряет, так что... Но ты не переживай, всё образуется. Акааши сам себе кивнул.  — Ладно. Спасибо, Ойкава.  — Да не за что. Увидимся в понедельник.  — Увидимся. Акааши повесил трубку и вернул телефон обратно на тумбочку. Он спрятал лицо в руках — он был одним сплошным месивом без какого-либо выхода из этой ситуации. Сделав движение, Акааши почувствовал адскую дрожь в левом виске. Точно, обезболивающее. Вздохнув, он попытался встать с кровати, но стоило ему подняться, как его ноги подкосились, и он упал обратно на кровать.  — Блядь, — выругался он. Его бедра и ноги убивали его, кроме того он всё ещё чувствовал себя растянутым. Не было никаких шансов, что у него получится добраться до ванной или кухни, чтобы взять то, что ему нужно. Был только один выход. Он должен был позвонить Куроо, ведь тот достанет ему всё, что надо, без всяких лишних вопросов. Он снова достал свой телефон и открыл сообщения с Куроо, быстро отправляя новое. >> Можешь придти? << Уже в пути Акааши улыбнулся этой смс-ке, что пришла почти моментально. Вообще, ему нравилось то, что Куроо всегда отвечал в тот же момент, когда получал сообщение, а ещё всегда был рядом, и он мог не переживать о том, что его осудят. Конечно же, это не относилось к тому факту, что он был в него влюблен, потому что, о боги, если он скажет Куроо, у него уже не будет пути назад. Куроо прибыл гораздо быстрее, чем Акааши ожидал. Он вошел в его комнату и охнул от того беспорядка, в котором тот находился.  — Эм, ты в порядке? Акааши не хотел смотреть на него, понимая, что это заставит его грудь сжаться. Он пожалел о своём решении ему позвонить, но Куроо был единственным, кто мог ему сейчас помочь. На секунду он не был уверен, что попросить у Куроо, потому что никакое количество болеутоляющего не помогло бы приглушить его боль.  — Можешь принести мне обезболивающее?  — К-конечно, — Куроо ушел, чтобы выполнить его просьбу, и Акааши закрыл глаза. Он знал, что рано или поздно, ему нужно будет объяснить, почему он так сильно напился и ему нужен был кто-то, чтобы достать для него какие-либо вещи. Только вот он мог сделать это без упоминания огромной такой детали. Куроо ничего не сказал, когда вернулся, — просто подал Акааши пару таблеток и стакан воды. Акааши взял их с легкой улыбкой, и проследил за Куроо краем глаза, пока тот садился на другой конец кровати. Выражение его лица было обеспокоенным, но он всего лишь смотрел в пол и ничего не говорил. Так продолжалось следующие два часа. Они переместились в гостиную для большего удобства, головная боль прошла, хотя его тело всё ещё болело. Они включили фильм, на который никто из них не обращал внимание. На самом деле Акааши был рад этому: ему не особо хотелось разговаривать, но конечно же, разговор всё равно должен был произойти.  — Почему ты так много выпил вчера? — спросил Куроо, отворачиваясь от телевизора, чтобы посмотреть на Акааши. Акааши сжался в своём уголке дивана, на другом конце от Куроо, обернувшись в одеяло и с кружкой кофе, дымящейся в его руках. Он правда надеялся, что сможет избежать этого вопроса, но похоже нет.  — Просто выпил, — Куроо фыркнул.  — Это немного расплывчатый ответ.  — Как ты добрался сюда так быстро? — спросил Акааши вместо того, что бы пояснить свои слова.  — Я-я ночевал у кое-кого этой ночью, — сказал Куроо, почесывая затылок. — Что на самом деле напомнило мне… Нам надо поговорить о... Ну, то, что я пытаюсь сказать, это то, что та вещь, которая между нами? Нам нужно это прекратить. Акааши знал, что к этому всё и идёт, но ему всё равно было больно. Ему не хотелось, чтобы всё заканчивалось, но Куроо точно хотелось.  — Почему? — спросил он, не желая знать ответ, даже несмотря на то, что он вообще-то прекрасно знал почему.  — Я встретил кое-кого вчера. Акааши закрыл глаза. Не плачь. Не сейчас!  — Тсукишима, так? — спросил он. «Не говори этого! Это ведь просто откроет банку с твоими червями! Ты идиот!» — думал он, сразу же после того, что сказал. Глаза Куроо распахнулись.  — Ты... Ты знаешь? Акааши просто уставился вперёд, и не потрудился прояснить, что да, он уже знал. Он не был в курсе, почему он сказал то, что он сказал дальше, но это возможно так было даже лучше — открыться, несмотря на последствия.  — Я переспал с Бокуто вчера, — челюсть Куроо просто упала.  — Что?  — Бокуто, — повторил Акааши. — Я переспал с ним вчера. Поэтому я сегодня не могу ходить, и мне нужно было, чтобы ты пришел. Выражение лица Куроо было смесью отвращения и злости, и Акааши не знал, что из этого он предпочитал.  — Он… Он обидел тебя? — Акааши чуть не засмеялся.  — Боже, нет! — сказал он с легкой улыбкой на лице, но она быстро исчезла, когда он вновь взглянул на Куроо. Его взгляд был напряженным, Куроо чувствовал себя в замешательстве. Акааши моргнул. — Зато ты — да.  — Я-я? — Куроо указал на себя. Его глаза и рот были широко раскрыты от шока. Всё выражение его лица изменилось. Он был в таком смятении. — Я… Я обидел тебя? Ему стоило остановиться. Но сейчас всё просто вылетало из него, и он не мог держать это под контролем. Как если бы он захотел выпустить что-то одно, но вместо этого открыл дверь для всего остального, что хранил внутри, и теперь этот поток невозможно было остановить.  — Я переспал с Бокуто, потому что увидел, как ты целуешься с Тсукишимой, — сказал Акааши. Довольная улыбка растеклась на его губах, как будто вся эта ситуация казалась забавной, но это было не так. — Я не смог выдержать то, как ты целуешься с кем-то ещё, поэтому я пошел и напился в говно так, чтобы можно было забыть об этом. Но у меня не получилось. Было так больно, ведь мне хотелось быть желанным, любимым, да и просто быть с кем-то. Бокуто хотел меня. Я знаю, что да. Поэтому я взял его с собой в туалет и всё испортил, потому что был пьян, одинок и ревновал. Из-за Тсукишимы.  — Почему?! — выпалил Куроо, вдруг начиная злиться из-за такого поворота событий. — Почему мои отношения с кем-либо как-то относятся к тебе?!  — Потому что я влюблен в тебя! — прокричал Акааши. Его руки сразу прикрыли рот, как только он это произнёс, а глаза моментально наполнились неконтролируемыми слезами. Ему даже не хотелось смотреть на Куроо с таким ужасом на лице, так что он просто закрыл глаза и сказал себе больше их не открывать. Куроо был абсолютно неподвижен, его глаза стали ещё шире чем раньше, и он уставился прямо на Акааши, тот отвёл взгляд, вниз или куда угодно, потому что всё это точно было не тем, что должно было произойти. Куроо молчал почти три минуты, а потом его руки начали трястись. Он не мог смотреть на Акааши, который вот так вот плакал сейчас.  — Прости, — произнёс он. — Мне жаль. Прости. Мне так жаль, — повторял он опять и опять. Акааши открыл глаза и взглянул на Куроо, что продолжал смотреть на свои трясущиеся руки.  — Почему ты извиняешься? — спросил он.  — Я никогда… не для… Я… — Куроо пытался что-то сказать. — Я никогда не давал тебе возможность почувствовать себя так, как если ты можешь поговорить со мной о чем-нибудь. Ну знаешь, ты что-то держал в себе, а я, оказывается, был ужасным другом, которому ты даже не мог открыться.  — Куроо, речь не об этом! — настаивал Акааши. — Я ничего не говорил, потому что не хотел рушить нашу дружбу. Я знаю, что ты не любишь меня, и что ты никогда не хотел, чтобы что-то такое случилось. Это моя вина, что всё зашло так далеко.  — Я должен был знать! — вспылил Куроо, ударив руками по кофейному столику. — Я должен был знать, что подобное может случиться, что у тебя с этим было не всё хорошо. Но я не знал. А теперь последствия возвращаются мне прямо в лицо! Акааши вздрогнул от такого резкого голоса Куроо.  — Это не твоя вина! — закричал он ответ. — Я - единственный, из-за кого всё зашло так далеко. Я - единственный, кто использовал другого. Я - единственный тут эгоист! Я воспользовался добротой Бокуто; тем, что он действительно влюблен в меня, и теперь он, наверное, никогда меня не простит.  — И ВСЁ ЭТО ИЗ-ЗА МЕНЯ! — заорал Куроо. Акааши вздогнул, сворачиваясь в клубок там, в своём уголке, и сильнее натягивая на себя одеяло. В этот раз он заплакал. И плакал, и плакал, и плакал, потому что он больше не мог этого терпеть. Так много споров, так много крика; ему уже и так было достаточно больно, а происходящее совершенно не улучшало ситуацию. Куроо замер и взглянул на Акааши. Он разжал кулаки и вздохнул.  — Акааши… Я не хотел поднимать голос. Прости.  — П-Прекрати и-извиняться, — произнёс Акааши между всхлипами. — П-Просто прекрати!  — Окей, окей, окей… — успокаивающе произнёс Куроо, подвигаясь ближе к нему, и обнял. Возможно, это было абсолютно неуместно, учитывая то, что он сказал, но Акааши не возражал. Тогда он положил подбородок ему на голову и закрыл глаза. Боже, это будет очень тяжело.

***

Они сидели вот так ещё какое-то время. Акааши продолжать плакать на плече у Куроо, пока тот утешительно гладил его по спине. Когда он наконец прекратил, то вывернулся из его объятий:  — Ты должен сказать мне напрямую, — произнёс Акааши. Его голос был тихим и опустошенным. Куроо моргнул.  — Сказать что?  — Что ты не любишь меня так, как я тебя, — ответил он. — Таким образом я смогу найти способ это всё пережить. Куроо сглотнул. Он знал, что к этому всё ведёт, но даже так он не ожидал, что Акааши будет об этом прямолинеен.  — Окей… — сказал Куроо, полностью поворачиваясь к нему. — Акааши, конечно же, я люблю тебя, но это только платонически. У-у меня нет к тебе романтических чувств. Я всё ещё прошу это прекратить. И я встретил кое-кого. Акааши закрыл глаза. Он знал, что так будет, но это всё равно причиняло боль. Как будто бы был какой-то небольшой шанс, что на самом деле Куроо любит его в ответ. Но, конечно же, нет. Он сумел выдавить из себя небольшую улыбку.  — Спасибо.  — Обращайся, — Куроо улыбнулся, заставляя Акааши улыбнуться уже должным образом.  — М-Могу я поцеловать тебя? — спросил он, и голос его был полон надежды. В глазах его было ожидание — такое, которое заставило Куроо слегка ухмыльнуться. Он ничего не сказал в ответ, но всё было в порядке: он наклонился и прислонился своими губами к губам Акааши. В поцелуе не было никакой страсти, как раньше; было просто… приятно, зная, что это не приведёт ни к чему большему. Акааши довольно вздохнул, в спокойном ритме двигая губами. Он так привык целовать Куроо, что это стало для него естественным. С неохотой, он отодвинулся, улыбнулся, обратно облокотившись на спинку дивана, и вздохнул.  — Так что ты нашел в «мне-скучно-сто-процентов-своего-времени-с-серьезным-лицом Тсукишиме?» Куроо усмехнулся, отклонившись и положив свои ноги на кофейный столик, и начал рассказывать свою драматичную историю о том, как он встретил Тсукишиму под ярким светом прожекторов. Внутри Акааши был целый бассейн из зависти, но он был рад за Куроо. Рад, что он действительно нашел того, кто ему нравится. Просто самому Акааши нужно было пройти эту стадию, даже если он сейчас не был даже и в начальной её точке.