Benefits

Последний рабочий день перед Рождественскими каникулами должен был быть сокращенным, поэтому Акааши не нужно было приходить и судорожно разбираться со всей кипой документов. Не то что бы они у него вообще-то были. Оставалась только вещь, которая всё ещё его напрягала, — это неизбежная встреча с Бокуто; хоть он и понимал, что как раз будет лучше просто поговорить с ним о произошедшем и всё забыть. В любом случае, в данный момент это казалось единственным выходом. Когда Акааши наконец-таки пришел в офис, все вокруг весело разговаривали между собой и попивали свой кофе. Большинство из них были одеты в рождественские джемпера поверх офисных рубашек, а вот Ойкава — в ярко-красный с рождественскими елками и НЛО. Акааши не был уверен, подходило ли сюда последние. Расчищая свой стол под конец года, он вдруг услышал своё имя. Голос был тише обычного, но ему всё равно не сложно было определить, кто это был.  — Утро, Бокуто.  — Утречка! — Бокуто улыбнулся. Выглядел он действительно счастливым. — Как выходные? Акааши кивнул.  — Хорошо. Много свободного времени. Бокуто понимающе махнул головой, и между ними возникла неловкая тишина. Тот самый слон в гостиной, о котором они оба знали.  — Вообще-то, Бокуто… Могу я переговорить с тобой на минутку? Бокуто был немного удивлен, но кивнул, и они отошли в самый дальний угол офиса, где было меньше всего людей.  — Что такое?  — Я думаю, мы оба знаем что, — начал Акааши. — Насчёт пятницы.  — Ну да…  — Во-первых, мне бы хотелось извиниться. Я был пьян и не мог мыслить здраво, и мне не следовало использовать твоё пьяное состояние, и… Просто прости меня. Бокуто уставился на него в непонимании. «Почему он извиняется? Мне понравилось. У меня нет никаких возражений по этому поводу!» — думал он.  — Эм, ага! Я тоже, эм… ты тоже прости меня. Я должен был понять, насколько ты пьян, так что я тоже виноват… Не переживай из-за этого, — вот что он сказал вместо того, что подумал, и махнул рукой.  — Я рад, — произнёс Акааши. — Это было просто ошибкой, вот и всё.  — А-Ага… — ответил Бокуто. Ему это ошибкой совершенно не казалось. Он подумал, что тоже нравится Акааши, но все эти извинения сейчас ставили его в тупик. — Т-так ты поедешь домой на Рождество? — спросил он, отчаянно желая сменить тему разговора. Похоже Акааши и сам был этому рад, потому что улыбнулся.  — Нет, не в этом году. Я должен был, но не могу себе этого позволить. На самом деле я собираюсь пойти к Ойкаве и Иваизуми: они пригласили меня и Куроо, и… ещё пару людей из другого отдела. Знаю, что Тсукишима едет обратно в Мияги. Думаю, что Коноха будет там, и Суга приведёт своего мужа, Дайчи… Эм… Что насчёт тебя, поедешь домой?  — Нет, вообще-то я… Я, эм… — Бокуто замолчал, и Акааши сглотнул. У Бокуто не было никого, с кем он бы мог провести Рождество. А тут ещё и Акааши, распаляющийся о том, как они все пойдут праздновать к Ойкаве, куда Бокуто приглашен не был. Он засомневался, было ли это хорошей идеей или нет, — наверное нет, — но он всё равно спросил.  — Не хорошо, если тебе придется быть одному на Рождество. Я спрошу у Ойкавы, не против ли он, чтобы ты тоже пришел. Уверен, они скажут «да»! Бокуто прямо засветился, хотя и старался держать себя в руках.  — Правда? Я не помешаю?  — Конечно нет! Мы все там коллеги, или возлюбленные или друзья. Конечно, тебя будут рады видеть! — ответил Акааши. Он был почти уверен, что Ойкава не будет возражать.

***

Акааши стоял перед входной дверью в дом Ойкавы: бутылка вина в одной руке, сумка с различными подарками — в другой. Куроо стоял рядом, готовый постучаться в любое время. Акааши не особо хорошо спал этой ночью. Постоянно ворочался. Всё, о чём он мог думать, это были всевозможные пути, как вечер мог пойти не так. Все мыслимые и немыслимые последствия того, что он также позвал на праздник Бокуто. Любой шаг влево — риск. Он сжимал сумку в руке так сильно, что ногти оставляли следы на ладони, но он ничего не чувствовал — даже не услышал стука, потому что всё ещё был погружен в самого себя. Он очнулся, только когда Ойкава открыл дверь.  — Счастливого Рождества! — поздравил их он, распахнув руки и тем самым выставляя на показ свой рождественский свитер. Это был всё тот же свитер, в котором он был в офисе, только в этот раз на Ойкаве была шляпа Санты Клауса. Куроо широко улыбнулся. — И тебе Счастливого Рождества. Классный свитер, — он показал на него, а Ойкава улыбнулся ещё шире и кивнул в согласии. Сам Куроо был из того типа людей, что не носили обшарпанные рождественские свитера даже в этот самый праздник. Он скорее из тех, кто наденет джемпер со снеговиком, но не яркий и не броский, — такой, чтобы при этом всё ещё стильно выглядеть. Акааши тоже не был фанатом цветастых свитеров. Однако Рождество было исключением, поэтому сейчас на нём был красный свитер с праздничной атрибутикой. Ойкава высказал своё одобрение.  — Проходите! Все уже здесь, и Ива-чан уже почти закончил с индейкой, — сказал он, приглашая их внутрь и провожая прямо к столовой, где все и сидели. Иваизуми бегал по кухне, открывая духовку и шкафчики, пытаясь что-то найти, и Ойкава пошёл ему помочь. Дайчи и Суга сидели за барной стойкой вместе с Бокуто и о чём-то переговаривались. Коноха перекинулся через эту самую стойку, наблюдая за тем, чем занимался Иваизуми. К слову, пришел он не один. Акааши предположил, что это его девушка. Свитер Бокуто был… сомнительным. Спереди он был разделен на квадраты, каждый из которых показывал различные рождественские символы. В одном была ель, в другом — снег… ну и дальше вы поняли. Акааши не мог долго на него смотреть, не почувствовав при этом возвращающуюся головную боль. Сам дом был неплохо декорирован: мишура аккуратно украшала своды, небольшие полки и столики, но гостиная была самой впечатляющей из всех комнат, — Акааши подглядел туда, когда направлялся на кухню. Его глаза распахнулись в удивлении от увиденного. Огромная Рождественская ель, стоящая в углу, была покрыта идеально подходящими друг к другу и дому украшениями и гирляндами, а на самой верхушке красовалась великолепная золотая звезда. Под елью лежала куча подарков, всех форм и размеров, в самых различных ярких упаковках. Везде в доме стоял приятный рождественский запах, наполненный готовым ужином, хрустящим огнём и различными пахучими свечками. Уютно. В какой-то момент Акааши начал наблюдать за Ойкавой и Иваизуми. Он невольно улыбнулся, когда Ойкава вдруг убежал в другой конец кухни и прибежал обратно к Иваизуми, держа над ними омелу и изображая поцелуй. Иваизуми сделал вид, что его раздражает такое поведение, но от Акааши не ускользнул румянец на его щеках. Оторвавшись от своих дел, Иваизуми всё-таки поцеловал Ойкаву в губы.  — Привет! — поприветствовал всех Куроо. — Счастливого Рождества! Прозвучало несколько ответных поздравлений, и он радостно подошел к Суге, Дайчи и Бокуто поболтать. Акааши решил поговорить с Конохой. Всё-таки они работали в разных отделах и не часто друг друга видели. Между ними присутствовала некоторая неловкость, но Коноха был хорошим другом Ойкавы, так что Акааши решил, что он неплохой парень.  — Акааши, это моя девушка, Юки. Это наше первое совместное Рождество, — рассказал Коноха. Акааши улыбнулся Юки, и вежливо пожал её руку. Затем они стали обсуждать Рождество, всё к нему прилагающееся и работу. Акааши даже ни разу и не подумал о том, чтобы пойти и поговорить с Бокуто, но всё это время он чувствовал на себе его взгляд, и это невероятно напрягало.  — Ужин готов! — объявил Ойкава. Все радостно последовали за ним и уселись за стол. Ойкава налил каждому вина, пока Иваизуми в это время нарезал индейку и раскладывал её по тарелкам. Акааши был рад, что сидел по другую сторону стола от Бокуто: он не был уверен в том, насколько натянуты и неловки отношения между ними сейчас, и ему не особо хотелось проверять это на глазах у всех вокруг. Его место было рядом с Куроо и Юки, которые весело разговаривали друг с другом через него самого. Было много обычных повседневных разговоров, но всё это проходило мимо него. Акааши готов был поклясться, что и его имя упоминалось пару раз, но он продолжал смотреть в свою тарелку в надежде, что в скором времени они перестанут пытаться. Ойкава поинтересовался у Куроо, как поживает Тсукишима и был ли сам Куроо расстроен тем, что их первое Рождество они проводят в разных префектурах. Куроо ответил, что они даже не были ещё официальной парой, так как виделись только восемнадцатого числа, но сказал, что да, было фигово. Тсукишима ему реально нравился, и ему казалось, это было бы хорошим окончанием года. Открывать подарки они начали только после ужина, и теперь Акааши уже был обязан хоть что-нибудь сказать. Он не получил ничего особенного, — просто шарф и подобного рода вещи, — но опять же, он и не дарил ничего особенного, — маленькие презенты для каждого. Улыбнувшись и поблагодарив всех, кто ему что-либо подарил, Акааши попросил прощения, чтобы отлучиться в ванную. Но туда он не пошел. На улице было прохладно, ночной ветер развивал его волосы, и это был хороший способ, чтобы успокоиться. Вообще-то в доме не было так уж душно, но все эти вынужденные беседы на какие-то непонятные темы напрягали. Неудивительно, что ему стало жарко. Он облокотился на стену задней части здания и оглянул сад. У Ойкавы и Иваизуми был довольно неплохой двор: фонтаны, сауна, небольшой бассейн, и плюс ко всему плита для барбекю. Акааши рассматривал всё это, как вдруг заметил, что дверь во внутренний двор открылась.  — Приятный вечер, не так ли? Он повернул голову и увидел Куроо, стоящего в проёме и вглядывающегося в темноту.  — Наверное, — на это Куроо просто промычал.  — Бо спрашивал, всё ли с тобой в порядке. Я не смог ответить ему, потому что и сам не знаю. Как ты? Ты весь день ходишь какой-то странный.  — Я в порядке, — Акааши выдохнул, и его горячее дыхание затанцевало прямо перед ним в зимнем, холодном воздухе. Куроо вздохнул.  — Мы включаем фильм, «Эльф» или как он там. Подумал, что стоит сказать, вдруг тебе хочется его посмотреть, — произнёс он и вернулся в тепло дома. Акааши вновь облокотился на стену и вздохнул. Ему правда стоило идти обратно внутрь, но там он неизбежно столкнётся с заинтересованными и обеспокоенными выражениями лиц, к которым он не был уверен в том, что готов. Особенно, если это будет Бокуто. Его ноги всё ещё болели после… того случая с Бокуто. Каждый раз, когда он двигался, это напоминало ему о совершенной ошибке, и чувство вины съедало его всё сильнее — он был таким эгоистом. Просунув голову в дверной проём, Акааши оглянул гостиную: где все сидели на диванах с кружками чая или горячего шоколада, некоторые из них укрывались одеялами. Но куда влезть ему самому? Ойкава и Иваизуми миловались под одеялом, устроив там своё любовное гнёздышко. Вообще, это было больше похоже на то, что Иваизуми сидел нормально, а Ойкава прилип к нему, как банный лист. Коноха и Юки сидели под другим одеялом, попивая из своих кружек и постоянно заставляя друг друга хихикать. Ещё были Суга с Дайчи, до противного милые и сжимающие друг друга на кресле переплетенными конечностями. И были Куроо с Бокуто. На другом диване, оба распластались по нему, как будто были самыми лучшими друзьями. Ноги Бокуто были рядом с головой Куроо и наоборот. Акааши никак не мог избавиться от чувства ревности и одиночества. Куроо был его лучшим другом, не Бокуто. Он должен был быть тем, кто лежал с ним на диване и смотрел рождественский фильм, а не кто-то другой. Но там не было места для Акааши. Можно было потесниться на диване с Юки и Конохой, но это было бы слишком неловко, потому что они явно были больше заинтересованы друг в друге, нежели в просмотре фильма. Но… Ойкава так старался, и было бы нехорошо не присоединиться к ним всего лишь из-за того, что он боялся, что люди начнут волноваться за него. Как ни смотри, оправдание всё равно фиговое. Сделав глубокий вздох, Акааши вошел в дом, и взгляды всех присутствующих сразу же направились на него, кроме только Иваизуми, потому что тот был слишком увлечен фильмом.  — Акааши! — Бокуто улыбнулся, похлопал по месту на диване между ним и Куроо и помахал ему рукой, приглашая присоединиться. — Ты ничего не пропустил, садись. Акааши сглотнул. Бокуто выглядел… расслабленным. Разве ему не было неловко? Разве он не замечал слона, всё ещё стоящего в гостиной и нещадно душащего Акааши? Наверное, Куроо заметил, как напрягся Акааши, потому что он пересел на среднее сиденье и уставился на Бокуто, сказав:  — Думаешь, избавиться от меня так легко, да? — Бокуто улыбнулся и почесал Куроо по голове костяшками пальцев, зажимая его шею другой рукой. Акааши был благодарен своему другу за это. Когда он сел рядом, то чуть улыбнулся и натянул одеяло себе на ноги. Однако, если ему казалось, что смотреть фильм будет просто и он сможет с этим справиться, он глубоко ошибался.

***

К концу фильма Акааши жутко вспотел. Одеяло уже давно валялось на полу, и он заметил, что часто оттягивает воротник свитера, махая рукой, чтобы создать хоть немного ветерка. Куроо обменялся с ним взволнованным взглядом, но Акааши просто отмахнулся от него. Он был в порядке. Ойкава подскочил, спрашивая всех, хотели ли они чего-нибудь выпить или поесть. Как только Юки подняла руку и сказала «Я бы просто убила сейчас за парочку сладких роллов!», он отправился на кухню. Акааши пошел за ним — ему нужно было уйти от всех этих людей, и кроме того, он надеялся, что если окунет руки в холодной воде, всё будет хорошо.  — У тебя там всё нормально? — спросил Ойкава, доставая тарелку из шкафчика. Акааши сглотнул. Он больше не был в этом уверен.  — Я буду в порядке.  — Слушай, Акааши, я не хочу вмешиваться, но кое-что кажется…  — Я в порядке. Просто там жарко, вот и всё, — ответил Акааши, подходя к раковине и включая холодную воду. Ойкава не поверил, но вздохнул и закрыл ящик, направившись к другому и доставая оттуда кое-что из еды, а потом ушел, оставляя Акааши в одиночестве. Он облокотился на угол и опустил голову к раковине; его дыхание было нестабильным и ему срочно нужно было успокоиться. Но, конечно же, когда ты чувствуешь себя не очень хорошо, люди неизбежно начнут волноваться и придут спрашивать, всё ли в порядке. Одним из этих людей был Бокуто.  — Я услышал, что тебе стало немного жарко. Да уж, там довольно тепло из-за этого огня и одеял, и напитков, и остального, — произнёс он, облокотившись на столешницу.  — Чего ты хочешь? — спросил Акааши. Вышло немного грубее, чем он хотел, но Бокуто, кажется, было всё равно.  — Я просто хотел убедиться, что ты не собираешься упасть в обморок, или типа того, или что ты не заболел, или что у тебя нет температуры… — ответил Бокуто, нервно играясь с пальцами. — И есть ещё кое-что, что я хотел бы сказать, и я рад, что теперь мы наедине. О нет. Не это, только не это. Акааши сильнее сжал угол столешницы; настолько, что теперь он мог видеть, как его рука окрашивается в отвратительно белый.  — Что такое? — спросил он. Это точно были последние слова, которые ему стоило произносить, если ему хотелось избежать этого разговора.  — Слушай, в ту ночь на вечеринке… Я… Я не считаю это ошибкой. Я считаю, что это было восхитительно, и я знаю, что мы оба были пьяны, но… Хочешь сказать, что ты не думаешь, что между нами, как минимум— ну не знаю, было нечто большее, чем просто секс? Всё было фигово. Чувство вины съедало так, как будто он был его обедом. Чувство вины от того, что он его использовал, что он соврал ему об этом, а теперь пытался отвязаться, игнорируя. Всё потому что он был слишком эгоистичен, чтобы признать это и рассказать ему всё напрямую. Он не хотел ранить Бокуто, никогда в жизни.  — Я сказал тебе. Это была моя ошибка, тебе не нужно ничего надумывать.  — Да, но… Акааши, как ты уже знаешь, я с ума по тебе схожу, и теперь…  — Бокуто, пожалуйста! Нет ничего другого, о чём я жалею больше той ночи, поверь мне! Я… Я не чувствую к тебе того же. Прости меня, я был пьян и поступил неправильно! — настаивал Акааши.  — Я знаю это, но…  — Прости… Но м-мне уже кое-кто нравится. Мне… мне нравится… Руки Бокуто начали трястись.  — Твоя сестра сказала мне, что ты ни с кем не встречаешься… — Бокуто затих.  — Но это не значит, что я ни в кого не влюблен! — закричал Акааши. Лицо Бокуто вытянулось от удивления, и он уставился на Акааши своими золотыми глазами.  — Ч-что? Ну вот опять. То, что Акааши делает каждый раз: начинает говорить и уже не может после этого заткнуться, потому что он спустил что-то с привязи и всё это вырывалось наружу. Это случилось вновь.  — У меня нет к тебе чувств! Совсем! Я переспал с тобой, потому что был зол! Бокуто выглядел грустным. Очень, очень грустным. Его голова чуть опустилась, а губы подрагивали. Это так сильно задело его. Но Акааши этого не заметил и просто продолжал, пробивая себе путь как несущийся с чудовищной скоростью грузовик.  — Я влюблен в Куроо. Ага, своего лучшего друга. И мы были, я не знаю, друзьями с привилегиями. Да! Я трахался со своим лучшим другом и влюбился в него, да так сильно. И мне было хреново, потому что я видел его целующимся с Тсукишимой на рождественской вечеринке. И причина, по которой я переспал с тобой, это потому что я был зол на него, а не потому что ты мне нравишься! Ты правда подумал, что я заинтересовался тобой? Конечно, нет! Ты раздражающий, постоянно лезешь во всё, и думаешь, это нормально? Что, блядь, с тобой не так?  — ЧТО НЕ ТАК СО МНОЙ?! — закричал в ответ Бокуто, удивляя Акааши. — Как ты вообще смеешь так говорить? Со мной всё в порядке, потому что я искренне верил, что между нами что-то есть. И тут приходишь ты и пользуешься этим, потому что человеку, который тебе нравится, нравится кто-то другой. Это такой мерзкий поступок. Не могу поверить, что из всех людей на свете, это сделал ты.  — У меня есть причины! Ты знаешь их! — прокричал Акааши. — Не думай, что ты тут жертва, потому что это я тут жертва! Бокуто отмахнулся от него и тряхнул головой, сдерживая смешок. Когда он поднял взгляд, он стал резким.  — Знаешь, Акааши, из всех людей, которые по моему мнению могли бы стать абсолютными засранцами, я никогда не ожидал, что ты встанешь на первое место. Акааши не успел придумать хоть что-нибудь в ответ, как Бокуто уже покинул кухню, и скорее всего дом. Раздался громкий стук двери и шорох из гостиной: завернутый в одеяло Ойкава просунул голову в коридор так, что он мог его видеть. Акааши был в слезах, хотя он даже не заметил, когда начал плакать; но он плакал, на кухне очень приятного, современного и дорогого дома другого человека. Остальные сидели в гостиной в полной тишине, потому что подслушали всё: от Бокуто, пытающегося показать Акааши свои чувства, прямо до Акааши, рассказывающего про свои постельные дела с Куроо. К слову о Куроо: в другой комнате все взгляды были направлены как раз на него, рты слегка приоткрыты от шока. Сам Куроо просто сидел, уставившись на ковёр. Что он должен был сказать на это? Он уже знал. Что ж, также знали Ойкава и Иваизуми, ко всему прочему, но это не означало, что знали Коноха и Юки; но это не значило, что об этом нужно было кричать на весь чертов дом. И блин, теперь Даичи и Суга тоже знали, и они были просто поражены. Куроо сглотнул, прежде чем снова взглянуть на их лица.  — Я, эм, я уже знал обо всё этом, — он замялся, понимая, что людям не нужно было знать детали, поэтому поднялся. Его лицо окрасилось стыдливым оттенком красного. — Пойду проверю, как он там. Никто ничего не сказал, но когда он вышел на кухню, они проводили его взглядом. Однако он быстро вернулся, потому что Акааши там не было.  — Акааши? — слабо позвал он, но Акааши ушел, и им нужно было об этом знать. — Эм, — произнёс он, всё внимание вновь было обращено к нему. — Акааши ушел.  — Что? — вскрикнул Ойкава.  — Он… Он не там, и он наверное пошел домой, но я…  — Ты должен пойти за ним! — прервала его Юки. Это были первые слова, которые она произнесла за последнее время.  — Юки… — мягко произнёс Коноха, положив руку на её плечо, но она отмахнулась. Куроо сглотнул.  — Я эм… Я не знаю, хорошая ли это…  — Куроо, послушай меня. Я не очень хорошо тебя знаю, и может быть это странно, слышать такие слова от человека, которого ты встретил только этим утром, но… — она сделала паузу. — То, что вы с Акааши делаете за закрытыми дверями, лишь ваше дело. Ваша личная жизнь остается вашей личной жизнью, и никто здесь не собирается вас осуждать за это. Но не зависимо от того, спите вы друг с другом или нет, он сам сказал, что вы лучшие друзья. А лучшие друзья должны быть рядом друг для друга, особенно в такие моменты.  — Юки права… — сказал Ойкава. — Ты должен пойти и найти его. Дыхание Куроо сбилось, но он оглянул всех и увидел, что они поддакивали Ойкаве и Юки, говоря ему найти Акааши без всяких слов.  — Л-Ладно, — наконец произнёс он. Перед тем, как уйти, он попрощался с каждым и сразу начал думать обо всех возможных местах, куда мог пойти Акааши.