Massage man

      Они заказали по бургеру и несколько бутылок пива. Разговаривали обо всем и ни о чем, Джош не упускал возможности, чтобы поблагодарить и похвалить Тайлера, а тот лишь отмахивался и мило улыбался в ответ. — Когда мне нужно прийти на следующий сеанс? — Через день. Завтра дай себе отдохнуть. За барабаны тоже лучше не садись, пусть тело максимально отдохнет от нагрузок. Позвони завтра в салон, девочки запишут тебя. Советую идти к Грейс, у нее хорошее образование, отличная техника, и главное — она очень миленькая. Ты ее видел сегодня, худенькая, с дредами. — А ты не работаешь послезавтра?.. — Я, вообще-то, давно уже не массажист. — В смысле? — Джош непонимающе округлил глаза. Он уже был уверен, что станет постоянным клиентом Тайлера. — На то есть свои причины, — лицо Джозефа буквально посерело.       Взгляд Джоша требовал объяснений. Да что с этим парнем? Зачем Джош задал этот вопрос? С другой стороны, что в этом вопросе было такого непристойного? Ужасно не хотелось проводить остаток вечера в неловком молчании. Но Тай разрядил ситуацию — он поставил бутылку на столик, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, заглядывая в глаза собеседнику. Он шумно вздохнул, давая понять, что сейчас будет история. — Дженна, моя супруга, всегда ревновала меня к работе. Наверное, потому что мы с ней познакомились, когда она пришла ко мне на сеанс. Она говорила, что не хочет, чтобы я обслуживал кого-то еще. Поводов для каких-либо подозрений я не давал никогда, всегда любил только ее, и нет в мире женщины красивее, чем она. Мы встречались с ней недолго, я тогда только вернулся из Швеции, работал здесь за копейки, лелея мечту об открытии своего дела. Того, которое мне вполне нравится. Кроме которого я больше ничего не умею. Да и не хочу уметь. Через пять месяцев после знакомства, она объявила, что беременна. Я тогда знатно обосрался от страха, только представь: живу с родителями, денег хватает только на бензин для моей развалюхи. Устроился на вторую работу, чтобы снимать какое-никакое жилье, мы поженились. Когда родились девочки, моя жизнь круто изменилась. Спа-салон, в котором я работал, набрал статус самого престижного в городе, я рос, ездил за счет компании на обучения, побеждал в чемпионатах. Но она все равно не верила в меня, не верила мне, постоянно подкидывала объявления, где требовались люди на автомойку, грузчики в Волмарт, якобы там можно работать по 20 часов в сутки и получать больше. Это уничтожало меня, но я старался не думать и идти к своей цели. Да, я был эгоистом. Но, — он снова взял бутылку, сделал большой глоток, — черт возьми, если бы я послушал ее тогда, она не имела бы того, что имеет сейчас. Четыре года назад я открыл свой малюсенький салон недалеко от дома, который мы снимали, через два квартала отсюда. Я пропадал там, а дочки постоянно были со мной, потому что Дженна уставала. Росла конкуренция, но я держался, самостоятельно вел все процессы, включая бухгалтерию и административное обслуживание. Благодаря стараниям, я купил наш дом, поменял, наконец, автомобиль. Короче, я знал, что все делаю правильно. Я знал, что должен. Ради моих девочек, ради их благосостояния. Два года назад я утвердил сеть салонов. Сейчас их шесть. И мне поступает огромное количество предложений по франшизе, предлагают открыть свою школу. Я, блять, готов ко всему этому. Но она реально очень ревнива. Мы договорились, что она не будет ебать мне мозги при условии, что я больше не буду сам делать массаж. Пару раз ко мне приставляли практикантов из колледжа. Я предупредил ее об этом, она ничего не имела против. Но однажды я проводил демонстрацию тайской техники на клиенте, в кабинет влетела жена с криками «ты обещал», «лжец», «потаскуха» и так далее. Я стоял, как вкопанный, тупо ждал, пока все это закончится. Мои сотрудницы позже хвалили меня за самообладание, но я знал, что выглядел полным лохом. Я под каблуком, я — мудак, который не может сказать ничего против.       Тайлер снова притих, уставившись в сторону. Все время, что он говорил, он теребил ногтями этикетку бутылки, и уже почти отковырял наклейку. Он допил пиво, открыл вторую бутылку и виновато посмотрел на Джоша. — Прости, что гружу тебя. Я не должен… — Все в порядке, Тай, мне хочется узнать о тебе больше, — Джош дотянулся до его плеча и слегка сжал на нем пальцы, чтобы приободрить парня.       Тайлер мимолетно улыбнулся и похлопал по ладони на своем плече, в знак благодарности. — Продолжай, — Джош убрал руку и, последовав примеру собеседника, открыл вторую бутылку.       — Дженна изменила мне. С моим лучшим другом Ником, ха, классическая ситуация. Об этом узнали наши общие друзья, не знаю от кого именно. Факт в том, что узнал я об этом спустя неделю, и не от своей жены. В тот день, как мне стало все известно, я забрал Эмму и Лолу и уехал к родителям, наврав им, что у Дженны грипп. Не мог признаться им, что я — простофиля, которого никто ни во что не ставит. И я был таким дебилом. И сейчас, все еще, я такой мудак, Джош… Я вернулся к ней из-за детей. Они постоянно спрашивали где же мама, когда она поправится. Вернулся. Притворился, что ничего никогда не слышал, ничего не было. Растерял друзей. Ушел с головой в работу, ведь работа и дети — это все, что у меня есть. Я не люблю ее. Я ненавижу и презираю ее. Но уйти не могу из-за девочек. Я боюсь, что при разводе она не отдаст мне их, а даже если и отдаст, я, в свою очередь, не представляю как растить их одному. Как они будут без матери… А как я буду без них?..       Тайлер замолчал, уставившись куда-то за спину собеседника. Он выглядел злым и таким несчастным. Джош вспоминал те блестящие глаза, в которых плескалась отцовская любовь, когда Тай рассказывал о дочерях. И какими пустыми эти глаза были сейчас. И проблема вовсе не в тусклом освещении. — Эй, послушай. Люди иногда сами не ведают, что творят. Всем свойственно оступаться, и теперь она корит себя за то, что изменила тебе. На ее фоне ты — прекрасный человек, она изо всех сил пытается почувствовать себя такой же, но не получается, постоянно вспоминает только свой проступок, и хочет хотя бы найти изъян в идеальном тебе, чтобы сравнять счеты. — Не проступок. — Ну хорошо, ошибка, неверный шаг, как еще это называть… — Нет, Джош. — Что? — Это не было проступком. И не было ошибкой. — Но ты ведь не можешь знать наверняка ее чувства... — Могу. Потому что она не раз спала с ним.       Джош покачал головой. Он больше не знал что ответить, как поддержать этот разговор. — Она спит с ним по настоящее время. Они даже не особо скрывают это от общества. А от меня и подавно. Блять, я и так вылил на тебя слишком много, это слишком ужасно для случайной встречи спустя столько лет, прости меня. Прости. — Чувак, я еще раз повторяю, — Джош снова встряхнул парня за плечо, заставляя повернуться к нему лицом, — говори мне все, что считаешь нужным. Говори, пока не станет легче.       Тайлер с благодарностью смотрел ему в глаза. Почему он так отчаянно верил Джошу? Парню, который сегодня в Америке, завтра в Японии. Сегодня свободен, как ветер, а завтра будет так занят со своей группой, что не сможет найти пары секунд, чтобы написать «ок» в ответ на твое сообщение. Почему его лицо настолько открыто, его взгляд такой доброжелательный, что хочется распахнуть ему все свое израненное сердце, чтобы он увидел каждую царапину, изучил шрамы? Знал тебя, как самого себя, и даже лучше, чем ты сам себя знаешь. С ним так спокойно и легко, кажется, он не будет судить тебя, что бы ты ни сделал. Таких людей называют «душевными». Таких людей Тай никогда не встречал раньше.

***

      Тайлер вернулся домой на такси, около трех часов ночи. Время с Джошем пролетело, будто тридцать минут. Бесшумно разувшись, он поднялся на второй этаж, заглянул в детскую. Эмма снова свесила одну ногу за бортик второго этажа двухъярусной кровати, а Долорес, как всегда, скинула на пол свою подушку и спала, подложив ладони под щеку. Джозеф решил не целовать их на ночь сегодня, чтобы не дышать на малышек перегаром, и направился в свою комнату, которая находилась в самом конце коридора. Максимально далеко от комнаты Дженны. И это все, на что ему хватило сил.       Он разделся, лег в кровать и уже начал проваливаться в сон, как услышал шаги и звук поворота ручки его двери. Тайлер открыл глаза и проводил взглядом Дженну, которая плыла к его кровати. — Ты что, пил сегодня? — она села на край кровати и положила руку на его колено, которое торчало из-под одеяла. — Тебя что, волнует это? — парировал парень, устало потирая глаза. — Люблю, когда ты пьяненький.       Рука с колена начала медленно перемещаться выше и выше по внутренней стороне бедра. Тайлер вздрогнул, но не остановил ее. Он смотрел на красивое лицо, которое когда-то так любил, но теперь так отчаянно ненавидел. Чувствовал прикосновение, которое когда-то вызывало в нем дрожь со слезами счастья, а теперь дрожь с солеными брызгами ярости. Он пытался найти ей замену, но не мог перестать давать ей то, чем она хотела регулярно пользоваться. Он уверен, что это из-за сильной любви к их детям, но нет, он не прав, вся проблема была в его голове. Он просто не мог отпустить ее.       Он все еще любил ту девушку, которая пришла к нему на сеанс. Глаза ярче летнего неба, волосы ощущались белым песком, струящимся сквозь пальцы. Тело такое хрупкое, что он боялся случайно не рассчитать, надавить сильнее нужного и сломать ей тонкие ребра. Он так любил эту тонкую, теплую кожу, которая нежно мерцала от тонкого слоя масла, и как с нее потом скатывались капельки воды, когда они впервые принимали душ вместе. Ее тягучий мягкий голос говорил, что будет любить только его. А сейчас…       Сейчас ее рука на члене Тайлера. Она уверенно двигает ей, заставляя орган возбудиться. Она смотрит в глаза парню и грязно ухмыляется. Дальнейшее развитие событий известно обоим: он хочет трахаться, а еще ему так же нужно сказать все, что он думает о ней, но может это сделать только в бессознательном состоянии. Она хочет, чтобы ее жестко выебали, потому что Ник опять уехал в командировку неизвестно куда, но куда-то далеко нахуй, предполагал Джозеф, и сегодня он не сможет приехать в их дом, чтобы нагло смотреть в глаза главе этого странного семейства, удаляясь в спальню его жены.       Дженна уже забралась в кровать с ногами, пододвигаясь к лицу мужа, чтобы поцеловать, но он дает ей несильную пощечину. — Никаких поцелуев, шлюха, — Тайлер схватил ее за волосы, рассматривая место, куда пришелся удар, затем тянет волосы от себя, заставляя девушку спуститься ниже, — давай, отсоси мне.       Девушка облизала растянутые в пошлой улыбке губы и обхватила ими крепкий член. Тайлер тут же начал направлять ее голову навстречу своим бедрам быстрее, заставляя брать глубже. Вскоре ему наскучило это зрелище, поэтому он остановил ее голову, больно держа за челку, другой рукой вынул член изо рта и постучал по ее губам и подбородку. Приподнял бедра, намекая, что сейчас самое время обласкать языком мошонку. Дженна не пыталась сопротивляться, потому что знала, ради какой перспективы терпит это. Она старательно вылизывала его яички, отчего Тай запрокинул голову и глубоко стонал. Не разрешая ей отрываться, он начал быстро дрочить себе, несколько раз задевая костяшками пальцев лицо жены, но не обращая на это абсолютно никакого внимания. Когда парень готовился кончить, он схватил лицо девушки за нижнюю челюсть, оторвал ее голову от мошонки, пальцами заставил открыть рот и высунуть язык, после чего излился на ее лицо, наблюдая, как густая сперма попадает на щеки, глаза, волосы, на верхнюю губу, сразу же стекая в открытый ротик. Он оттолкнул ее от себя, не желая смотреть как она вытирается. Закрыл глаза и восстанавливал дыхание.       Почему-то за закрытыми веками перед ним сейчас был Джош. Он лежал на массажном столе и слегка шипел от боли, которую ему доставляла боль в мышцах, которую Тайлер прогонял прочь. Дан невольно напрягал мышцы, и Тай видел каждую, как бы случайно прикасался кончиками пальцев к тем, которые особенно захватывали его внимание…       Дженна легла рядом, снова слишком близко к лицу Тайлера. Так, что он даже почувствовал ее возбужденное дыхание. Он открыл глаза. — Поцелуй меня, ты же любишь меня, поцелуй… — девушка вцепилась в его шею грубой хваткой, ей так хотелось ощутить эти мягкие губы на своих, хоть на маленьком участке своей кожи, почувствовать этот короткий, но такой нужный поцелуй.       Но она сама проебала момент. Тайлера взбесили ее слова, и сейчас эта сука получит то, зачем пришла сюда.       Он потянулся к своей шее, резко схватил ее руку и отцепил от себя. Поднялся на колени, перевернул девушку на живот, приподнял ее бедра, заставляя сильно прогнуться в спине. Он оперся на одну руку, другой с размаху ударил ее по заднице, заставляя кричать. — Молчи, — бьет еще раз, — ты разбудишь детей.       Он резко вошел в ее тело, выталкивая стон из груди. Руку жжет от шлепка, но он ударяет еще, на этот раз, по бедру. Затем собирает ее волосы в хвост и наматывает его на свой кулак, сильно оттягивая. Двигается сначала медленно, дразня, чтобы она умоляла о большем, что и происходит. Она стонет его имя, удивительно, что не перепутала с Ником или еще хер знает кем, кто еще побывал в этой сумасшедшей истеричке. Она едва слышным голосом умоляет его коснуться той самой эрогенной точки на ее спине, о которой знал лишь он, но нет. Она никогда больше не почувствует это, это слишком романтичный и интимный момент, а сейчас он просто ебет тело, которое приходится ему никем. — Пошла. Ты. На хуй, — четко разделяя слова, спокойным тоном произнес свой ответ Тай, после чего начинает трахать ее с невероятными силой и скоростью. Вкладывает всю ненависть в каждый толчок, едва не рвет волосы на ее голове, а эта дрянь просто стонет, глотает слезы и снова просит еще.       Дженна уже не в силах удержать бедра на весу, и Тайлеру становится неудобно. Он переворачивает ее набок, пристраивается сзади и, подняв одну ее ногу за бедро, глубоко входит и продолжает трахать в быстром темпе. Голос Дженны дрожит, но сам Тайлер не издает ни звука. Он уже не чувствует какого-либо наслаждения, просто приятное ощущение от фрикций, да и эта вагина кажется ему растянутой резиновой перчаткой. Ему просто нужно унизить ее и сделать ей больно. Кто же виноват, что ей это нравится. Он сжимает ее грудь в кулаке, пальцами крутит и оттягивает сосок. Дженна кусает свою нижнюю губу, запрокидывает голову и шумно всхлипывает. Она сжимается вокруг члена парня, и разрешает себе наконец кончить. Тайлер, чувствуя давление сочащихся стенок, добавляет к члену два пальца и двигает ими внутри девушки в такт своим толчкам. — Кончай уже, блядь.       Он вытерпел ее крики, прижимая их рукой обратно к ее рту, потому что эта сука все время забывает, что на другом конце, пусть и длинного и глухого коридора, спят дети.       Когда Дженна начала расслабляться, он вышел из нее, лениво подрочил и равнодушно излился на ее живот.       Не проронив ни слова, Дженна удаляется в свою комнату. А Тайлер засыпает, пытаясь воспроизвести в голове изображение татуировки на плече старого друга.