Massage man

      Состояние Тайлера было паршивым. И физически, и эмоционально было тошно от событий прошлой ночи. Он не сразу смог подняться с постели, чтобы дойти до ванной, и даже постучался в комнату жены, чтобы попросить ее приготовить завтрак дочкам, но та, не глядя на мужа, лишь отмахнулась, сказав, что тоже неважно себя чувствует, и утро проведет у себя. Выбора не осталось, потому что он уже встал, а из детской уже доносились спорящие голоса, и вот-вот два лохматых домовенка появятся на кухне.       Тай мог бы не заморачиваться и предложить малышкам хлопья, но хлопья были вчера, а девчонки слишком привередливы, чтобы два дня подряд есть одно и то же. Завтраками почти всегда занималась Дженна, она прекрасно готовит, поэтому могла за пару минут из каких-нибудь овсянки, молока и банана сварганить вкуснейший шедевр. Зато Тайлер делает отличные блинчики.       Он не пользовался миксером, чтобы взбить белки, его руки были достаточно сильны для того, чтобы быстро сделать это венчиком, поэтому работал практически бесшумно. Дочки думали, что папа все еще в постели и уже крались по коридору, чтобы проникнуть в его комнату и, как обычно, прыгать на его кровати, то и дело падая на тело ноющего отца, с головой прячущегося под одеялом. Не обнаружив папу в его комнате, девочки спустились вниз. — Папа делает блинчики, ура! — малышки в две секунды добежали до стола, вскарабкались на стулья и выжидающе уставились на отца. — Еще один для Лолы, — Тайлер переложил из сковородки в тарелку оладушек в форме головы кролика и поставил две тарелки перед дочками, — Осторожно, горячие. Давайте посчитаем, сколько блинчиков у вас в тарелках.       Тайлер любил превращать совершенно обычные дела с детьми во что-то веселое и познавательное. У него отлично получалось это. — У меня три, — Эмма легко сосчитала свои и гордо повернулась, чтобы посмотреть, как справится Лола. — А у меня один, два, три, — Лола осторожно тыкала пальчиком в каждый блинчик в стопке, — четыре! Но почему четыре? Я не хочу так много. — Четыре — потому что один для папы, — Тайлер стащил лишний блин из тарелки дочки, быстро подул на него, свернул в трубочку и съел целиком, — сколько теперь? — Три. — Сколько останется у Эммы, если я попрошу у нее один блинчик? — Два, — Эмма нахмурила бровки и пододвинула тарелку поближе к себе, — а ты правда хочешь его съесть? — Нет, конечно, солнышко, — Тайлер засмеялся и потрепал и без того взъерошенные волосы на макушке Эммы, — теперь давайте посчитаем, сколько всего блинчиков я испек. — Но ты мог съесть два или даже три до того, как мы пришли! — девочки недоверчиво щурились на отца. — Даю слово, до вашего прихода только один. Давайте вместе — три у Лолы, три у Эммы, два я съел. Сколько всего?       Девочки считали, загибая пальчики и деловито кивали головами. — Восемь, — крикнули они хором и засмеялись, как и каждый раз, когда говорили что-то одновременно, а такое происходило часто. — Умницы! Теперь ешьте, а мне нужно еще испечь маме и себе.       Малышки принялись за еду, периодически дурачась, изображая хищников, откусывая «кроликам» уши.       Тайлер расправился с оставшимся тестом быстро, потому что уже не нужно было заморачиваться с формочками. Девчонки все еще ели, отвлекаясь на мультик по телевизору, но это была неотъемлемая часть завтрака. Тайлер наспех перекусил с ними, отчего его физическое состояние наладилось. Дженна так и не спускалась, поэтому он, по доброте душевной, решил принести еду и кофе ей в комнату. — Что? — недовольно ответила девушка на стук в дверь, — проходи.       Тай зашел в комнату и поставил поднос на пустующую половину кровати, которую когда-то занимал он. — Спасибо, — Дженна не подняла глаз на мужа и не стала пока прикасаться к еде. — У тебя что-то болит? - Тай испугался, что мог переусердствовать и, к примеру, сломать ей пару ребер. Вряд ли, конечно, но в том состоянии он не особо давал себе отчета в действиях. — Нет. Просто устала, — она перевела взгляд от подноса в противоположную сторону. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что ее глаза были заплаканными и сильно опухшими. — Джен, рано или поздно, нам нужно будет поговорить об этом, — он присел на край кровати, — да, я был пьян. Но я не жалею и уж точно не собираюсь извиняться за то, что сделал или сказал. Я вообще не должен извиняться перед тобой за что-либо, если вдруг ты ждешь этого. Но прости, если сделал тебе больно, — он мягко провел пальцами по синякам на ее шее и ключицах. — Я не жду от тебя извинений, — она отпихнула его руку от себя, — пройдут до его приезда.       Тайлер понял, что сейчас не лучшее время для разговора. Он встал и направился к выходу. — Давай пообедаем вместе сегодня? Ты мог бы отвезти девочек к моей маме, — услышал он вслед. Немного постояв, не оборачиваясь, он кивнул и вышел из комнаты.       Эмма и Лола уже доели и даже составили свои тарелочки на столешницу возле раковины. — Мама заболела? — Да, немного, поэтому сегодня она полежит. А мы с вами через час поедем к бабушке в Бексли.       Малышки захлопали в ладоши от радости, потому что у бабушки было две собаки, от которых они были без ума. А еще каждый раз, приезжая к бабушке, они чудесно проводили время, готовя вместе с ней шоколадное печенье.       Тай еле расчесал спутанные в уже почти колтуны волосы дочек, заплел им по две корявые косички, которые, несмотря на его ловкие пальцы, всегда с трудом ему давались.       Пока девочки одевались, Тайлер взял телефон, чтобы посмотреть время. 11 утра, наверное, слишком рано, чтобы писать Джошу.       Но, словно чудом прочитав его мысли, Джош написал первый, пока телефон был у Тайлера в руках. Джош: «Как ты?» Тайлер: «Дерьмово. Земля под ногами горит. Сейчас отвезу девчонок к теще, затем еду домой на серьезный разговор с Дженной. А ты как?» Д.: «Я думал, что это все спьяну. Держись, чувак. А я тоже еле живой. И мышцы почему-то болят пиздец. Лежу и пока не собираюсь вставать. Ты занят вечером?» Т.: «Помню, что у тебя еще несколько сеансов. Но сегодня суббота — проводим еженедельную генеральную уборку, все салоны после уборки будут дезинфицироваться всю ночь, так что не смогу тебя принять». Д.: «Да я не к тому. Если захочешь поговорить после всего и не сильно устанешь, приезжай ко мне вечером». Т.: «Посмотрим. Кстати, да, я мог бы провести сеанс на дому. И мне нужно забрать машину с парковки бара. До связи позже».       Вечер, проведенный с Джошем, стал бы лучшей наградой за пережитое. — Эммс, ты опять не застелила свою кровать! — Выходя из детской комнаты, серьезно крикнул Тайлер прыгающей вниз по ступенькам, преследовавшей сестру, девочке. Эмма остановилась, обернулась, показала ему язык и продолжила свой путь к выходу. Отец закатил глаза и усмехнулся из-за чуждого ему строгого тона. Как вообще можно быть серьезным с этой малышнёй?

***

      Обратная дорога до дома ужасно выматывала. Тайлер вел минивэн, который являлся их семейной машиной для поездок с детьми, в абсолютной тишине. Он без конца прокручивал в голове тот или иной исход грядущего разговора, готовил фразы, которые планировал использовать в каждой из ситуаций. Возможно, он будет плакать, ведь обиду можно лишь заглушить, спрятать подальше, утопить тяжелым грузом на дне души и никогда даже не вспоминать о ней, но если вдруг Дженна ковырнет его шаткие эмоции, он рискует разрыдаться, как Лола при виде гусеницы или паука.       Супруги сидели за столом. Тайлер молча ел, пытаясь вспомнить, когда они в последний раз так проводили время. Вне постели, только вдвоем за столом, друг напротив друга, сейчас это так странно. Не хватает свечей и музыки, тогда вообще на свидание будет похоже.       Несмотря на то, что эмоции парня сейчас были натянутыми нервными струнами, выглядел он холодным и невозмутимым, его самого это удивляло. И пугало Дженну, ведь утром он был другой. Девушка, опустив глаза, молча теребила край шелкового шейного платка, не зная, с чего начать разговор. Она ни разу не совершила попытки взять в руки вилку и нож, чтобы приступить к еде. Тайлер уже расправился со своей порцией и отложил приборы. Больше не слышались звуки ударов и трения стали о керамику. В столовой было настолько тихо, что было слышно, как тикают часы в детской на втором этаже.       Тай вздохнул и откинулся на спинку стула, уставившись на жену. Сейчас она казалась разбитой и потерянной, такой Тайлер видел ее только однажды — на похоронах ее отца. Кто же умер в этот раз? Пора уже начать разговор. Дженна, почувствовав на себе выжидающий взгляд, вдохнула. — Какие условия?       Тайлер мило улыбнулся и расслабился. Тон ее голоса вполне уравновешенный, так что, возможно, обойдется без истерик. — Все просто. Ты счастливо живешь, как тебе вздумается. Имущество делим в твою пользу, как положено. Лола и Эмма остаются со мной, но ты имеешь право проводить с ними время и даже забрать к себе на какой-нибудь уик-энд, — теперь Джозеф не улыбался, а хитро скалился. Он знал наперед, что мать его детей не согласится на такое, это предсказуемо. Но раз она сама спросила, то можно и поделиться своими планами. — И не мечтай об этом, — она наконец подняла глаза. Маска Девы Марии упала в дерьмо, в котором уже свободно плавал ее характер. — А каким ты видишь исход? Девочки будут носить фамилию Томас? — Тайлеру все сложнее было сдерживать издевательский смешок. — Давай не будем приплетать сюда Ника. — Как же так, Джен? Он же мой любимый член нашей ебанутой семьи. Я всегда отдаю ему самое лучшее. Еще в детстве, как сейчас помню, я отдавал ему половину собранных мной на Хэллоуин конфет. Потом как-то отдал свою книгу комиксов, которую мне подарили на День рождения, просто потому что он мне приказал. А сейчас все совсем серьезно — я отдаю еду, которую покупаю, отдал свою половину кровати и уступаю ванную по утрам, и самое главное — я любезно предоставил ему свою женщину, — Тайлер захихикал, не веря, что сейчас говорит об этом так спокойно. — Ты думаешь, что именно он причина наших проблем?! — Нет, конечно. Не только он, ты тоже. — Твою мать, Джозеф! — А что? — Тайлер уже откровенно хохотал над этой игрой. Тварь, которая с самого начала топтала его мечты, раздавила его самооценку, лгала ему, отвернула его от женщин и почти уничтожила веру в людей в принципе, сейчас защищает своего несчастного любовничка, его когда-то близкого друга. Который, в свою очередь, и не подозревает, что на протяжении долгого времени, его любимая покорно исполняла супружеский долг. — Всему виной ты, дорогой. Я ушла не к Нику, я ушла от тебя. Когда ты торчал в своих салонах, ласкал чужие тела, мое ты трогать отказывался, списывая все на усталость. Сотни посторонних баб и мужиков текли под твоими руками ежедневно, а я ждала твоих редких выходных, как Рождества!       Тайлер раздраженно простонал и закатил глаза. Беседа снова сводится к одному — выяснению и объяснению причин разрушения их отношений и обвинению друг друга в ошибках, которые нормальные люди исправляют, а не бесконечно мусолят обсуждениями. Отчего он понадеялся, что десятый, сотый, тысячный разговор, инициируемый супругой, будет каким-то содержательным и решающим? — Сколько еще раз я должен сказать? Это работа, Дженна. Благодаря которой мы познакомились, между прочим. Ра-бо-та. Мы же давали клятву быть вместе в богатстве и бедности — здесь ты первая не сдержала слово, в то время как я был готов на все ради тебя и девочек. А уж секс — извини, был не в приоритете. К концу вечера у меня не работала ни одна мышца, да я, блять, говорить не мог, не то, что хер поднять. — Мне нужно было, чтобы ты любил меня. И только меня. — А я любил. Черт, опять ты со своей ревностью. Кто внушал тебе, что я непременно западаю на всех своих клиентов? Ты не представляешь, как сильно я любил тебя и только тебя. И хотел, чтобы ты отвечала мне тем же. Я вставал на ноги, нужно было лишь подождать, но, видимо, тебя сильно заинтересовали деньги Ника. — Не в деньгах дело!.. — Именно в них, детка. Потому что, благодаря бизнесу его родителей, он не вынужден был пахать в две смены. Поэтому всегда были силы на то, чтобы водить в рестораны, а затем трахать все, что движется. Ты мне хочешь что-то доказать? Я знаю его с детства. Он жил беззаботно, на несколько уровней лучше меня, и всегда этим гордился. Обучение в элитной школе, роскошная «Ауди» в 16 лет, толпа телок вокруг. Он дружил со мной только потому, что я был лохом, и за счет меня он самоутверждался. Но когда у меня появилась ты, его самомнение сильно пострадало, потому что, твою мать, ты неебически красива. И впервые познанное чувство зависти наверняка переросло в желание мне отомстить. Я не настолько мудак, чтобы так поступать, но как бы я хотел, чтобы он узнал, что ты бегала ко мне ради секса. Отсюда вывод, что трахаюсь я определенно лучше. — Ты больше не увидишь детей, если Ник начнет хоть о чем-то догадываться, — процедила Дженна сквозь зубы. От услышанного, печаль в ее глазах резко сменилась на возмущение. — Одно и то же, блять, нам никогда не удастся нормально поговорить. Значит, детский вопрос, как и все, будем решать уже во время бракоразводного процесса, — Тайлер пожал плечами, встал из-за стола и собрал свою посуду, чтобы отнести на кухню, — мне пора. Спасибо за еду, все было очень вкусно.       Тайлер выглядел и звучал слишком, слишком спокойно. Словно он что-то принял. В голове — чистота и легкость, портрет Джоша с дочками на руках, чириканье птичек и все такое. Все гадкие слова, что готовит ему Дженна, он готов пропустить мимо ушей. Отсутствие ответных негативных эмоций начало выводить девушку из себя. — Ты сильно изменился за последнюю неделю. Яйца отрастил, голос прорезался. Но ты все так же жалок, Тайлер, — постепенно сбрасывая шкуру паршивой овечки, Дженна принимала свою естественную оболочку. На ее лице от накаляющейся ярости начали появляться красные пятна, — захочет ли твоя новая возлюбленная знать тебя, если вдруг кто-то расскажет ей о твоей жизни? Она знает о том, что ты женат? Что ты спишь со мной?       Тайлер довольно улыбнулся от того, что Дженна не заметила связи между изменениями в нем и внезапном появлении друга, с которым он задерживается, чтобы напиться. Раз она думает, что Тай влюблен в девушку, пусть продолжает думать так, и это позволит сохранить гомосексуальность известного на весь мир барабанщика в тайне.       Дженну уже буквально трясло. К коктейлю из злости, обиды и страха утраты добавился еще один ингредиент — зависть новой пассии Тайлера. Внутри все рвалось на клочки, ведь она упустила этого парня. Сейчас он успешный, состоятельный, заботливый и красивый, еще красивее, чем был, потому что его темные глаза светились, причем совсем по-новому, плечи расправлены, осанка уверенная. С ним весело и тепло. Тайлер прав, ему нет равных в сексе, и он стоит того, чтобы ждать годами, как жаль, что она не поняла этого раньше. А еще Тайлер прекрасный отец, в то время как Ник абсолютно к девочкам равнодушен, да Ник вообще ко всему равнодушен, блять, кроме секса, в котором он действительно не так уж и хорош, совершенно обыденный.       — Дженна, я спал с тобой. Прошедшее время, не путай, — Тайлер подошел к жене, приподнял ее голову за подбородок, поймал ее растерянный взгляд и неожиданно, но мучительно нежно прикоснулся своими губами к ее.       Девушка приоткрыла рот, позволяя Тайлеру зайти дальше, ее руки потянулись к его плечам, но парень тут же отстранился, выпрямился и направился в сторону выхода. — Успокой себя как-нибудь, свыкнись с этим, мисс Блэк. Или миссис Томас, — ехидно усмехнулся он.       Тайлер просиял от горячего чувства собственного превосходства внутри. Подобное ощущение овладевало им, когда его, капитана школьной команды по баскетболу, награждали кубком за победу над сильнейшей школой Огайо. Он чувствовал себя так же, когда прошел в финал чемпионата, обойдя профессиональных массажистов с многолетней практикой. Такие же эмоции растекались по телу теплыми мурашками, когда упала челюсть Ника и всех остальных друзей в момент, когда Тайлер вышел из дома, держа за руку роскошную блондинку с великолепными голубыми глазами и сногсшибательной улыбкой.       Такое же чувство, вероятно, испытывал Ник в течение последнего года, регулярно втаптывая парня в грязь.       Этот поцелуй окончательно разбил надежды Дженны. Вместе с ними она потеряла и самообладание, потому что даже не заметила, как ее рука схватила столовый нож. Но контраст холодной стали и теплой кожи одернул улетающее куда-то в космос сознание на землю. Нет, она вменяема, и не собирается пытаться покалечить этим непригодным для убийства ножичком супруга или себя, но кусок стали все еще в ее руке, он словно помогает… Держаться?       Она смотрит на спину удаляющегося Тайлера, злость, страх, обида бьют ее изнутри мелкой дрожью, в голове липким пятном растекается желание отомстить хоть как-нибудь, поэтому, твердым голосом она произносит то, о чем уже жалеет. — Ты не получишь Лолу и Эмму. Они мои.       Хотя нет, это даже к лучшему. Раз он серьезно собрался уйти, то хотя бы от детей отвяжется. Давай, Тайлер, падай замертво. Дженна Джозеф, а если точнее, уже мисс Блэк, сейчас зарежет тебя, даже не прикоснувшись ножом к твоей коже. — … они даже не от тебя.       Падай. Плачь. Умирай. Я хочу видеть это.       Тайлер остановился, замер в пол-оборота к столу, за которым сидела жена. На нем нет лица, точнее, лица не видно, потому что его затмевает… широкая улыбка?! — А я знаю.       Он оборачивается чуть больше, и, блять, почему он такой довольный?!       Ах, ясно. — Какая же ты сука, Джозеф. Я должна была догадаться. Когда услышал, что я была с Ником, сразу побежал втихаря делать тест на отцовство? Так чем ты лучше меня, придурок? Ты же гребанный псих! — Брось, я не делал никаких тестов, — он заглянул в глаза Дженне, чтобы та удостоверилась, что он не врет. — Тогда с чего ты взял? К гадалке ходил? Или что, блять, что вообще происходит?! — Я бесплоден.       Нож глухо ударился об пол, выскользнув из ее руки. Яркие глаза распахнуты так широко, что рискуют вывалиться из орбит. Рот раскрыт в удивлении, и видно, как в нем мечется немой язык, судорожно пытающийся найти среди нижних зубов хоть слово.       Тайлеру снова смешно. Он чувствует себя полным безумцем от этого, но все годы, что он терпел, скрывал, боялся, стоят этой минуты, которую он тратит на нервный, но искренний смех. Ловит себя на мысли, что сейчас мог бы отлично подойти на роль Джокера. — Господи, я почти шесть лет ждал, чтобы наконец сказать это! — Тайлер пытался отдышаться, поглаживая грудь в районе солнечного сплетения, чтобы унять покалывание в легких. — Не понимаю… почему?.. — Дженна не могла связать слов от шока. — Постараюсь объяснить как можно короче. О том, что стреляю вхолостую, я узнал в 17 лет, на комплексном медосмотре перед поступлением в колледж. И когда ты мне сказала, что беременна якобы от меня, я охуел и хотел сдохнуть, ведь было ясно, как день, что ты изменила мне. Но я любил тебя, как проклятый. Плакался матери, потому что о таком не скажешь друзьям. Спасибо моим родителям, именно они вразумили меня, что ты — возможно, мой единственный шанс иметь детей от любимого человека. Уверили, что ты непременно жалеешь о совершенной ошибке, раз пришла с этим не к отцу детей, а ко мне. Ведь я был молод, без гроша и жилья, но верил в нас. А девочки стали всем для меня. Всем, ради чего я дышу, блять. Ты бы уже давно меня в могилу свела. В общем, мне насрать на все, что ты скажешь, потому что дети — мои. Возможно, даже больше, чем твои. Так что, милая, не смей угрожать мне, — он подмигнул девушке и вышел из дома, бесшумно закрывая за собой дверь.       Дети останутся у бабушки до завтра, с работой расправится быстро. Дженна, скорее всего, уйдет напиваться и плакаться к своей подруге. Т.: «Все прошло как нельзя лучше. Я приеду, как только закончу дела на работе». Д.: «Отлично! Позвони, как освободишься».