Massage man

      Тайлер видит все в замедленном действии. Две девочки бегут наперегонки, покидая темный лес. Измотанные долгими жизнями деревья устало тянут им вслед ветви с поблескивающими листьями, предвещающими дождь. От встречного ветра длинные темные волосы развеваются параллельно сырой и мшистой земле, в которой по щиколотку утопают две пары маленьких босых ножек. Лес еще немного держит, будто за цветные подтяжки, детский смех, затем отпускает веселые резинки, и они больно прилетают в лицо, оседают заливистым эхом в голове. — Папа, догоняй! — девочки пробегают словно сквозь отца, помахав ему ручками, навстречу размытому силуэту какого-то человека.       Человек согнул колени, слегка присев, и раскинул руки, создавая ловушку для любопытных деток.       Страшно.       Тайлер пытается рвануть за ними, чтобы остановить, но ноги будто стали корнями, невозможно пошевелить ими. Он пытается кричать, но голос исчез, вырывается только слабое сдавленное шипение, больше похожее на шелест листьев.       Кто этот человек? Что, блять, ему нужно? И как, сука, как сдвинуться с места, чтобы налететь на него, сбить с ног, вырвать его глаза, либо наоборот, вдавить их внутрь, чтобы не смел смотреть в сторону девочек? Чтобы вцепиться зубами в горло, разрывая плоть и захлебываясь кровью противника, чтобы не успел прикоснуться к его детям?       Человек стоит, за его спиной свет, отчего его фигура черного цвета, не видно лица, и, чем ближе к нему девочки, тем ярче свет становится. Тайлер жмурится, смотрит сквозь пальцы, потому что глаза неистово режет, они начинают слезиться.       Блять, как же страшно, да заори ты уже, давай, набери больше воздуха в легкие и протолкни его через мясорубку голосовых связок наружу, чего же медлишь?!       Они совсем близко. Внезапно Тайлер оказывается тоже рядом, совсем рядом, в нескольких метрах от фигуры, но все еще не может пошевелиться, только беспомощно простирает руки с выступающими от напряжения венами вслед девочкам так же, как деревья тянули к ним свои ветви. Свечение за человеком все ярче, сильнее, глаза вот-вот лопнут, слезы уже льются ручьями, усложняя и без того хуевую видимость. В голове частый стук и тонкий звон металла, как будто кто-то рубит древесину топором. В ногах почувствовалась слабость, словно отсекли ступни и, не в силах удержаться, мужчина падает на бок.       Смех перерастает в задорный визг, когда человек ловит девочек, заключает в свои объятия, отрывает от земли и кружит. Их отец лежит на холодном мягком мху, в слезах, задыхаясь, теряя сознание от почти смертельной дозы адреналина в крови.       Теперь силуэт становится менее размытым, потому что он, держа на руках малышек, приближается к обездвиженному телу.       Он уже в двух шагах от головы, внутри которой стоит шум детских голосов и барабанной партии сердца, оно сейчас бьется где-то в горле. Почувствовав слабый прилив сил, Тайлер, стиснув зубы, принимает сидячее положение, поднимает и пытается сфокусировать взгляд, сильно щурясь. Свет все еще слишком ярок, человек перед ним понимает это, поэтому заслоняет широкой спиной источник света и отбрасывает спасительную тень на его лицо.       Тайлер чувствует, как энергия и рассудок врываются в его тело, будто люди в вагон метро в час пик. Возвращается и голос, он слышит свой измученный и испуганный стон, ведь перед ним, с его дочками на руках, стоит Джош. Его глаза немного прищурены, потому что губы растянуты в мягкой улыбке, отчего на худых щеках играют легкие складочки. Лола и Эмма держатся тонкими ручками за его сильные плечи и сверху вниз смотрят на отца, так же тепло улыбаясь.       За их фигурами ореол света, который теперь причиняет не боль, а спокойствие. Они похожи на ангелов, сошедших с небес во имя мученика Тайлера для спасения его истерзанной лезвиями предательства души.       Библейская, блять, картина, как говорится.       Человек осторожно опустил малышек на землю. Они обняли папу, уткнувшись лобиками в его плечи. У Тайлера защипало в носу, возможно, от счастья. Но, скорее всего, от отчаяния, ведь он, блять, возвращался в мир.       Джош засмеялся, сел рядом, затем вытянулся, пытаясь достать телефон из кармана. Он умышленно немного завалился на Тайлера, чтобы доставить ему неудобства, заставляющие проснуться. — Дай мне поспать, говнюк, — это было адресовано не столько его приятелю, сколько его мозгу, который уже посылал ему сообщение за сообщением: «ты уже не спишь», «ты в баре», «ты пьяный», «рядом с тобой шевеление», «безопасно», «правая нога затекла», «он говорит с тобой». — …доспишь дома.       Тай нехотя разомкнул глаза. Стол из темного дерева. Шум музыки, а не топора или бьющегося сердца. Нет библейской картины, нет дочек, нет света.       Сонные глаза Тайлера растерянно бегали влево-вправо, будто в панике, но затем, словно зацепившись нервным окончанием за какую-то мысль, широко раскрылись и остановились на глазах собеседника. Большинства того, что было в его сне, сейчас не было. Но здесь был Джош. И осознание.       Пусть его мозг был почти отключен, сердцем он понимал, что этот пьяный сон не был бессмысленным бредом. Он был своеобразным пинком под зад, выталкивающим запутавшегося мальчишку из зоны отвратительного комфорта, в которую он сам себя загнал из-за того, что не верил в себя и даже не пытался бороться.       Зато теперь Тайлер чувствует, что он может и хочет дать отпор растоптавшей его женщине, ради своего счастья, наконец. Он понимает, что наивен, и вряд ли у них с барабанщиком завяжутся серьезные отношения, хотя он уже признался себе, что отправился бы за ним куда угодно. Но даже если Джош не захочет, чтобы интрижка на массажном столе переросла во что-то большее, Тай будет благодарен ему просто за то, что выслушал все его сопли и невольно подтолкнул сделать такой серьезный шаг. Салага превращается в мужчину.       Переминаясь с ноги на ногу у двери своего дома, брюнет позвонил Джошу и рассказал о намерениях, стало легче. Уверенность отражалась на лице ухмылкой, а сердце и голова при мыслях о Дженне были абсолютно холодны.       Отпустил. Отпустил все свои чувства к ней. И любовь, и ненависть, и злость, и похоть, и жалость. Черт его знает, сколько еще эмоций предстоит испытать, но сейчас, на этом крыльце, Тайлер впервые за последний год так умиротворен.       Спасибо, алкоголь. Спасибо, пьяное видение длиной в несколько секунд. Спасибо, Джош.

***

      Джош около получаса просидел в холле на коврике, прислонившись к входной двери, осмысляя странный телефонный разговор. Возможно и дольше. Возможно, он даже немного вздремнул. Пора бы уже сделать еще одну попытку открыть замок, принять теплый душ, там обо всем будет думаться легче.       Тайлер, после того как его спальню покинула без пяти минут бывшая жена, не мог заснуть, пытаясь протрезвевшей гудящей головой поразмышлять насчет того, кем же он становится, что вообще происходит, как теперь решить всю его ситуацию.       Как тяжело было решать задачки по математике в школе, когда понимаешь, что знаешь ровным счетом нихуя, но хоть какую-нибудь цифру в бланке поставить нужно.       И сидишь, ковыряешься в формулах, пытаешься применить все, какая-то вроде подходит, но в итоге получается полная околесица. Делить на ноль нельзя, из отрицательного числа не извлечь корень, дроби не приводятся к общему знаменателю. Ты либо неправильно округлил, либо в самом начале выполнил умножение, не заметив, что в скобках было вычитание.       Злишься, зачеркиваешь все свои несчастные попытки, жирно пачкая бумагу, закрашивая так, чтобы никто не смог проследить неправильный ход твоих мыслей и насмехаться, что ты такой несмышленый долбоеб.       Паникуешь, ведь отведенное на решение время заканчивается, тогда ты, рискуя быть пойманным учителем, пытаешься списать у соседа, но у него другой вариант.       Нервно грызешь кончик ручки, ненавидишь себя и эту чертову математику.       Выдыхаешь, берешь себя в руки, начинаешь снова.       Итак, дано:       «Х» = Тайлер. Известный в своих кругах бизнесмен. Отец двоих детей. Также занимается благотворительностью. Ответственный, честный, серьезный трудоголик.       Но несчастен, потому что был жестоко опрокинут блядью, но не имел какой-либо поддержки, потому что семья не в курсе, друзья отвернулись, и вот он, один на один со своими эмоциями, живя только ради дочерей, с головой уходит в работу.       Он долго терпел, настолько долго, что вся жизнь начала казаться ему нормальной. Внезапно, он встречает парня, с которым уже был знаком, но за два года, которые они проучились в параллельных классах в школе, разговаривал раза три. Он и не знал тогда, что Джош с какими-то приятелями с разных концов города ходили в одну музыкальную школу и организовали группу, а сразу после окончания школы уехали искать славу в Лос-Анджелес. Джозеф прочитал об их группе в местной газете, потом все чаще стал наблюдать старого знакомого в клипах по ТВ. Но тогда ему не было никакого дела до чужой жизни, он был слишком занят своей учебой в колледже.       Встречает и, возможно, немного влюбляется. Но почему? Потому что массажист любит руками, а Джош очень приятный на ощупь. Потому что в первый же вечер они пошли в бар, где он позволил Таю выговориться. Потому что Джош бросил ему вызов заявлением, что не способен получать удовольствие от массажа, а это било по профессиональному самомнению Тайлера. Потому что он еще как способен. Потому что он так изящно извивается от прикосновений. Потому что так сладко стонет. Потому что у него красивый член.       Тайлер не смог думать дальше, потому что у него встал, и как он вообще переключился на эту тему?.. Сегодня он больше не будет думать, потому что, несмотря на недавно закончившийся отличный секс, он дрочит сейчас, вспоминая Джоша.       Так и не придя к конкретному выводу, «Х» в этом уравнении равен нулю.       «У» = Джош. Почти клише — парень из небогатой многодетной семьи, осуществивший американскую мечту. Отказавшись от колледжа, доверив жизнь самому себе, благодаря упорству и большой любви к тому, что делает, он прославился, и теперь абсолютно счастлив, ведь сейчас он богат, известен, красив и полон сил для других свершений. У него куча друзей по всему миру, со многими он поддерживает связь еще со школы, миллионы поклонниц и поклонников. Ему приходится прятаться за очками и капюшоном на улице, если у него нет настроения общаться с фанатами. Но чаще всего оно есть, потому что барабанщик получает настоящий кайф от своей жизни. Дела в группе идут отлично, они бьют свои собственные рекорды, собирают мировые награды. Идеи текут золотыми реками.       Семья Джоша гордится им, он обожает своих родителей, бабушек и дедушек, сестер, брата, кузенов и их детей, их родителей, а все обожают его.       А вдобавок ко всему, он еще и абсолютно здоров, благодаря новому другу.       Но, как известно, что даже у самых счастливых на вид людей за позитивным пейзажем есть потайной сейф, в котором они прячут свою боль.       Джош одинок. Он стесняется того, что так и не смог примкнуть к обществу гетеросексуалов, ведь женское тело его не привлекает совершенно. Когда ему предложили пиар-роман с молодой симпатичной актрисой, он был рад этой возможности, ведь возможно, ненастоящие чувства перерастут в реальную симпатию за счет того, что им нужно будет много времени проводить вместе — светиться в людных местах, публиковать совместные фотографии, целоваться. Но нет. Это даже противно. «Натурал» — пишем, «гей» — в уме. Самое неприятное, что парень не может совершить каминг-аут, признаться всем, что предпочитает мужчин, потому что этот мир способен реагировать неадекватно, и даже очень. Это может навредить группе, а значит, разрушить жизнь всем его друзьям. А все ради чего? Ради законного секса?       Вряд ли стоит так рисковать карьерой и жизнью в целом, когда можно пойти проверенным способом и воздержаться от распространения информации о своей ориентации, даже по секрету, среди своих парней, которые ему приходятся второй семьей. У Джоша много неиспробованных игрушек для мастурбации и несколько проверенных контактов в записной книжке, на случай, если обычной дрочки будет недостаточно.       Так получается, что секс — не главная проблема. Он хочет любви. Он хочет семью, хочет заботиться о ком-то, и чтобы заботились о нем. Ему уже тридцать и, возможно, Джош уже хочет детей, ведь он — самый старший брат и несколько раз дядя, и знает, что дети — лучшее, чем бог может наградить человека.       Но как влюбиться, когда не можешь познакомиться с таким же, как ты, не можешь открыться кому-либо?       И вот, судьба дает распоряжение, и в жизнь барабанщика врывается Тайлер. Такой открытый, чистый, печальный, загадочный. Он говорил что-то неоднозначное про свое прошлое, и любопытному Джошу очень хотелось бы узнать того парня лучше. Особенно подробности про «я уже не гей, но я им и не был, разве что чуть-чуть, в прошлом, бла-бла-бла».       В школе какой-то капитан какой-то баскетбольной команды не имел никакого значения для Джоша. А теперь Тайлер — чертовски хорошенький приятель, который с порога снес крышу одним лишь голосом. А за голосом шли такие нежные на вид губки, произносящие его имя, похлопывания по плечу, удивительно милая улыбка, суженные глазки, обрамленные пушистыми черными ресницами, молодой смех, очаровательные ямочки на щеках, красивое тело, черт, космически приятные прикосновения теплых рук к голой коже… Его руки… Это наглое давление, выжимающее воздух из груди; это выматывающее трение, обжигающее кожу; эти нежные, невесомые поглаживания, отзывающиеся трепетом в сердце и между ног, и, черт его дери, такая крепкая хватка вокруг члена, от нее могло бы быть даже больно, но брюнет словно знал все болевые пороги Джоша и нарочно цеплял тот нерв, который был границей между болью и удовольствием, отправляющим в чертов нокаут. — Черт… — выдыхает Джош, проводя рукой по своему животу. Тряхнув головой, откидывает мокрые волосы со лба и закрывает глаза, и рука уверенно скользит к напрягшемуся члену.       Что же получается? «У» тоже равен нулю? Ведь Джош дрочит, представляя на себе руки Тайлера. X = 0 Y = 0 X = Y       Они равны. Равны в этой ситуации. Равны по жизни. Они одинаково потеряны в своих мирах. Одинаковы в своих смятениях. Одинаковы в стремлении быть счастливыми. Одинаково сильно влюблены друг в друга.