Face to Face 2.

      План был такой: приехать в Россию, презентовать дебютный фильм, дать несколько интервью, встретиться с родными. Что делать дальше, Аня понятия не имела. Правда, ей только предстояло дать несколько интервью, но все равно надо было думать о будущем, хоть, конечно, и не хотелось.       Аня понимала, что Егор точно должен вернуться в Лос-Анджелес, где с недавних пор проживала и Аня с Майей, просто потому что Егор бы не смог долго находиться без Майи. Аня тоже планировала вернуться, но...       Было какое-то «но», о причинах существования которого Аня не знала. Она не понимала, что её тревожит, не понимала, почему так оттягивала момент отъезда, и чувствовала себя по-настоящему некомфортно в последнее время.       В три часа дня Ане позвонил Толик. Это было странно, потому что девушка думала, что их последний разговор закончился на не очень хорошей ноте, но, когда Егор передал ей свой телефон и сказал, что это Анатолий Цой, она тут же взяла телефон, потому что... Она не знала почему.       Толик ассоциировался с одним из самых ужасных периодов её жизни, но, все же, он служил каким-то связывающим звеном между ней и... Никитой.       Так что, когда Аня в шесть вечера проскользнула за столик дорогого ресторана, куда её пригласил Толик поужинать, чисто по-дружески, она нервничала.       — Привет! Рад, что ты пришла, — Толик кивнул, поцеловав её в щёку, и улыбнулся, — В прошлый раз разговор клеился плохо, поэтому я решил встретиться на относительно нейтральной обстановке.       Аня кивнула. Все слова, казалось, застряли внутри неё.       Потому что этот чертов ресторан был тем, куда впервые пошли Аня и Никита ужинать, и где их сфотографировали.       После чего Никита сказал, что её знать не знает.       Аня зажмурилась.       — С тобой всё в порядке? — встревоженно спросил Анатолий. Аня кивнула и подумала, что, возможно, уже пора и рот открыть.       — Всё хорошо, просто... — она замолчала, — Хм, все хорошо, правда.       — Хорошо, тогда... — им передали меню и они сделали заказ, после чего Толик продолжил, — Знаешь, я думаю, нам сегодня нужно многое обсудить.       — Да, многое.       Толик вдруг улыбнулся.       — Но начнем с нейтрального. Как твои дела вообще? Я так давно тебя не видел и, честно, ты так изменилась, — Толик окинул её взглядом, — Выглядишь очень привлекательно. Женственно. Видно, что ты повзрослела.       Анины щёки потеплели, окрашиваясь в бледно-розовый. Толик забавлялся, что Аня покраснела. Раньше она бы фыркнула или просто улыбнулась, а сейчас... смутилась? Он вдруг забеспокоился, изменилась ли Аня внутри также, как и снаружи?       — У меня все в порядке... Я... Хм, я честно не знаю, что ещё сказать... Я просто...       — Ты чего так распереживалась? Аня, все хорошо, это всего лишь я, Толик, — он кивнул, подтверждая свои слова, и мягко улыбнулся.       Девушка кивнула. Да, это был всего лишь Толик. Но какие воспоминания несло общение с ним?       — Ну я... Хм, выучилась. Вот. Меня сначала брали на роль второго плана или в массовку, но вот, этим летом пришло предложение на главную роль и мой менеджер решил, что это будет славный дебют, и я должна была согласиться на эту роль. Так я и оказалась тут.       — Тебе понравились съемки? То есть, тебе понравилось, что в целом фильме главную роль играешь именно ты?       — Я не знаю, у меня смешанные чувства. Но это был ценный опыт. Может лучше расскажешь о себе?       Аня любила кино. Она была киноманом, смотрела все новинки, ходила на все премьеры и сняться в кино, связать свою жизнь с кино — была мечта всей её жизни.       Однако люди меняются. Изменилась и Аня. Она любила кино, но поняла, что ей больше нравится смотреть со стороны. Или нет? На неё обрушилась слава после премьеры, какой прежде она не видела, и она не знала, как с ней справляться. Она не знала, нравится ли ей быть в центре внимания.       — Хм, ну что я могу сказать? Группа распалась, и, честно говоря, все к этому и шло. Ещё до того, как вы... — Аня кивнула, понимая о чём речь, — ... до того, как вы с Никитой расстались. Мы были отстраненные друг с другом, понимаешь? Не было какого-то единства. Я окунулся в построение сольной карьеры, Артём загорелся идеей открыть свой собственный зал, а Никита... Не знаю, он мало всегда говорил о своих планах, предпочитал делать, а не болтать. Но все мы видели, как он окунулся в ваши отношения. Он правда переживал, Аня.       — Принято к сведению, — Аня кивнула, — Но это не меняет произошедшего.       — Я знаю, но хотел, чтобы ты знала, — Цой проницательно посмотрел ей в глаза, — Так вот, в общем, все окунулись в какие-то свои дела, свои проблемы. А потом вы с Никитой расстались. Наверное, ты понимаешь, что это влияет не только на вас двоих, но и на окружающих?       О, Аня прекрасно понимала. Сколько проблем она доставила из-за этого Егору с Майей? Сколько вытерпели Ангелина с Тимом? И сейчас отношения Егора и Майи страдают только из-за неё.       — Никита пошёл... не очень хорошей дорогой. Сразу после вашего разрыва, он был в таком смятении, таким потерянным, что единственное, что ему помогло — это алкоголь. Он искал утешение в нём. Константин закрывал на это глаза, не делал ни выговоров, ни штрафов, просто... понимал. Он понимал, что Никите тяжело. Мы все понимали, но мы не могли поставить свои жизни на паузу, как это сделал Никита. Нельзя нас за это винить. Никита связался с компанией Свята. Тусовки, алкоголь и куча проблем. Киоссе погряз в этом. Артём следил за ним, как мог, но ему надо было строить свою жизнь. К тому моменту мы понимали, что группе конец. Я начал сольную карьеру, и она пошла вверх. Я хотел как-то помочь Никите, я же не был каким-то бесчувственным идиотом, но он не хотел идти на контакт. Он ни с кем не шёл. Так наши дороги и разошлись.       — А что с Никитой сейчас? — у Ани дрожал голос, когда она задавала этот вопрос.       — Он начал по-настоящему жить, может быть, около года назад. Открыл свой продюсерский центр. Его первый проект взлетел, он реально хорош. Дела пошли хорошо, но он не общается почти ни с кем, только изредка с Артёмом. Он отстраненный. Не ходит больше на вечеринки, его редко видно на каких-то выходах, и он ни с кем не строил отношений после тебя, Аня.       Она тяжело вздохнула.       — Знаешь, я не имею понятия, что между вами случилось, и не буду вытягивать из тебя, но хочу, чтобы ты знала: человек, которому было бы все равно, так долго не мучил себя. А Никита именно это с собой и делал.

***

      Всё пошло не по плану.       Эта ужасная мысль не давала Ане покоя. Всё шло не по плану. Интервьюер мало спрашивал о самом фильме, сколько о её жизни. Её парень, учеба, отец. Каверзные вопросы сыпались один за другим, и Аня терялась. Она начинала паниковать, чувствовать себя некомфортно.       Она вся сжалась в кресле и в очередной раз ответила: они с Егором не встречались. И снова вопросы про отца, снова про его вклад в Анину известность, снова слова о богатых детишках.       Но ведь она старалась. Она заслужила все, что имела, сама, своим собственным трудом. Она училась, не покладая рук, поступила сама, где опять же училась. Она соглашалась на мелкие роли, только чтобы её заметили, только чтобы пробиться, так почему весь её труд приписывают её отцу? Аня обречённо вздохнула.       И снова вопросы о отношениях. Девушка не успевала выдохнуть, как её снова закидывали словами. Есть ли у неё парень? Что у неё с Егором? Почему Аня не в отношениях? Идеальный парень для Ани? Самые долгие отношения? Почему расстались? Сколько было парней?       Аня устала. Ей не нравилось такое внимание.       Её отпустили примерно через час, и проблема была в том, что у Ани не было никаких хобби, и по сути, ей сейчас было нечем заняться. Егор встречался со своими друзьями из России, которых давно не видел, и он звал её с собой, но это были его друзья, а не её. Аня чувствовала бы себя неуютно и некомфортно. Агент не позвонит, пока не найдёт более менее подходящую роль для неё, а значит, работы пока тоже не было. Ей было нечего делать. У неё здесь не было ни друзей, ни знакомых.       Аня села в ранее заказанное такси и назвала адрес квартиры Егора. Она просто посмотрит какой-нибудь фильм и, возможно, поболтает по телефону с Гелей или Майей. Таков был план.       Аня приехала в квартиру Егора, переоделась в свободные штаны серого цвета и чёрную футболку. На кухне она сделала себе попкорн, налила газировки в стакан с трубочкой и взяла банку с шоколадным мороженым, после чего направилась в комнату отдыха, где уютно расположилась на диване перед огромным телевизором. Она выбрала какой-то мультик, над сюжетом которого она бы не задумывалась, и в течении следующих двух часов она смотрела его, пока не заметила, как уснула.       Аня видела его лицо перед собой, то, как он ухмылялся, словно имел полное превосходство над ней, как он шептал «ты моя», словно верил этому, и он правда верил в это. А в следующую секунду она увидела лицо Майка, который смотрел на неё с ненавистью. Он шептал отвратительные ругательства, оскорблял её и говорил, что ненавидит. В какой-то момент перед ней оказался Никита, хотя она давно не видела сны с ним. Он обнимал другую девушку и говорил, что никто никогда не захочет быть с такой, как Аня.       Она подскочила с дивана, лихорадочно ища телефон. Звонила Егору в слезах, просила прощения, что отрывает от его друзей, и просила приехать. Она рыдала взахлёб и заикалась через слово, её тело била крупная дрожь.       Егор оказался у неё через двадцать минут. Он сел рядом с ней на диван, уложил голову к себе на колени, гладил по волосам и пел.

***

       Никита открыл глаза, хмурясь. Тонкая полоска света на полу показывала ему, что дверь в его спальню открыта. По телу пробежал холодок. Ему показалось, что он увидел какую-то тень, поэтому парень протянул руку, включая ночник. И замер. У его двери стояла Аня.       — Ты что здесь делаешь? — резко спросил он; его охватило смятение и неловкость, потому что, во-первых, он не понял, как она здесь оказалась, а во-вторых, он спал голым.       — Я к тебе, — просто проговорила девушка.       — Что?        Аня не ответила, но её руки опустились, и она схватилась за ткань своего тёплого свитера (парень мог поклясться, что он был чертовски мягким, потому что Аня сама была вся женственная, мягкая и соблазнительная). Девушка потянула ткань вверх, обнажая чёрное кружево, прикрывающее её налитые груди.       — Ты что делаешь, Аня? — он задохнулся, когда её пальцы вынули пуговку, и джинсы поползли вниз по стройным ногам, — Зачем ты раздеваешься? Как ты сюда попала? Что ты вообще здесь делаешь? Аня, не молчи!       Ему казалось, что он оказался в своём личном аду. Воплощение его мечты стояло прям перед ним и раздевалась для него, это ли не счастье?        Волосы заструились по плечам. Аня сделала шаг к его кровати, потом ещё один, пока медленно не подошла к нему. Никите хотелось спросить ещё раз, что она здесь делает, хотелось спросить, зачем она пришла, узнать, что ей надо от него и как вообще додумалась прийти к нему после четырёх лет игнорирования, словно его и не существовало вовсе?        Но он словно проглотил свой язык. Потому что это была Аня, и она была в его доме, находилась в его спальни, стояла у его постели. Когда Аня опустилась на кровать, Никита вздрогнул. Она подползла и залезла к нему на колени.       Никита точно сейчас с ума сойдёт.       — Т-ты что делаешь? — он заикнулся, словно подросток, когда Анины губы опустились на его щеку, нежно целуя.       Видит Бог, он остро нуждался в её поцелуях. Он жаждал её.       — Я соскучилась, — её губы скользили вниз, медленно, тягуче, она ласкала его горячую кожу, захватывая зубками нежную плоть.       — Ты не можешь приходить... не можешь... — он бешено наблюдал за ней, впитывая в себя каждый поцелуй, каждое касание её губ до его кожи, — Хм, не можешь приходить ко мне... спустя столько лет... ты не...       И Аня заплакала. Она громко заскулила, словно от боли, и горячие слёзы брызнули из её глаз.       А потом Никита резко поднял голову от подушек, его дыхание было бешеным, он посмотрел на закрытую дверь своей спальни, на тонкую полоску света на полу, и медленно оглядел пустую комнату, после чего провёл рукой по шее.       И если после таких снов обычно просыпаются в холодном поту, то Никита проснулся чертовски горячим. Это была чистая правда: его кожа пылала, будто горела в огне, а член, напряженный, набухший и покрасневший, стоял по стойке смирно. Он сгорал от нужды и тоски по ней, его желание было почти осязаемым, словно второй человек, находящийся в комнате.       «Аня».       Никита откинулся на подушку, тяжело вздохнул и прикрыл левой рукой глаза. Ему было стыдно, он ненавидел то, как сильно его тело желало Аню. Ненавидел то, как руки била мелкая дрожь, живот был напряжен, а мужское достоинство полноценно было отдано во власть мыслей о ней.       Ему было стыдно и за то, что его правая рука проскользнула по груди, животу и, наконец, добралась до массивной головки, после чего он обернул ладонь вокруг себя. Дернул рукой резко, отчаянно.       Никита не собирался смаковать весь процесс, не собирался наслаждаться этим, однако это все не мешало образу обнаженной Ани всплыть ему перед глазами.       Он до сих пор помнил, какой она была в моменты страсти. Как её щеки становились румяными, как она всхлипывала, цеплялась за него или сжимала простыни, как её ротик приоткрывался, её глаза прикрывались, голова запрокидывалась и она шептала «Никита».       Оргазм был вовсе и не оргазм. Парень кончил, однако наслаждение не почувствовал. Вместо этого его душила злость и обида, немного разочарования, что это оказался всего лишь сон, и ярость на самого себя, а также воспоминания, внезапно появившиеся в его голове.       Он свернулся калачиком и будто бы задыхался: дыхания не хватало, а потом последовал всхлип, и ещё один.       Завтра Никита снова станет суровым и безэмоциональным мужчиной. Завтра он снова будет учить смышлёного подростка, снова будет холодным и скучающим, снова будет закрытым.       Однако сейчас он горевал: Аня никогда не будет его.       Он потерял её... навсегда.

***

Пуститься под откос ты мне найдёшь ещё бы сто причин Но мне тут побольнее, будучи лучшим в этом поприще * Любовь — это не значит наносить друг другу травмы