not otherwise

Джокер не помнит, как познакомился с Джимом Мориарти. Прошлое — неважно, всего лишь мутный туман, через который невозможно пройти или разглядеть что-либо. Всего лишь ненужные воспоминания, от которых мозг предпочитает избавляться, как от назойливой мошкары. Ему не нужно копаться в собственных мыслях, чтобы отыскать место и время встречи. Ведь бессмысленно. И это не имеет никакого отношения к водной экскурсии по дну чанов с разъедающей кислотой. Хоть коктейль и повлиял на уже больную голову мистера психопата, первая встреча со злодеем-консультантом потерялась в отбросах нездорового сознания. Джим тоже не помнит. Если постарается, то обязательно откопает далекое воспоминание. Его мозг — сплетение тонких нитей бесконечной паутины, что хранит абсолютно все: увиденное, услышанное, осязаемое. Он может потянуть за проводок и выудить то, что затерялось в липких сетях. Но ему это не нужно. Мориарти забивает на такие мелочи, ему плевать на подобные глупости. Важны последствия знакомства, неважны бесполезные детали. Короли преступного мира, всего мира в целом. Ни Готэм-сити, ни Лондоном дело не ограничивается — мелочно и скучно. Двое сумасшедших, которым в сером, унылом обществе не хватает безудержного веселья. И потому они видятся нередко, превращая обесцвеченную жизнь в разброс, хаос ярких красок. Сегодня Джокер не весел. Харли трется у его ног, словно комнатная собачонка, пытается растормошить хозяина. За что получает смачную пощечину и раздраженный, яростный взгляд. Блондинка слишком долго изучала психопата. И она прекрасно знала, что подобное его состояние тянуться может неделями, месяцами — хандра накатывает волной на весь Готэм, гнев поглощает изорванную черную душу Джея. И всегда достается бедной девчонке. А та и рада хоть как-то помочь любимому. Раньше выхода из пелены депрессии не было, приходилось просто ждать, надеяться и молиться, что кровь на бледной девичьей коже когда-нибудь остановится, синяки заживут до следующего месяца. Однако знакомство с Джимом сыграло не только Джокеру, но и его пассии на руку. Набирая сбитыми пальцами заученный номер, девушка слышит нудные, тягучие гудки. — Здравствуй, солнышко, — Морирати всегда поддерживает оптимистичный настрой, всегда находиться на грани жизни и смерти. Это и смешит, не дает грешной душе загнуться от тоски. — Гори в аду, — Харли улыбается рваными губами, от чего сводит скулы. Обыденное приветствие, ничего сверхъестественного в их разговоре нет. И Джим заведомо знает, что толкнуло девушку подойти к телефонному аппарату, и блондинка в курсе невероятной догадливости друга. — Скоро буду, душечка, — она не видит его лица, но знает, что тот строит влюбленную рожицу. Девушка ничего не отвечает, сбрасывает вызов. Ждет. Знает, что Джим только рад подергать Джокера, развеселить того своими новыми идеями, рассказами о детективе Шерлоке Холмсе, вместе создать новую ловушку для глупой Бетси. Ни стука, ни звонка — просто с ноги выбивает дверь. Правильно, к чему такие мелочи, как этикет или банальная вежливость? Тупо и давно уже забыто, неинтересно. Джокер сидит в своем кабинете, выкуривает по счету неизвестно какую сигарету, запивая привкус табака по счету неизвестно какой стопкой дорогого бурбона. — Неудачное произведение Ричарда Дадда, пора выбираться из своей тухлой коморки. Джей и головы не повернул. Не стоит звать ясновидящего, чтобы понять — он рад незваному гостю. Плавным движением ставит стакан на грязный стол, тушит сигарету о деревянную столешницу. — Где же дружеские объятия, страстные поцелуи? Мы так давно не виделись, я так скучал… — насмехался Джокер, оскалившись во все свои серебряные. — Конечно, родная. Как только грабанем нечестный банк, устроим девичник — заплетем Харли косички, поковыряемся в кишках воображаемого Холмса. Наблюдая за словесной перепалкой, только идиот мог оставить без внимания ту необъяснимую схожесть умалишенных и их контрастное различие. Джей всегда следовал своим бешеным демонам — смеялся, когда было весело; надевал каменную маску, погружаясь в океан своего печального безумия. Джим боролся с ангелами, закалывал их своей острой вспыльчивостью, резко сменяющими друг друга эмоциями, пускал кровь святым непостоянством, гримасами и колким смехом. Ничего не стоило просто пройти через раздвижные стеклянные двери. Скучно. Взрывная волна выбила стекла в ближайших домах, оглушила бедняг, заставляла валиться с ног уличных шавок. Во главе гангстерской банды стоят Ночные Кошмары, на чьих лицах запечатлен неадекватный восторг, сумасшедшая радость. — Соскучились? — Коронная фразочка Джима. Ни одна вылазка не была обделена любимым словечком. Под истошные вопли, под дикий гогот открывается пальба. Им не нужны деньги, лишь застывший посмертно ужас в человеческих глазах, капелька безумия и активное времяпровождение на досуге. Что может быть лучше? Харли заливисто хохочет, азартно скачет между телами, подбирая приглянувшиеся побрякушки. Она рада, она в неописуемом восторге от кровавой картины. Резвится, прыгает, словно кукла заведенная. Для домашней собачонки это настоящий праздник.