Let's be alone together

Спустя месяц — Сколько еще раз мне нужно сказать, что мне это не нравится, чтобы ты ко мне прислушался? Ему не нравились синяки на тонких запястьях. Они просто ужасно смотрелись на светлой коже, но Фрэнсис только отдернул рукав толстовки, чтобы скрыть свои травмы. А потом даже улыбнулся, только натянуто-натянуто. — Пустяки, — легкомысленно заявил Форбс. Он действительно мастерски делал вид, словно у него все нормально, словно нет никаких синяков. Храбрился, надо же… — До завтра, я побежал, — и, толком не прощаясь, пошел себе дальше. Джереми злился. Под удар попала стена, и пусть костяшки теперь болят, пусть на них кровь — как-то параллельно. Гилберта невероятно раздражало то, что он не мог ничего сделать. Он почему-то даже не удивился, когда буквально через неделю после проявления способностей у Мэрилу Фрэнсис вдруг влюбился в какого-то парня. Еще через семь дней они уже начали встречаться. С того самого момента Джер потерял друга. Они все меньше проводили времени вместе. Фрэнси все чаще уходил к этому своему «любимому». Джереми все чаще видел синяки на теле Форбса, который улыбался все натянутее и натянутее. Он не отвечал на вопросы, только отмахивался. Не могла разговорить брата даже Мэрилу. Фрэнсис закрылся и от своей старшей сестры. Мэри предлагала обратиться за помощью к Колу, но все не могли подловить нужный момент, чтобы применить внушение — Фрэнсис и дома редко бывал. Да, игра девушки с Майклсоном теперь переросла (или перерастает?) в нечто большее, так что Форбс спокойно могла просить первородного об этом. А младший Форбс никого не слушал. Он твердил, что влюблен, только синяков на руках становилось все больше. И страшно представить, что творится на теле… Гилберт уже даже всерьез задумался о том, что нужно сообщить обо всем происходящем шерифу, ведь этот таинственный парень явно больной на голову. Есть вероятность, что Элизабет смогла бы как-то повлиять на сына. Хотя, зная Фрэнсиса… когда его вообще волновало мнение матери?.. Джереми чувствовал себя чертовски виноватым. Фрэнси же ведь все сделал, чтобы вытащить Гилберта из депрессии, чтобы он перестал употреблять наркотики. Помогла и Мэри, потому что без нее Кол бы ни за что не согласился помочь. А сейчас Джер не может уберечь младшего Форбса от проблем! Надо было что-то делать. Эти «отношения» явно не приведут ни к чему хорошему. Но что вообще можно сделать, когда тебя не желают слушать?..

***

— Помоги… мне… — прохрипел Фрэнсис в трубку, а потом сбросил вызов. Адрес этого мудака он выяснил еще давно. Совершенно случайно, просто Фрэнси обмолвился, а потом тут же замолчал, осознав, что сболтнул лишнего. Поэтому Джереми даже и не думал толком, куда ему идти. Все было очевидно. И угадал. Ублюдок был явно во вкусе Форбса — темноволосый, накаченный, катастрофически смазливый. Поэтому когда Гилберт от всей души врезал по этой симпатичной мордашке, то не испытал ни капли сожаления. Дверь дома оказалась открыта, поэтому без всяких проблем Джереми прошел внутрь. По всхлипам он нашел и Фрэнсиса. Тот лежал на диване и ревел в голос. Разбитый нос, множество новых синяков, порванная футболка, расстегнутый ремень, джинсы обратно надевал явно не сам Форбс… Пожалуй, эту ситуацию можно описать только одними нецензурными выражениями. — Эй, Фрэнси, ну все-все, не реви, я с тобой… — Фрэнсис за прошедшее время похудел еще сильнее, поэтому взять его на руки получилось без проблем. Они собирались уходить, да не тут-то было. Джереми повернулся именно в тот момент, когда пришедшего в себя и зашедшего в дом ублюдка сбило с ног потоком воздуха. А потом его подняло над землей, закрутило, завертело… И Фрэнсис вдруг затих, глаз не отрывал от своего «парня»…

***

— Бонни сразу сказала, что это должно быть у нас обоих… И, ну… в общем… судя по всему, это… эти способности проявляются, когда ты… девственность теряешь, в общем, — выдала Мэрилу, как-то непривычно сильно смущаясь. — И, ну, раз ты говоришь, что ублюдка сбило с ног ветром, то… У Гилберта в голове мигом прояснилось все. То-то близнецы так увиливали от прямого ответа на все его вопросы… Понятно же было, что Кол так просто не согласился бы помочь со внушением… И это значит, что Мэри… ради того, чтобы избавить друга от наркотической зависимости… Теперь Джереми чувствовал себя виноватым в миллион раз сильнее, чем до этого. — Мама сказала, что засадит этого мудака. Тем более, если я правильно подслушала, даже есть, за что, — продолжила девушка. — Посадить-то — посадят, это понятно. Но вот Фрэнси… С Фрэнси беда. С момента своего спасения он больше не сказал ни слова. Не давал себя коснуться. Когда Джереми попытался стереть кровь с лица младшего Форбса, он отшатнулся так, словно монстра увидел. Фрэнсис, который всегда обожал телесный контакт! А сейчас он забился в угол и, наверное, плакал, не подпуская к себе никого. — Это я виноват, — медленно произнес Джереми, очень надеясь, что Фрэнсис их не услышит через дверь. — Если бы я сделал хоть что-то… — А я что? Тоже хороша. Могла ведь насильно приволочь этого влюбленного к Колу и мигом все решить. Но нет, я же дура, я же подходящего момента ждала, — вздохнув, отозвалась Форбс. — А теперь из-за того, что мы вовремя ничего не предприняли, пострадал Фрэнси. И не только в физическом плане. Фрэнсис уже и так сильно замкнулся в себе. А что же будет дальше?.. И возможно ли все исправить?.. Сдавленный всхлип, донесшийся из-за двери, подтвердил одну простую вещь. Ничего уже не исправишь.