Ля Люмьер

      1896 год. Бродячий цирк «La Lumière» («Ля Люмьер» пер.с франц. – «Светило») останавливается близ города N. Труппа расставляет декорации. Семь повозок, запряженных лошадьми, лениво разгружаются участниками выступлений. Люди, давно покинувшие родной дом. Теперь их образ жизни – бродяжничество. Уроды, силачи, акробаты, зазывала и эквилибристка.       Все готово к представлению. Каждый занял свое место. Они знают свое дело. Все, что нужно им – зрители и их деньги. Больше зрителей – больше денег. Девушка-зазывала поднялась на постамент и принялась рекламировать каждого участника. Она бродяжничает с десяти лет. Другой жизни, увы, не зная. Она умеет заинтересовать стороннего наблюдателя.       Заходите, говорит. Вы не останетесь равнодушными и, обязательно найдете себе развлечение по вкусу. Она смотрит вниз, на толпу, ее взгляд падает на человека в смокинге и шляпе. Голубизна глаз завораживает. Красивые руки держат австрийскую трость «Серебряная собака». Коллекционная вещь. Такого зрителя нельзя терять. Девушка-зазывала указывает на мужчину-атланта, что тягает штангу более центнера, будто то пушинка. Человек не впечатлен. Девушка указывает на актера, протыкающего себя шпагой. Человек поднимает одну бровь, недовольно сжимает губы. Не впечатлен. Зазывала тянет кисть в сторону эквилибристки, та поднимает пирамиду из хрустальных бокалов одной рукой, затем резко перехватывает ее другой. Человек сделал два шага в ее сторону. Затем остановился, протянул зазывале стодолларовую купюру и двинулся дальше.       Получив гонорар и бросив удовлетворенную ухмылку, девушка повернулась к толпе подтянувшихся зрителей, дабы продолжить свою работу.       Человек с тростью наблюдает за талантливой артисткой. Впечатляет. Нет, ни ее номер. Впечатляет глубина грусти ее зеленых глаз. Артистка добавляет еще три бокала в свою пирамиду и, ставя их на кончик носа, ходит вокруг стола, затем снимает рукой и ставит на землю, не проронив ни одного. Все хлопают. Красивая. Ей не более шестнадцати. Молочная кожа. Светлые до плеч волосы. Человек достает купюру того же номинала, что пару минут назад вручил девушке на входе. Протягивает молодой девочке. Та качает головой и опускает ее, мол, не положено, не могу. Человек подходит ближе. Совсем близко. Он смотрит девчушке в глаза сверху вниз. Он намного выше нее. Девочка теряется в манящей синеве. Она забывается на мгновения и перестает дышать. Те же эмоции испытывает человек. У девочки красивые губы, думает он. Подходит еще ближе. Практически прижимаясь.       Он берет ее ладошку и мягко кладет в нее купюру. Зазывала замечает.       - Эвелин! – Кричит зазывала.       Малышка одернулась. Вернулась в мир окружающий. Девушка - зазывала подходит к молодой артистке и выдирает деньги у той из рук.       - Артистам не положено. У нас общий бюджет. – Рычит зазывала, глядя на девочку, одновременно объясняя зрителю.       Человек ничего не говорит, но мотает на ус. В следующий раз буду осторожнее, думает.       - Как долго вы здесь будете? – спрашивает человек бархатным голосом, больше смахивающим на женский.       - Три дня мы к Вашим услугам, Месьё, – отвечает девушка-зазывала, немного приподняв шляпу в легком поклоне и опустив ее обратно на голову.        Человек ничего не отвечает. Бросает еще один взгляд на девочку, разворачивается и уходит.       - Я думаю, ты понимаешь, что совершила большую ошибку. А за каждую ошибку положено наказание. Вечером в шатре… - поправляя свои белые перчатки, стоя спиной к девочке, надменно произносит зазывала.       Эвелин опускает голову. Вообще-то, она привыкла к такому отношению. Раньше ее это не расстраивало. Потому что все в ее жизни - одно расстройство. Но сейчас, взглянув в синие глаза, она испытала то, чего не испытывала никогда. Жар в груди. Что-то вспыхнуло и заставило ее задержать дыхание. Что-то приятное. Она проводила взглядом незнакомца и продолжила выступление.       Поздняя ночь. Последние зрители, наконец, разошлись. Реквизит убран по повозкам. Девочка подходит к шатру.       - Заходи. – Говорит зазывала.       Девочка повинуется и нерешительно ступает на территорию хозяйки. Та закидывает себе в рот виноградинку и поворачивается к молодой артистке, пережевывая.       - Расскажи мне, Эвелин. Что произошло сегодня там?       Девушка молчала, опустив подбородок.       - Ты ведь знаешь правила, так? Денег касаются только мои руки. Либо те, в чьи я положу их лично, так?       Девушка несмело подняла взгляд на хозяйку, а затем кивнула, снова опустив голову.       - Тогда, что произошло? – глядела на нее зазывала. – Ах, да… Ты мне не ответишь. Иви, - так называли ее в труппе, - у тебя ведь есть язык. Почему же ты не разговариваешь?       Девушка молчала, боясь того, чем закончится этот разговор. Зазывала медленно подошла к молодой артистке. Она мягко оттопырила ее нижнюю губу и положила виноградинку в рот девочки. Малышка медленно переживала ягоду.       - Ты так мне дорога, Эвелин. Не нужно меня расстраивать. Мм? – Хозяйка подняла голову девчушки за подбородок. Та несмело кивнула, снова.       - Вот и отлично. – Губы девочки соблазнительно приоткрыты. Зазывала прикоснулась к ним своими. Мягко. Будто боясь спугнуть бабочек на них. Девчушка прикрыла глаза. Она знает, чем закончится эта ночь…       Раннее утро. Девочка проснулась в объятиях зазывалы. Ей нужно знать свое место. Остаток утра она проведет в своей скромной койке. Все в Ля Люмьер знают о теплых чувствах хозяйки к ней. Но видеть этого никто не должен. Запретная тема. Девочка должна просыпаться со всеми. Есть то же, что и все. Тогда же, когда и все. Она мягко, словно кошка, выскальзывает из объятий любовницы, дабы не разбудить. Надевает хлопковую разлетайку и легкие брюки – ее пижама. Выскальзывает из шатра. Решает глотнуть воды и подходит к бочке. Берет черпак, наполняет водой, прикасается губами. Неожиданно ее взгляд натыкается на таинственную фигуру. Черпак вылетает из рук и громко ударяется о бочку. Девушка испуганно вглядывается в сумерки.       - Тихо. – Фигура подносит палец к губам, замолкает. Они смотрят друг на друга с минуту, - я не обижу тебя, Эвелин. – Делает шаг вперед, выдавая свою личность. Тот самый человек, из-за которого ее сегодня наказали. Только теперь в белой, заправленной в черные велосипедные брюки, рубашке. Распущенные волосы. Боги... Это женщина! Невероятной красоты женщина, подумала девочка.       - Обещаю, я тебя не обижу. – Шептала длинноволосая брюнетка. Она выглядела словно принц из старых сказок. Только принцесса. Величественная. Грациозная. Сильная.       Что ей нужно, думала девочка. Что столь состоятельной леди нужно от ничего не значащей для этого мира эквилибристки. Выступить в ее роскошной зале? Украсть и сделать своей неофициальной рабыней, как и ее нынешняя хозяйка. Ну, уж нет, к Элизабет – ее хозяйке – девчушка привыкла за эти шесть лет путешествий и пары лет в качестве рабыни тела. Она не готова проходить все заново. Женщина осторожно шагнула вперед. Эвелин сделала шаг назад, оглядываясь, не видит ли ее кто из труппы. Она покачала головой, сожалея и, одновременно, боясь. Затем еще два шага назад, глядя незнакомке в глаза, развернулась и ринулась в свой шатер, в котором располагались на ночлег остальные участники Ля Люмьер.       Женщина выдохнула. Расстроена. Нельзя было с утра пораньше пугать малышку, думала она. Такая беззащитная. Одинокая малышка.       Эвелин забежала в шатер, осторожно перешагнула через коллег и легла в свою койку, свернувшись калачиком. Взволнована. Не может уснуть. Это плохо, скоро вставать. Силы нужны для выступления. Заставив себя, девочка уснула.       Она проснулась от знакомого голоса и мягкого прикосновения к плечу. Открыла глаза. Элизабет смотрит на нее удивленно.       - Ты заболела? – говорит Элизабет. Девчушка огляделась. Все койки пусты. Она всегда вставала раньше других. Как бы сильно ни уставала накануне. Встревоженно посмотрела на хозяйку. Ее снова накажут? Зазывала прикоснулась ко лбу девочки.       - Вроде, все хорошо. Вставай. Нам нужно готовиться, – холодно сказала девушка, встала и вышла.       Эвелин потерла глаза. Выбралась наружу. Все вокруг суетились, готовясь к вечернему выступлению. Должно быть, уже за полдень. Она пропустила завтрак. Ее никто не разбудил. Она пропустила обед. Единственную радость в жизни. Она так любила поесть. Ужин будет лишь после выступления. А зверь в желудке уже напомнил о себе.       - Иви! – позвала хозяйка. – Мне нужно, чтобы ты отправилась в город. Нам нужны свечи, три десятка, – протягивает десять долларов, - возьми. А. Или, быть может, у тебя свои деньги водятся, мм? – съязвила Элизабет. Девочка быстро покачала головой, сжав губы. – Ладно-ладно. Жду тебя к выступлению. – Девочка взяла деньги. Она рада. Быть может, в городе будет возможность украсть яблоко. Она не может потратить ни цента с денег хозяйки. Заметит. А так хочется есть. Улицы города N были заполнены людьми. Благородными Мадам и Месье, торгашами и простым рабочим классом. Девочка наслаждалась возможностью путешествовать. Люди так отличались друг от друга в каждом новом месте. На первый взгляд, ничего особенного, обычные люди. Одинаковые города. Но, нет. В каждом поселении свои тенденции. Где-то благородные Мадам предпочитают платья всех оттенков зеленого, а Месье – костюмы темно-синего. Где-то женская половина хвастается роскошными темными волосами, а мужчины, наоборот, светлыми, короткими гривами и голубыми глазами. В этом городе девочка сильно выделялась из толпы. Ее достаточно короткие, для девушки, светлые волосы, маленький рост. Она носила брюки. Женщинам здесь разрешалось носить только лишь велосипедные брюки, и то, в случае использования в качестве средства передвижения колесного транспорта.       Заприметив лавку с овощами и фруктами, девушка двинулась в ее сторону. Неожиданно ей преградили путь. Высокая фигура. Смокинг. Шляпа. Трость. Голубые глаза. Снова. Она преследует меня?       - Думаю, это плохая идея, - произнес бархатный голос. Идея? О чем она? Думала девчушка. Вопросительно взглянув на незнакомку, переведя взгляд на лавку, затем обратно на незнакомку.       - Да, именно об этом. – Женщина в смокинге проследила за взглядом маленькой артистки, - пойдем со мной. Доверься мне. Обещаю, Эвелин, я не обижу тебя, - незнакомка смотрела прямо в глаза.       Довериться? Я не доверяю даже людям, с которыми приходится зарабатывать на жизнь добрую половину ее короткого существования, думала она. Но что-то в этом взгляде притягивало, и она больше не хотела говорить «нет». Девочка кивнула. Незнакомка победно улыбнулась, выставив локоть, чтобы спутница взяла ее под руку.       Пара проследовала в ближайший ресторанчик. Здесь много благородных Месье. Малышка чувствует себя неуверенно в такой обстановке. Два скрипача в углу зала музыкально сопровождают трапезный процесс посетителей, немного расслабляя. Незнакомка со спутницей присели за свободный дальний столик. Разносчик мгновенно появился в поле зрения, дабы принять заказ.       - Будьте добры. Два Утиных Магре с Грибным Букетом, одного Цыпленка с Розмарином, тарелку Французских Сыров и две чашечки Парижского Чая, – озвучила заказ женщина.       - Сию минуту, Месье. Мадам? – откланялся официант посетителям и удалился.       Забавно, этот малый решил, что мы женатая пара? Думала женщина. Запах готовящейся пищи заставил желудок девочки громко заурчать. Она густо покраснела. Опустила голову.       - Малыш проголодался… - Широко улыбнулась незнакомка, - здесь быстро и вкусно готовят, потерпи.       Потерплю, но есть - не буду, думала девчушка. За все нужно платить, а мне платить нечем. Только если ни…       - Твоей платой за этот обед может быть доверие ко мне, - будто прочла она мысли.       Девочка подняла глаза. Что с этой женщиной не так? Кормит ее, просто чтобы заслужить доверие? Столь же невероятно, что и ее красота.       - Ооо… Пардон, Мадемуазель. Мое невежество. Я не представилась. Меня зовут Лайша. Лайша Миллер. Я переехала во Францию пять лет назад. Дела семейные.       И все же, это не объясняет ее поведения.       - Сестренка! – крикнул мужской голос, подходя к столику – Бонжур, мадемуазель, - перевел взгляд на девочку, откланялся.       - Братец… - без особой радости в голосе ответила женщина.       - Смотрю, ты не теряешь времени зря. Довольно интересный экземпляр. – Наклонился к уху женщины и в пол голоса, но чтобы слышала малышка, произнес, - но ведь, насколько я помню, рабство отменили. Или ты решила облагородить бродяжку? – язвил брат.       - Эвелин, это Виктор. Мой младший братец. К сожалению, природа не наградила его великим разумом, но, на самом деле, он весьма добрый малый. – Представила его Лайша.       - Красивое имя, Мадемуазель. Вы тоже весьма – весьма. - Девочка опустила голову в легком поклоне. - Осмелюсь дать совет. Когда с моей сестренкой окажитесь в одной постели, не кричите сильно, она этого не любит. – Выпалил Виктор, за что получил рукояткой трости в солнечное сплетение.       - Виктор, тебе пора. – Настояла женщина сквозь зубы.       - Очень жаль вас покидать, дамы, но мне правда пора готовиться к предстоящему банкету. Всего доброго! – отвесил поклон, на одних пятках развернулся и скрылся в уличной толпе.       Девчушка хоть и мала, но не глупа. Она в состоянии сопоставить факты. Женщина в смокинге заинтересовалась симпатичной артисткой бродячего цирка вовсе не из жалости. Абсолютно понятно, чего хотела. Ее хотела. И экзотики. Эта Лайша практически не отличается от той Элизабет. Но от хозяйки точно знаешь, чего можно ожидать. Та не скупится на еду для труппы. Никогда не кричит и очень редко бьет. В основном, во время наказаний. В порыве страсти. Страсти Элизабет, не Эвелин. Что же хочет предложить мне эта незнакомка, задавалась вопросом. Она и правда думает, что вкусной едой меня можно заманить в очередную сладкую клетку? Эти богачи столь самонадеянны. Я уйду при первой же возможности. Поем и уйду.       Блюда на столе. Девочка не стала ждать приглашения и набросилась на птицу. Она не была столь невежественной, чтобы есть в ресторане руками. Но вилка с ножом в ее пальцах и движения ими выглядели весьма забавно. Лайша улыбнулась. Пока девочка отрезала очередной кусочек, рукав ее широкой белой рубашки приподнялся, оголяя синяки на запястьях.       Чертова зазывала, подумала женщина. Выпороть ее саму. Привязать и выпороть кнутом.       - Она использует тебя. – Холодно произнесла Лайша. Девочка замедлила поглощение пищи и кинула быстрый взгляд на женщину в костюме. Затем продолжила есть.       - Ты когда-нибудь разговаривала? – Интересовалась женщина. Ей, вдруг, стало интересно. Когда девочке больно, когда над ней измываются, или же, наоборот, в минуты наслаждения, издает ли она какие-нибудь звуки. Кричит ли. Стонет. И почему она вообще молчит. Но, видимо, ответ на последний вопрос ей узнать не суждено, так как девочка никак не отреагировала на ее интерес, продолжая жадно поглощать блюда.       Тарелки пусты. Желудок набит. Лайша же практически не притронулась к своей порции. Они вышли на улицу. Девочка увидела часы на стене одного из зданий. Посмотрела на женщину в костюме.       - Тебе пора. - Поняла ее Лайша. Девчушка кивнула. – Беги.       Девочка мягко поклонилась, развернулась и быстро зашагала к лавке с продовольствием.       - Надеюсь, ты не будешь против еще одной встречи, малышка. – Шептала женщина, глядя ей вслед.