Excessive

— Лючеси… — тихо прошептала я, осторожно осматривая его широко раскрытыми глазами. Он смотрел на меня с зажатой между зубов нижней губой. Он не знал, что я знала про его мать, он думал, что Гарри держал меня в неведении. Я смотрела на то, как он нервно дышал. — Он сказал тебе, не так ли? — сказал он с такими же широко открытыми глазами. — Как ты узнал, что она жива? — спросила я, даже не заботясь о его личном пространстве. — Это длинная история, Арабелла. — У меня есть время, — сказала я с поднятыми бровями. Я ни за что бы не пустила его через эту дверь, не узнав всю ситуацию. Зовите меня приставучей, но мне все равно. — Мне действительно не стоит говорить тебе, — произнес он, быстро мотая своей головой. — Пожалуйста, я знаю, что Гарри знает, что с ней произошло и, практически, все остальное, — призналась я, надеясь на его соглашение. — Что он сказал тебе? — спросил он с хитрым взглядом, пока его рука чесала его лицо. — Что ж, я знаю, кто ты и что ты ему сделал, и что твой отец сделал тебе. Он рассказал мне о том, что вы втроем делали твоей матери и как она сбежала. — Гарри сказал тебе это? — удивленно спросил он. — Ну, он показал мне. — Ах, да, та его комната для рисования. Это было неожиданно, не так ли? — сказал он с поднятыми бровями, на что я кивнула. — Да, я и понятия не имела об этом, — захихикала я, пока он кивал в ответ. Была маленькая тишина между нами, пока Лючеси смотрел на темную деревянную собственность Гарри. Интересно, где живет Лючеси? Живет ли он в таком же красивом доме как и Гарри или он живет где-то поменьше и подешевле? Скорее всего первый вариант. — Я скажу тебе, но только с одним условием, — произнес он, на что я повернула голову в его сторону. — Что угодно, — сказала я, произнося это по слогам. — Ты должна не говорить Гарри не под каким предлогом, пока это не сделаю я. Я серьезно, я не хочу чтобы он услышал это от кого-то другого, — прорычал он, на что я расширила свои глаза от его неожиданной властности. — Хорошо, — я сделала шаг назад от мужчины. Он фыркнул и оттянул прядь волос от глаз. — Когда наша мать ушла, ее целью не было отдалиться от меня или от Гарри. Она решила дать нам немного времени, чтобы подрасти, разрешила нам подрасти и увидеть, что мы делаем не так. Конечно, оставлять нас с отцом было не самое лучшее, но она это сделала, — начал он, заставляя меня кивнуть. — Она пыталась отдалиться от вашего отца? — спросила я, на что он помотал головой. — Нет, — он спокойно повторил. — Мои мама и папа были молоды, она хотела чтобы мы втроем выросли. После того как она ушла, мой отец не смог найти ее и, потому что это мой папа, он отказывался принимать поражение и поэтому он просто предположил, что она умерла и смирился с этим. Я и Гарри были разбиты, скорее опустошены и, я думаю, мы сблизились после этого. — Когда он начал рисовать? — спросила я, забивая на все, что говорил Лючеси. — Немного позже после того как она ушла, когда отец узнал он взбесился. Сжег каждый рисунок, зарисовку, картину — все, что он нарисовал. Он утверждал, что это было «по гейски» и у него не будет сына, который будет делать такие женские вещи. Гарри был разбит, хоть и пытался спрятать это, все же это было и я чувствовал себя ужасно. В этот момент я действительно попытался наладить контакт с ним, — сказал он, почесывая нижнюю часть своего лица. — Когда ты узнал, что ваша мать жива? — Немного больше двух лет назад. Вообще, я был в Америке и именно там я увидел ее. Она шла по тротуару на ливне, я чуть не разбил свою машину, когда увидел ее. Она была бездомной и безработной, — он прокручивал этот момент у себя в голове. — Ты помог ей встать на ноги? — спросила я, на что он сразу же кивнул. — Конечно, она работает в маленьком супермаркете и живет на окраине Сиэтла, — я вздохнула. — Я там жила! — сказала я, на что он посмотрел на меня с поднятыми бровями. — Правда? Может быть, ты знаешь ее, она живет в маленьком городе. Сейчас, я найду фото, — он засунул свою руку в карман, доставая свой телефон. Пока я пыталась впитать в себя всю информацию, я вздохнула с легким расслаблением, потому что мама Гарри не мертва. Я нервничаю из-за его реакции, когда он узнает, что она жива, но я счастлива, что хотя бы один его родитель может находится на связи с двумя парнями. Лючеси искал в его телефоне фото прежде чем найти фото их двоих. Это было милое фото, на Лючеси была официальная рубашка, что показывало все его мышцы, а на его маме было светлое желтое платье. Она выглядела как женщина на фото Гарри с его стола, только немного старше и казалась мне намного больше знакомой. — Ее зовут Энн, — сказал он, на что я вздохнула. Я знала эту женщину, меня беспокоило что я не могу вспомнить ее. Энн. Энн. Супермаркет. Энн. Энни. Наконец, я прошла к полке с молоком и взяла с собой сколько мне нужно, пытаясь не думать о людях, которые до сих пор на меня пялились. Казалось, что это самый худший день в истории, потому что вышли новые неправдивые новости, но я до сих пор не могу успокоиться от этих любопытных взглядов. В тот момент, я начала волноваться. Мои братья еще не звонили сегодня. С ними что-то случилось, о чем я еще не подозреваю. Я побежала в центр магазина, где висели часы. Я стояла в маленькой очереди на кассе. Как только я поставила продукты, дорожка двинулась и кассирша посмотрела на меня. — Я заплачу за это, — сказала она, положив молоко в пакет, и отдав мне его. — Простите? — сказала я, сканируя лицо женщины. У нее была очень бледная кожа, темные волосы и светлые глаза, цвета ореха. — Я могу заплатить за это. Ты сейчас через многое проходишь, — сказала кассирша, доставая кошелек и ложа три доллара в кассу. — Я не хочу показаться грубой, но я вас знаю? — я почувствовала себя ужасно неловко, разрешая незнакомке платить за свою еду. — Молоко, — она упомянула мне про пакет и улыбнулась. — И мне будет очень приятно, я знаю твоих братьев и отца, — сказала она, подмигнув. Я взглянула вниз на ее бейджик. Я прочитала имя «Энни», написанное голубыми буквами. Я никогда о ней не слышала, но она точно знает Сэта и Эллиота. — Теперь, иди, у меня есть клиенты, которым не очень понравится, что я плачу за тебя, — сказала женщина, прогоняя меня рукой. Я встряхнула головой и ушла из магазина. Я вздохнула и посмотрела на Лючеси, когда он посмотрел на меня с дикой улыбкой. — Я знаю ее! Я знаю твою маму! Она заплатила за меня один раз! — сказала я с широко раскрытыми удивленными глазами. — Я ждал когда ты, наконец-то, соединишь все точки, — произнес он, заставляя меня нахмуриться. — Что это значит? Это было о моей встречи с Гарри, — я произнесла это с непониманием в голосе. — Знаю, но слухи о том, что ты будешь здесь, быстро распространились и я знал об этом за месяц до того, как его люди забрали тебя, и, конечно, моя мать знала об этом, и она знала твоих братьев, — сказал он, заставляя меня сделать глубокий вздох в попытке не волноваться. — Получается она заплатила за молоко из-за жалости? — Я не знаю, скорее всего, зная своего сына она хотела пожелать тебе удачи, — сказал он, на что я засмеялась и помотала головой. Я встретила маму Гарри задолго до того как он узнает о том, что она жива. Я знала, что женщина на картине выглядела слишком знакомой, чтобы оказаться обычным человеком проходимым на улице. Мы ходили в супермаркет каждый день, она наверно наблюдала за мной и за моей семьей каждый день. — Тебе стоит пойти спать, Арабелла. Я рассказала тебе много чего и тебе нужно поспать, а потом обдумать все это, — сказал Лючеси, на что я кивнула. — Ты прав, — Лючеси кивнул и последовал за мной в комнату. — Я выйду через входную, спокойной ночи, Арабелла, — произнес он, когда мое тело плюхнулось на кровать. Прежде чем я смогла пожелать спокойной ночи, он уже был за дверью, а может и вообще в коридоре.