Никто не виноват.

Утром привычная картинка: кофе, газета, плюс полное игнорирование. - Доброе утро, - говорит Сэм и ждет реакции. Дин кивает, сухо говорит «Доброе», но от газеты не отрывается. Все случается само собой. Сэм просто засматривается на брата, думает о том, какой он красивый и непостижимый, и что гореть Сэму в аду за все его мысли. Он подходит к холодильнику, автоматически поправляя пижамные штаны, и краем глаза ловит движение головы. Совсем мимолетное, но Сэм понимает: значит, безразличие напускное. Хорошо. Он берет из холодильника коробку молока, и опираясь задницей на столешницу, начинает пить прямо из горла. Он прикрывает глаза, но на самом деле смотрит на Дина, а Дин не сводит глаз с его движущегося кадыка. Тогда Сэм пробует дальше: проводит лениво ладонью по животу, чуть ниже пупка, и отмечает быстрый взгляд брата вниз. Как только пакет молока приземляется на стол, Дин снова читает газету. Здорово, мистер «не говори так». - Не обижайся, Дин. - На что? - Не смотрит, но тело говорит об обратном. Он — весь внимание. - За вчерашнее. Пожалуй, мне просто нужно завалить какую-нибудь девчонку, гормоны шалят. - Уж пожалуйста. - Соглашается Дин. Неужели, он сам надеется, что это временное помешательство. - Гандоны в верхнем ящике, говоришь? - Спрашивает и не сдвигается с места. Не понимает, чего он ждет. Что Дин скажет: нет, не надо никого искать, ведь у тебя есть я? Смешно. И Сэм улыбается, потому что Дин хмуро молчит. Все правильно, нечего принимать с больной головы на здоровую. В груди жжет обидой. На самом деле никуда и никого не хочется, но Сэм кивает и направляется на второй этаж. Просто из принципа выгребет все гандоны. Он не успевает даже открыть ящик. Дин прижимается к нему сзади и нагибает его над комодом, крепко держа за шею. Сэм упирается руками, скидывая с верха лампу и какую-то звенящую мелочь. Но он даже не думает сопротивляться, хоть и мог бы вывернуться. Опять же, чисто из принципа. Но он хочет только одного, чтобы Дин не смел останавливаться. - Боже, Сэм... - шепчет Дин куда-то в плечо, и крепкая хватка сменяется нежным поглаживаем по волосам. - Хочешь? Правда, хочешь? - Хочу, Дин. Пожалуйста. Дин отстраняется, но только для того, чтобы развернуть Сэма к себе лицом, и завлечь в жадный поцелуй. Они валятся поперек его кровати, не разрывая объятий. Сэм видит, что Дин храбрится, но сам весь дрожит, мешкает, не понимает, где может трогать, а где нет, руки путаются, и сбивается дыхание. - Не спеши, хмн... - шепчет Сэм, покусывая его губы, подбородок, шею, все, до чего достает, вмиг зализывая покрасневшие участки, а руки тянутся стянуть мешающие пижамные штаны. Дин помогает, рывком приподнимая бедра Сэма, и смотрит вниз, как член шлепается о плоский живот. А потом сползает к ногам и берет головку в рот. - Иисусе... Дин... - Сэм задыхается, толкается бедрами в жаркий рот, закинув руки за голову, но тут же возвращая их на напряженную шею Дина. Он пытается размять её хоть немного, но просто не может сосредоточиться, только ерзает и стонет, умоляя продолжать. Дин сосет так, будто делал это уже миллион раз, забирая все, без остатка. И Сэм растворяется в оргазме, столь мощном, что просто не может сдерживать крик. Он чувствует себя настолько счастливым, что не задумываясь переворачивается под Дином, привставая на четвереньки. - Возьми, ну... - Ты уверен? - Дин медлит, кладет ладонь на оттопыренную ягодицу и крепко сминает. - Д-да, давай. Дин проводит ладонью по его члену, собирая остатки спермы и смазки, и тут же проникает двумя пальцами в анус. Сэм сжимается от неожиданности, но сразу расслабляется. Ладонь Дина, все еще припечатанная к ягодице, задает ритм, и Сэм начинает двигаться, сам насаживаясь на пальцы. Он не замечает, как ускоряется, и Дин прибавляет третий палец. - Можно... уже можно... хочу тебя, ну, трахни меня, Дин. И он трахает. Сильно, глубоко, не сдерживаясь, как привык трахать, а Сэм под ним стонет, задыхается и неистово подмахивает, как одержимый. Ему больно, но у него снова стоит, и он готов кончить во второй раз. И как только Дин хватает его за волосы, оттягивая голову назад, Сэм кончает. Следом кончает и Дин, слепо тычась губами в загривок. Они лежат, утомленные и сонные, не смотря на то, что еще нет и полудня. - Как давно? - спрашивает Дин. Он лежит на спине и задумчиво поглаживает запястье Сэма, которое покоится у него на груди. - Четыре дня. Дин смеется. - Ты развел меня меньше, чем за неделю! - Я не разводил тебя, ты первый начал. Сэм приподнимается на локте и внимательно смотрит на Дина. Тот все еще лучится смехом. - И в кинотеатре я тоже тебя первый поцеловал? - Ты меня вынудил. Лучше бы я сошел с ума? - Ты и так сошел с ума. - Как и ты. - Как и я... - эхом отзывается Дин, а сам нарочно промахивается с поцелуем, мазнув по щеке языком. Дразнит. - Теперь наигрался? - спрашивает он, прежде, чем Сэм успевает поймать его рот. - Что? Нет... в смысле, я и не играл с тобой, Дин, ты дурной, Боже... - Сэм перекатывается, оказываясь прямо на Дине. - Я сейчас не новость скажу, но я люблю тебя. - Нам не стоит увлекаться. - Дин становится серьезным. Видно, что он обеспокоен. - Я могу не сдержать себя, а если заметит отец, сам понимаешь... - Не заметит. Его вечно нет дома, а я буду следить за тобой. И за собой. - Как ты следил за собой все эти дни? - А что? - Ты думал, я не заметил твой нелепый флирт? - Он не нелепый! Дин снова смеется, и Сэм ловит его улыбку губами. - Дин, у меня с тобой крыша едет, сделаем это еще раз? - Не наглей. - Не больше обычного. - Ладно, Сэм. Ладно.