Никто не виноват.

Утром Сэм находит Дина на кухне, тот пьет кофе и читает газету. Прям образцовая картинка приличного семьянина. Он выглядит непозволительно свежим, в отличие от Сэма. - Спасибо, - говорит Сэм, усаживаясь за стол. Дин отгибает край газеты одним движением и вопросительно смотрит на брата. - За что? - За то, что не оставил корежиться на лестнице. Дин усмехается, возвращаясь к газете. - Ты мешал мне пройти. - О... - понимающе выдыхает Сэм. - Ты намекаешь на то, что я растолстел? Сэм играючи осматривает свой плоский живот, задрав футболку. - Ты хорошо выглядишь, Сэм, - Дин почти выдавливает эти слова из себя, и мелкий заводится. - Может, таки записаться в качалку? - Не дури. - Хочешь, устроим спарринг? - Сэм, я спал всего два часа, хочешь бить лежачего? - То есть ты сдаешься. Ладно. - Сэм хлопает ладонями по столу, словно принимает для себя какое решение. Встает и подходит к холодильнику, потирая задницу. -Десять минут, Сэм. Жду на заднем дворе. Они отрабатывают удары чуть больше часа. Время летит быстро, и Сэм в прямом смысле выдыхается, а на Дина словно снизошло второе дыхание. Потому что последние полчаса Сэм проводит носом в траве, пока Дин заламывает ему руки, ноги или просто наваливается сверху. Сэм хрипит, чтобы Дин отпустил его, переворачивается на спину и смотрит в небо. - А ты говоришь, что я в прекрасной форме. - Я сказал, что ты хорошо выглядишь, Сэм, но позиции сдаешь. Слабак. - Дин упирается руками в колени, и только теперь видно, что он выглядит уставшим. - Если у тебя больше нет идей, как провести день, дуй уже в школу, и дай мне отдохнуть. - Вообще-то, - без зазрения совести врет Сэм, - у нас отменили занятия на сегодня. - Да? - Нас, конечно, дерут по полной, но сегодня пятница, идет подготовка к выпускному, а я не очень уверен, что пойду. - Сэм просто не хочет отпускать Дина ни на секунду, какой бы ерундой они ни занимались. Готов сидеть смирно в сторонке и наслаждаться одним на двоих воздухом. От такой ванильной ереси Сэм поморщился, а Дин рассмеялся. - Вставай. Угощу тебя низкокалорийным мороженым. Они проводят этот день вместе. Сначала сидят в кафе, потом гуляют по городу, и к вечеру Сэм затаскивает Дина в кино. Пока Сэм топчется у прилавка с поп-корном, Дин берет билеты на какой-то низкосортный боевик. Сэм неприлично счастлив. И немного смущен, ведь они единственные на последнем ряду. Хорошо, что в зале темно, потому что щеки горят. - Почему ты не хочешь идти на выпускной? - спрашивает Дин. Он сполз со своего места так, что упирался коленями во впереди стоящее кресло. - Не решил с кем. - Слишком много вариантов? Или нет той единственной? - Ну, - мямлит Сэм, и его почти не слышно за грохотом рекламы, - есть одна, мне она нравится. - Что мешает? Сэму хочется ответить: «ты». За последние три дня много что успело произойти, но толком так ничего и не случилось. Просто Сэм понял, что влюбился в собственного брата. И это странно. Ненормально. Сэма никогда не привлекали парни, да и сейчас он порой заглядывается на женскую грудь, как дурак, теряя нить разговора. Он понимает, что со стороны Дина это просто братская забота, ну, потрепать там по волосам или ждать два часа к ряду, чтобы проехать пять кварталов до дома, лишь бы вместе. И все эти шуточки про «детку» и «сучку», и мимолетные касания локтей, плеч, боков. И долгие задумчивые взгляды, и кончик языка, облизывающий губы, и странные прикосновения, иногда очень интимные, если посмотреть со стороны, но этого никто не замечал. До сих пор. Сэм ловит себя на том, что сам поглаживает подлокотник, совсем не двусмысленно, а потом приходит осознание, что он так и не ответил на вопрос. Он поворачивается к Дину, но тот уже спит. Отрубается, как обычно, под любой грохот. В голове пусто, а взгляд упирается в приоткрытые губы, и где-то на задворках сознания Сэм решает, что вот он - способ все проверить. Если ему не понравится, или внезапно возникнет чувство тошноты, значит, это просто временное помутнение рассудка. Он пойдет в понедельник в школу и пригласит Кэти на выпускной, а потом обязательно с ней трахнется, может, так станет полегче. А если понравится... Сэм неосознанно наклоняется чуть вперед. А если Дин проснется? Нет-нет, уверяет себя Сэм. Дин хоть и крут, но два часа сна все же маловато, и он конкретно вырубился. Должен был вырубиться. Сердце стучит так громко, что он не слышит ни музыки, ни голосов, ни воплей разума. Руки ужасно вспотели. И спина затекла, как будто он просидел так, нависая над Дином, добрых полчаса, как минимум, хотя не проходит и пяти секунд. Как только кончик носа касается его щеки — по телу словно электрический ток проходит, но отступать поздно. Сэм должен проверить. Губы у Дина мягкие и сухие. Сминаются податливо, нежно. И пусть у Сэма не ахти какой богатый опыт во всех этих делах, но он точно уверен — это то, что он хочет целовать. И теперь у него есть немного достоверной информации для своих фантазий. За те две секунды, что он прижимается к губам брата, ничего не происходит (никакого апокалипсиса или грома молний), и Сэм смелеет. Проводит кончиком языка по нижней губе, потом по верхней, очень медленно, с опаской, ввинчиваясь в желанный рот. Хотя, если его сейчас застукают, каким бы предусмотрительным он ни был, оправдания точно нет. Сэм так увлечен своей осторожностью, что всерьез пугается, когда сильная ладонь прижимается к его затылку, и Сэм тонет в уверенном глубоком поцелуе. Язык у Дина невероятно ловкий, Сэм стонет, и слава богу, что никто не слышит. Хотя, на самом деле, ему абсолютно все равно, есть кто рядом или нет, потому что он просто сходит с ума. Они страстно целуются какое-то время, пока рука Дина не ложится на пах Сэма и не замирает. У мелкого, разумеется, стоит, а Дин, кажется, смекнул, что к чему. - Сэм. - Голос охрипший, ошарашенный. Они дышат в унисон. Сэм боится отодвинуться хоть на миллиметр дальше, боится увидеть в глазах вину, страх, гнев, раздражение, отвращение, все, что угодно, но не желание. Он тупо смотрит на влажные губы Дина и хочет снова их целовать, но нужно быть конченным идиотом, чтобы надеяться на продолжение. Дин отталкивает его сам. Медлит. - Поехали домой, Сэм. - говорит он, встает и выходит. В машине они не разговаривают, но молчание настолько неловкое, что все начинает чесаться. Сэм ерзает, и Дин нервно на него оглядывается. Они паркуются у дома, но Дин не спешит вылезать. Поэтому Сэм отпускает ручку двери и садится прямо. Ждет. - То, что там произошло... - начинает Дин. - Не знаю, что на меня нашло, - подхватывает Сэм. - Да, и на меня тоже, это все недосып. - И больше не повторится. - Да, не повторится. - Жаль. - Да, жаль... что? - Дин поворачивается к Сэму всем корпусом, а Сэму все равно. Пусть ударит, если хочет. - Ты слышал. - Сэм, не говори так. - Договорились. Молчу. - Сэм пожимает плечами. - Пойдем? - Голос дружелюбен и весел, но внутри все скручивается в тугой мокрый узел. И раскручивается, как только Сэм запирается в ванной и позволяет себе глубоко и надрывно вздохнуть. Вот же хрень. Но теперь Сэм понимает, что все всерьез. И от этого хочется забиться в угол, сжаться в одну маленькую точку и никогда больше не попадаться Дину на глаза.