Под грифом "Секретно"

      То, что пробуждение пошло не по плану, Аксель понял, еще даже не открыв глаза. Противный голосок интуиции предупреждающим писком пробился сквозь сонную негу, не позволяя своей жертве нырнуть в объятия Морфея и блаженную отключку еще на пару часиков.       Поморщившись во сне, джоланист хотел перевернуться на бок — но не смог.       “Перетрен”, — мелькнула на автомате догадка, но тут же была отметена в сторону: тогда бы в первую очередь ныли бы мышцы, а не… запястья?       С какого вообще у него тянет запястья, если вчера даже тренировочных боев, а следовательно и травм не было?..       Тут уж дурное предчувствие грохнуло в колокол и сирену одновременно. И Аксель, проиграв его напору, открыл глаза.       Мозг к столь активному старту подключился не сразу, а потому Меннингу понадобилось время, чтобы полноценно осмыслить увиденное.       Для начала, он находился в своей комнате и на своей же кровати — уже хорошо.       Два — в комнате уже было весьма и весьма темно: значит, его отдых после утренних тренировок как-то неожиданно сожрал весь день.       Три — запястья вправду ныли.       А как еще, спрашивается, им было не ныть, когда именно за них джоланиста привязали к собственной кровати?!       “Что за…?” — проскочило в создании Акселя, пока мозг активно обрабатывал новые данные.       И тут же выяснилось, что сюр ситуации только набирал обороты, прямо как безумие Ли после долбежки током.       В разы сильнее стянутых запястий Акса шокировали мигающие лампочки. Меннинг, отпихнув в чертоги разума мысль о космических наручниках, присмотрелся внимательнее и не без удивления опознал в собственных оковах новогоднюю гирлянду. Уже заранее заботливо включенную в розетку для полного антуража.       Шокированный джоланист полновесно выпал в каплю, позволив радужным огонечкам сменить друг друга четыре раза. И только потом додумался оглянуться внимательнее. — Какого?.. — выдохнул тихо он, рассмотрев, что цветной свет красит в сине-фиолетово-розовый не только его изумленный фейс (в этом он даже не сомневался), но и кое-кого другого.       На краю кровати восседала Лайонесс, закинув ногу на ногу. Огоньки гуляли по её смуглому телу, облаченному в полупрозрачный кружевной комплект нижнего белья. Заметив его движение, девушка как-то игриво улыбнулась.       Кажется, что-то подобное Меннинг уже когда-то видел. — Сюрприз, — вкрадчиво произнесла она, убирая прядь за ухо. Аксель старался смотреть прямо в зеленые глаза своей подруги, но взгляд предательски соскальзывал ниже.       Лидер сглотнул и попытался взять контроль в свои руки. — Л-лио, — голос неожиданно дернулся, так что Акселю пришлось приложить немало усилий, чтобы звучать уж если не серьёзно, то хотя бы не убого, — я не знаю, нахрена ты это сделала, но шутка затянулась...       К его вящему ужасу, альфагерл вовсе не спешила смущаться или как-то нервничать под стать ему самому. На его долю выпала лишь очередная улыбка, которая теперь прятала в уголках губ явное предвкушение.       Акс тяжко сглотнул: холодок предвкушения беды защекотал ребра. То, что такая улыбка у Леоне редко несла раскаяние и послушание, он уже прекрасно знал.       Однако даже знание этой истины не помогло: когда Лайонесс решила, что достаточно уже изображала живую картинку из взрослого журнала, у джоланиста из головы катапультировались и те жалкие остатки мыслей. — Я сделала этого для того, — томно произнесла девушка-львица, решив, что самое время лишить жертву последней свободы, — чтобы провести последнюю проверку…       Меннинг, открывший было рот для вопроса, поперхнулся жалкими остатками воздуха. Другой реакции на оказавшуюся слишком близко Леоне у него просто не оказалось: опутанный паутиной шока мозг на автомате отмечал, как смуглые руки оперлись на локти по обе стороны от его груди, как бедро слегка задело огненным жаром женское колено, а колдовские потемневшие до изумрудов глаза да ехидная полуулыбка оказались практические возле его лица. — И, слава богу, удачную, — игриво произнесло соблазнительное видение. Потом проследило взглядом вниз, снова вернулась к картине «Изумление во плоти» и, приподняв бровь, добавила: — Хоть где-то ты еще мужик!       Аксель, который маневр повторить был не в состоянии (его взгляд ниже наталкивался на облаченную в предположительно белые кружева грудь), но прекрасно чувствовал первопричину, покрылся ярким румянцем.       Как на все это реагировать, он понятия не имел — мозг вывесил флажок капитуляции в цвет леоновского белья, а нижняя часть требовала и вовсе вышвырнуть тряпку на палочке и взять в руки непосредственно кружевной первоисточник. Может, именно и из-за этого конфликта первыми рот несчастного воина покинули отмазки, ибо были установлены по умолчанию: — П-понятия не имею, о чем ты...       «Ответ неверный» — это в зеленых глазах высветилось ярче чертовых неоновых лампочек. После этого девушка приподняла бровь и сделала вывод, что словами тут не поможешь.       Потому просто решила, что стоять на коленках боле не обязательно, и села. Само собой, прямо на свою жертву.       Акса при этом тряхануло так, что никакому Темному Джо-лан и не снилось. — Блин-блин-блин, ладно, говори! Говорить что угодно, только перестань… ей-е-елозить!       Леоне выпрямилась и легким движением откинула распущены волосы на спину, игриво прикусив губу. Аксель нервно сглотнул, стараясь откровенно не пялиться на смуглую кожу, подсвеченную огоньками новогодней гирлянды. Однако уж если он старался отвести взгляд с обнаженных участков тела, он неосознанно соскакивал на белое кружево, так выгодно подчеркивающее женские прелести. Меннинг на миг задумался о том, что бы с ним было, решись Лайонесс на подобную аферу полностью без одежды... — То есть у тебя совсем никаких предположений? — наивно-кокетливо спросила Лио, чуть наклонившись к Акселю. Ее ладони мягко уперлись в его живот, — Акс, мне за тебя страшно.       Да, все же раньше смотреть прямо ей в глаза было несколько проще. Как минимум, для этого не надо было прилагать столько, кхм, моральных усилий — ее лицо было прямо напротив него. Сейчас же Леоне сидела прямо...       Прямо на нем, да. Во всей красе. И собственный мозг — вместе с легкими и всем остальным — прощально махал ручкой.       И ладно бы просто сидела. Девушке как будто было неудобно восседать на своей жертве (что неудивительно), и она то и дело пыталась уместиться поудобнее.       На самом... чувствительном для этого месте. — Едрить, Лио, это издевательство! — взмолился лидер, обращая глаза к потолку, к двери, к стенам — к слову, ко всему тому, что не полуголое и не Лайонесс. Девушка же на это низко рассмеялась и медленно, коварно улыбнулась. — Надеюсь, это значит, что в твой мозг просто не поступает достаточно крови.       Случайный, чисто на автомате взгляд джоланиста эту гримаску все-таки отметил.       О, великий Чуй Ло Пан, да она же в открытую издевается!       Меннинг глубоко вздохнул и изо всех сил постарался разозлиться. — Лайонесс! — сурово выдал лидер. — Завязывай!       Однако, как и ожидалось, Лайонесс этот маневр не испугал от слова совсем. Собственно, как и всегда — это для Шарка и Хоука бесящийся командир был каким-никаким авторитетом, а Леоне к его вспышкам уже привыкла так, как все они к храпу Кинга.       С другой стороны, спасибо Господи, что здесь именно что не Шарк, Хоук или Кинг… — Извини, но он сейчас недостаточно гибок для этого.       Меннинг, только вынырнувший из более страшных альтернатив, уставился на свою мучительницу непонимающе. И практически сразу пожалел об этом: альфагерл вовсе не собиралась давать какие-то дополнительные разъяснения. Вместо это она с дьявольской ухмылкой устроилась еще удобнее, позволяя парню напрямую прочувствовать ее веский аргумент.       Переходя при этом все границы выдержки своей жертвы. — ЛАЙОНЕСС!!! — громоподобно ухнула в спальне уже не просьба — полноценный злобный рык.       Новогодние огонечки боязливо забегали быстрее. Леоне же на миг замерла, широко раскрыв глаза в полном неверии. Темные губы слегка приоткрылись, будучи не то очередной демонстрацией шока, не то лишним поводом отвлечения. — Ого. Вау. — продолжила медленно отходить от удивления девушка уже вербально. — Ничего себе голос. Я даже и не знала, что ты так умеешь.       Аксель честно попытался проигнорировать кружево и подозрительно уставиться подруге в глаза. Надежд он питать не торопился.       И был абсолютно прав — те разбились в стеклянную крошку, стоило только альфагерл снова продемонстрировать слишком яркий жемчуг зубов в плутовской улыбке. — А можешь еще раз, также, чтоб прям с вибрациями? — поинтересовалась она, наклоняясь ниже. — Прекрати надо мной издеваться! — А то что? Изнасилуешь меня? Прости, но ты сейчас не в том положении... И даже не в той позе.       Темные сухие губы скользнули к мочке и мягко сомкнулись на ней, завершая шалость почти победоносной улыбкой.       Поддаться и перестать думать было бы очень приятно, но Аксель не мог себе этого позволить. Вместо этого он поплотнее сжал зубы, шумно сквозь них выдохнул, внутренне концентрируя уверенность в собственных действиях, а потом продолжил эту неравную борьбу. — Лио... Пожалуйста, — на этом Мэннинг замолк: Лайонесс нежно прошлась носом по его скуле, и теперь ее лицо было близко — бери и целуй, буквально, — Прежде, чем что-либо случится, давай подумаем о последствиях... — Ну... Давай подумаем, — львица псевдозадумчиво посмотрела в потолок, — Я в любом случае в выигрыше, наша троица, наконец, подведет итог тотализатора на наши отношения. Как видишь, четверо из пяти в плюсе, — тут девушка усмехнулась и снова наклонилась к его уху, -— Ну ладно, трое — Хоук ведь проспорит.       Зафиналил фразу влажный поцелуй в козелок. Затем коварная женщина, видимо, решила заткнуть Акселя заранее, чтобы потом не закрывать очередные его возражения, и пустила в ход уже свой язык, начав вычерчивать на его мочке и за ухом что-то невообразимое.       «Держаться, — одернул лидер сам себя, — Пока она ведет диалог, ничего еще не потеряно».       Аксель судорожно искал, что бы сказать такого, чтобы отвлечь львицу от столь пикантного вылизывания. В голову приходило что попало. Наконец, он ляпнул что-то в духе: — Мы же не сможем общаться как раньше.       И дикая кошка подняла на него глаза. С игривыми бликами и четким вопросом «ты совсем конченный?» — Значит, будем общаться по-другому! — для использованной Леоне интонации не хватало только долбануть Акселю по башке — для полного сочетания. — Перемены это всегда к лучшему. — Но... — не особо продуманное возражение Акселя было остановлено: видимо, Каталине его потуги уже совсем надоели, и она банальнейшим образом залепила ему рот ладонью (правда, с таким лицом, будто бы на самом деле хотела залепить ему по лицу). — Акс, — после короткой паузы начала она, — что бы ты ни сказал, это не поможет: Кинг и Шарк отколят каждый по две сотни с выигрыша, если я прямо сейчас тебя трахну. А мне нужен новый скейт — хотя ты это и так знаешь, сам же его раздолбал.       Сначала мозг мечтательно залип на той части, где Леоне делилась с Акселем планами на его изнасилование. Но потом, правда, догнало и всё остальное.       Это можно было в какой-то степени назвать победой. Маленькая иголочка обиды уколола Акселя куда-то в... нужную область, и он даже несколько пришел в себя. — То есть это всё ради скейта?! — даже не совсем картинно возмутился Мэннинг.       Лайонесс закатила глаза. — Если тебе так проще и понятнее, то да.       Если Аксу и стало что-то понятнее, так это то, что девушка перед ним оказалась коварнее всех злодеев Лэндмарка вместе взятых. И поддаваться ее манипуляциям, пусть даже и столь приятным, нельзя ни в коем случае. Что он за воин, если не устоит перед такими низкими приемами?! — А может, я его сам тебе куплю, а? — ершисто поинтересовался джоланист.       Лайонесс, что, естественно, словила изменения в его тоне, вопросительно изогнула бровь. И привычное упрямство в серо-голубых глазах вместо мечтательной растерянности ей определенно не понравилось. — Знаешь, Аксель, — начала она, буравя свою жертву хищным немигающим взглядом, — твое упорство меня уже обижает.       Меннинг от этого аж протестующе дернулся, пробурчав нечто вроде: — Ну, знаешь, не тебе предпочли скейт... — Ты вот сейчас серьезно? — теперь Леоне смотрела на него как на идиота. — Но ты же сама сказала...! — Акс!!! — строго оборвала альфагерл, буквально ударив кулаком в мужское плечо. — А если я тебе скажу, что со всеми так себя веду, ты тоже поверишь?!       Живое воображение парня тут же расписало картины, где вместо него от столь сексуальных атак пришлось бы отбиваться кому-нибудь из ребят. По коже суровой даже не волной, а полноценным цунами прошлись мурашки. Ну нет уж! Неважно, насколько тяжело противостоять подобной пытке — свою мучительницу он делить ни с кем не намерен! — Хотелось бы верить, что нет, — мрачно пробурчал джоланист, на автомате рассматривая формы в белом белье и продумывая способы устранения конкурентов на такой вид.       Лайонесс, которая, конечно же, это заметила, не удержалась от довольного смешка. — Ну вот и делай выводы, герой, — проворковала она, вновь чуть не убив своего пленника контрольным почти-поцелуем: темные губы замерли буквально в паре сантиметров. Каштановые пряди, подчинившись закону гравитации, мягким водопадом упали на шею и ключицы парня, щекоча разгоряченную кожу.       Аксель нервно вздохнул и ощутил, как подлая бразильянка снова приникла к его телу всеми изгибами.       И понял, что больше просто не выдержит.       А потому время идти ва-банк. Это его последняя надежда.       Буквально. — Уже сделал, — хрипло ответил Меннинг, уже сам проводя кончиком носа волнистую линию по смуглой щеке. — Вывод в том, что у нас стык интересов. Потому что Хоук тоже обещал мне половину выигрыша, если я тебе не поддамся.       Сказанная правда рухнула с плеч невидимой глыбищей. Эти слова жгли ему язык с того самого момента, как он узрел новогодние кандалы и Леоне в одном (пусть и шикарном) белье. Теперь-то она поймет, что причина его упертости вовсе не в неприязни от такого «сюрприза». Верно?       Аксель слегка отвел голову и с надеждой уставился в золотые глаза. После чего решил, что где-то его логика вновь подкачала.       Альфагерл отстранилась от него так резко, будто вместо слов он шибанул по ней на полную мощь Джо-ланом. И судя по взгляду, свалившаяся с плеч Меннинга истина приземлилась не куда-нибудь, а прямо на темечко Леоне, лишь чудом не отправив в нокаут. — То есть... — начала она тем самым тихим тоном, после которого все жители Аквацентра (включая четырехлапых) отступали по стеночке как можно дальше, — я тебя правильно поняла, Акс: ты меняешь меня на несколько сотен баксов?!!       Тут было впору включиться инстинкту самосохранения, но он, и без того будучи у Меннинга дохлым, все еще не отошел от нирваны, вызванной столь пикантной ловушкой. Только тихий звоночек где-то на задворках сознания бряцнул, что вопрос она, кажется, задает не как соперник по спору, а как девушка, которую продинамили — одним словом, поле минное. — Ну-у... — промычал Аксель, в панике подыскивая максимально невинный ответ.       Но судорожные метания мысли были прерваны возмущенным, на пределе громкости: — ВСЕГО ЛИШЬ?!!       «Так, а вот теперь мы точно свернули куда-то не туда» — только и пронеслось в мозгу Меннинга, пока он тупо смотрел на девушку перед собой.       Лайонесс была страшна. В глазах ее прямо-таки огненно-неоновой вывеской в арабском стиле читалось: «Ты, что, решил обменять меня на караван верблюдов с золотом?! Мерзавец, да я стою как дворец султана!»       (Чтоб там провалиться Хоуку с его пробами в восточный сериал — застряло в голове все-таки!)       Такая реакция стала для Акса как удар под дых. — Да ты... М-да ты же сама все это устроила ради каких-то четырехсот баксов! — выдал джоланист со всей полнотой возмущения человека, которого мало того что несправедливо обвинили, так еще и оценили гора-аздо дешевле.       Но поток справедливых претензий вновь был вероломно остановлен — увы, всего лишь ладонью. Впрочем, с учетом гневного блеска в глазах Леоне, на поцелуй сразу можно было не рассчитывать. — А ты тут не сравнивай! — произнесла альфагерл, сердито сузив глаза. — Ради четырех соток лишь как приятного бонуса! А главное — ради взаимного хорошего времяпрепровождения! Причем не с кем-нибудь, а со своим, черт возьми, уже месяц как официальным парнем!!! Видишь — все просто, и никто не в минусе! А ты мало того, что строишь тут из себя альпийскую девственницу, так еще и... Знаешь, Акс, вот теперь мне реально обидно.       И, не сдержавшись, в полную силу зарядила джоланисту в плечо.       В мыслях невольно проскочили все события, что сказались так сильно на их отношениях. Темный Джо-лан. Бытие по разные стороны баррикад. Вечное ожидание удара, что окажется последним. Его сумасбродное признание в чувствах к ней.       Нет, не так.       Признания.       Потому что сперва Акс ляпнул это под галюнами, что дарили демоны Джо-лан, так, походя: «А что тебя так удивляет? Я вообще-то люблю тебя, Котенок». Тогда Лайонесс посчитала это очередной издевкой, попыткой уколоть посильнее.       Второй раз эти три слова Леоне услышала перед самым финальным сражением. Но и тут Аксель остался верен себе, а потому ляпнул такое прямо перед тем, как сунуться в самое пекло-оно-же-битва, что даже для джоланиста с баффами от Свитка шанс не умереть приближался к пяти из ста. И Каталина предпочла упорно игнорировать, что перед смертью так-то правду и говорят. И вместо этого спихнула произошедшее на стресс, адреналин и «эффект подвесного моста». Вот так взяла и уверила себя, что причина лишь в том, что она была единственной девушкой в округе на тот момент, вот и попалась под руку из-за влияния момента. А уже после, когда Меннинг бы вспомнил про какую-нибудь возлюбленную в Сидерлейке или Гонконге, то непременно пожалел о сказанном.       Они тогда выжили, хоть это до сих пор казалось настоящим чудом. И Аксель о сказанном не пожалел.       Наоборот, повторил в третий раз, когда они оба пришли в себя в больнице. И что сделала Лайонесс? Свалила всё на дурман от обезболивающих, конечно же!       В четвертый раз, последовавший спустя двенадцать часов после предыдущего, сделать так не получилось. Потому что на этот раз джоланист сразу же добавил: — И ради всего хорошего, что нас связывает, Лайнс, если уж хочешь меня отшить — сделай это прямо. А то меня таким лузером даже демоны Джо-лан чувствовать себя не заставляли, как эта ситуация.       Однако вместо билета во френдзону в один конец Аксель получил драгоценную девушку в объятья и целых три ответных признания, авансом: все еще пребывающая в шоке, Кэт не сразу разобралась, на каком языке произносить «Я люблю тебя», а потому выдала между поцелуями это на испанском, португальском и английском соответственно. Впрочем, Меннинг ничуть не возражал.       Позже выяснилось, что долгие мытарства с признаниями уравновесило стремительное развитие отношений в целом. Вся романтичная лабуда уместилась ровно в два свидания под Луной (в Гонконге и Лэндмарке соответственно) да честно нарванный в саду храма Балтушан букет.       Изображать типичное начало отношений вообще выходило не очень: никто уже не носил розовых очков и не старался казаться лучше, чем есть — после стольких лет под одной крышей даже думать о таком было смешно. Потому Акс с Лио как-то негласно решили, что им проще жить по-прежнему, плюнув на стандарты романтических мелодрам. Исключения делались разве что для поцелуев и куда более жарких объятий, заставляющих всю прочую команду либо пошло свистеть, либо возмущаться на «передоз нежностей».       Но беда настигла за ближайшим поворотом: едва только их отношениям настало время логично развиваться дальше. Впрочем, Лайонесс, зная характер своего парня, твердо пришла к мысли, что инициатива тут полностью в ее руках. В конце концов, это даже честно: Аксель же признался первым, даже не отступив из-за ее «фазы отрицания». Почему бы Кэт взять на себя следующий шаг? Да и давать все бразды правления Меннингу в руки отчаянно не хотелось…       Но, согласно второму главному закону Вселенной, а именно закону подлости, в дело вмешалась чертова карма. Которой ну очень надо было отыграться за то, что нервотрёпка с Темным Джо-лан подошла к концу.       И не чем иным, как двадцатисемидневным марафоном «Извини, Каталина, но сексу тут не место».       Четыре.       Гребанные.       Недели.       …Ладно-ладно, первая неделя была вынужденной: они еще долечивались после многочисленных «последствий» долгожданной победы. Такая себе романтическая ночь, когда случайное прикосновение заставляет шипеть сквозь зубы от боли.       Вторую Лайонесс тоже отпустила вполне легко: из больницы наконец-то выпустили не только юных героев, но и наконец-то найденного Себастьяна. Естественно, Аксель, в конце концов, смог провести время с любимым родителем, на фоне чего не то, что отношения — даже Солнце, Луна и звезды перестали быть видимы. Но Леоне испытывала за любимого только радость, тем более тот не забывал про компенсацию в виде крадущих дыхание поцелуев.       Третья неделя показалась уже издевательством. Потому что опять дело уперлось в проклятущий «Змеиный Хвост». Потому всё это время они вновь ползали по Цзюлунским лесам и бесчисленным островам «Благоухающей гавани» в поиске удравших ученичков Квана и тех самых Демонов Джо-лан, что не прихлопнуло при финальном баттле и последовавшим следом за ним бабахе. Вместе пара смогла провести только одну ночь — в самолете. На соседних сидениях. При зыркающих и погыгыкивающих друзьях.       Они же в начале недели номер четыре и устроили тот самый дурацкий тотализатор.       То, что началось как неудачная шутка в АТОМском кругу, быстро набрало обороты, едва стало ясно, что родной Лэндмарк Сити поприветствовал своих героев очередным обломом на интимном поприще.       Иными словами, пока Альфа Тинс спасали мир в другом полушарии, местная шушера набралась смелости и устроила свою версию веселья «Гуляй, шальная императрица!»       Четыре дня безвозвратно утекли на то, чтобы объяснить криминальному контингенту города, что отпуск подошел к концу: либо те опять уползают в подполье, либо Тэлон и больничка их ждут. Как итог, под вечер у альфагерл хватало сил только доползти до кровати и предоставить страстные объятия разве что подушке, на фоне которой даже Меннинг по другую сторону кровати терял привлекательность. Ну, или обретал ее исключительно как замена перьевой подруге.       Но последним ударом Судьбы для Лайонесс стала ее собственная семья.       Конечно же, Кэт ничего не рассказывала про недавно пережитые смертельные опасности, но с ясновидящей няней это оказалось и необязательно. И едва только дражайшие родственники убедились, что целая, но не совсем невредимая Каталина и не думает приезжать домой, то решили атаковать первыми и прикатили в Америку.       Сняв коттедж на несколько дней, чтобы «вновь почувствовать себя одной семьей».       И хоть Лайонесс хотелось чуть ли не плакать от досады (да они даже не успели уйти на свое третье свидание — звонок-сюрприз миссис Леоне застал дочь с кавалером на пороге Аквацентра), она прекрасно понимала, что приглашать Акселя на семейный отпуск в качестве своей второй половины еще не время. Там нужна подготовительная работа длительностью еще в месяц-полтора. Причем с обеих сторон. Достаточно только вспомнить, в какую ревностно-боевую стойку встали все ее братья только от того, что Меннинг держал Кэт за талию да поцеловал на прощание…       Лайза так и вовсе чуть не отправила кузину в пучины депрессии своими многочисленными расспросами, в том числе о делах сердечных. Впрочем, Лайонесс держала оборону, от души жалуясь на звезды, которые, похоже, придерживались пуританского образа жизни и никак не желали сходится. — Да уж, анекдот какой-то, — сочувственно протянула Лайза после четвертого сварганенного лично коктейля на их мини-девичнике, — прямо хоть западню на Акса ставь и привязывай, чтобы тут же не забрали вновь подвиги совершать.       Тогда Лайонесс лишь посмеялась. Но потом вспомнила про дурацкое пари. И узрела в этом чудесный повод.       Обставить всё лишь как жесткую шутку из-за дурости друзей, чтобы они же и отстали. Но зато наглядно показать своему бойфренду, что в отношения пора бы давно добавить огонька.       И что в итоге?!       Он. Отказался. От нее. Сам.       И ради чего?!       Ради всё того же дурацкого, чтоб его, пари!!!       Сказать, что Лайонесс была вне себя — это буквально не сказать ни-че-го. Гнев медленно, но верно растворял в себе игривость и становился основным настроением альфагерл. Она была не просто зла, о-о-о, нет — и это ярко и четко отразилось в пылающих эмоциями зеленых глазах.       А Аксель уже достаточно хорошо знал свою девушку, чтобы осознать: ему кранты. Только теперь это не имело ничего общего с той сладостной комой, что была обещана в начале.       Настало время спасать себя. — Лайонесс, стой, не кипятись… — выпалил Акс в тот момент, как Леоне уже собиралась перейти в вербальную атаку. — Всё не настолько ужасно. Мы ведь можем и придумать… что-нибудь.       Судя по взгляду Львица из Альфа Тинс и так кое-что задумала. А именно — расправу.       Но всё-таки голос сердца на мгновение перекрыл гул эмоций: если уж она и убьет этого придурка, то пусть хоть напоследок выскажется до конца. — Например? — чуть ли не прорычала Кэт, вновь наклоняясь к его лицу.       И при этом начисто забыв и о позе, в которой они с Меннингом находились, и о том, что почти-что-нагота и так практически начисто лишила джоланиста умения цельно излагать свои мысли. — Эм… Ну… — мучительно затянул Аксель. Под давлением гневного взгляда и горячего тела на груди все слова позорно разбежались.       Черт, да он ведь тоже не просто так поддался на эту дурацкую провокацию!       Наоборот, выигрыш бы очень хорошо смог оплатить им романтические выходные, где-нибудь подальше от любимых, но жуть каких надоедливых друзей!       Что такого плохого, что он просто хочет провести несколько дней (и ночей!) лишь со своей девушкой?!       Был бы неплохой сюрприз.       Жаль только, Кинг с Шарком, заразы, сыграли на ее азартности раньше…       Но всё это пролетело единым калейдоскопом лишь в мыслях. На деле же ничего кроме междометий Лайонесс не получила. И ждать больше определенно не собиралась. — Очень дельная мысль, — ядовито откликнулась она, сузив глаза: точка кипения была как никогда близко.       В этот раз джоланисту не оставили даже на звуки: практически сразу альфагерл отвоевала права на реплики себе.       И выдала максимально ровно, насколько вообще была способна в таком состоянии: — Знаешь, Акс, иди-ка ты нафиг.       Если бы не убийственный взгляд девичьих глаз, Меннинг бы рассмеялся от абсурдности ситуации. Как-никак именно у него шансов уйти сейчас было меньше всего.       Но вместо этого пришлось давить максимально милую улыбку. И надеяться, что хотя бы она отодвинет чуть-чуть нависший над его головой Апокалипсис. — Я же привязан, — мягко напомнил Аксель, демонстративно пошевелив запястьями: от движения «кандалы» переключились на другой режим и теперь весело пестрели разноцветными бликами во все стороны.       Лайонесс не проняло. — Вот только не надо делать из меня еще большую дуру, Меннинг, — выдала она, с каждым словом повышая голос все больше и больше. — Или ты серьезно думаешь, будто я поверю, что умеющий телепортироваться мастер Джо-лан не справится с гребанным проводом?!       Последнее слово отскочило от стен со звонким эхом, заставив вышеупомянутого мастера поморщиться.       Именно эта заминка оказалась последней в роковой череде сегодняшних случайностей.       Лайонесс, окончательно утонув в смущении и гневе, отреагировала излишне импульсивно. — Так, с меня хватит. Спасибо за вечер, милый, — прошипела альфагерл, чуть ли не мгновенно отскочив от кровати с «жертвой» к входной двери. — Я всё поняла. Что ж, пойду лично поздравлю Хоука с победой, он заслужил!       И даже не размениваясь на такую ерунду как прощальный взгляд, вылетела пулей за порог. Как была. В одном полупрозрачном белье.       Меннинга же, напротив, хлопок двери будто бы привел в себя. По крайней мере мозг оперативно собрался из розового киселя в нечто более работоспособное. Джоланист было рванулся следом, но лишь потерял драгоценные секунды на судорогу — тело, ожидая совсем другое продолжение вечера, к такому было просто не готово.       Лайонесс ошиблась: гирлянды оказались прекрасными кандалами даже для мастера Джо-лан. Черт бы их побрал.       Тем временем Леоне и не думала останавливаться.       Лайонесс на эмоциях вообще в АТОМской среде чуть ли не стихийным бедствием, разрушительность которого могла переплюнуть разве что катастрофа «Акс в бешенстве», да и то далеко не всегда. Но там, где справлялись транс Джо-лан и медитации, пылкий латиноамериканский темперамент только набирал обороты еще больше.       Потому Лайонесс искренне считала, что свести счеты с этим злополучным пари прямо вот сейчас — просто офигеть какая чудесная идея.       И задуматься Каталина ну никак не могла себе позволить. Иначе бы умерла на месте. От стыда.       Черт ее дернул вообще послушать младшую с ее шуточками! И вообще влезть в этот дурацкий спор! Да он ее даже и не касался, это идиоты-друзья никак не могли справиться с впечатлениями от изменений в команде и удумали бесстыжую дурь!       Черт! Черт! Черт!       Вулкан в груди все не желал успокаиваться. Образованный из удушающего смущения, на выходе он представлял из себя настоящий взрыв из гнева, возмущения и оскорбленной гордости.       Так что здравые мысли не просто покинули чат. Они перерезали все провода и уехали тихариться в бразильские джунгли, надеясь, что до них вообще дело не дойдет в ближайший месяц.       А потому Лайонесс, влетев в гостиную как полноценная фурия, и не подумала обращать внимания на шок своих друзей. А он был, прямо сказать, показательным: Кинг беззвучно открывал рот, не в силах что-либо сказать; Шарк уронил игровой джойстик из рук на пол, а Хоук так вытаращил глаза, что ресницами почти достал до бровей, которые еще минуту назад собирался выщипывать.       Нет, не то чтобы дорогие друзья пребывали совсем уж в неведении: пари шло полным ходом, все стороны использовали козыри, да и коварный видок Каталины намекал, что развязка не за горами. Потому, когда из комнаты джоланиста стали долетать отзвуки очень эмоционального разговора, троица против воли прислушивалась, гадая, кто из них ближе к победе.       Но вот чего уж они точно не ожидали, так это наглядного подтверждения в виде Лайонесс в кружевном белье.       Разъяренной Лайонесс. И в очень развратном кружевном белье. —Хоук, поздравляю! Ты выиграл этот гребанный спор! — рявкнула Кэт, словно в ее появлении не было ничего необычного. — Ну нифига ж себе, — наконец, обрел дар речи Кинг, выпав в осадок то ли от вида подруги, то ли от сюра ситуации.       Шарк отмер следом, но в другом ключе: щелчок камеры его телефона раздался в гостиной полноценным пистолетным выстрелом. Кингстон и Хоукс тут же скосились на него с суверенным ужасом. А Лайонесс…       Лайонесс лишний раз продемонстрировала, что в данный момент была абсолютно не в себе. Потому что эта фотоохота ее не заинтересовала от слова совсем. Слишком много претензий надо было высказать в сторону другой персоны: — …чтобы я еще хоть раз подумала о чем-то подобном с этим… этим…!       Тут альфагерл задохнулась, словно была не в силах подобрать достойное описание для любимого.       К счастью, напрягаться остальным не пришлось: Аксель таки сам объявился во плоти.       И тут же поднял градус всеобщего шока до небывалых высот. — Нет, извини, Хоук: ты проиграл! — крикнул он прямо из-за спины девушки и сразу же забыл о Заке и остальных друзьях: нужно было спасать свою жизнь.       Повезло, что джоланистские рефлексы не подвели. И прежде, чем Кэт успела осознать, кто так нагло влез в ее гневный монолог, она уже оказалась заарканена чем-то гибким и светящимся. Парни лишь мгновение спустя осознали, что это вообще-то новогодняя гирлянда, оказавшаяся у командира непонятно откуда. В этот момент Акс успел перетянуть свободным концом проводом поднявшееся (наверняка для пощечины) девичье запястье и рывком притянул альфагерл прямо к себе. — Родная, давай отмотаем на десять минут назад. Никаких пари, никаких увёрток, только ты, я и эта светящаяся хрень. Ты меня поймала, я добровольно сдаюсь. А всё остальное пусть катится прямиком к чертям!       Неизвестно, что именно так поразило Леоне: слова, праздничные кандалы или поцелуй, которым Меннинг поспешил зафиналить свою речь, но факт оставался фактом — она застыла.       То есть максимально упростила выход из ситуации для одного умеющего телепортировать себя и других воина Джо-лан.       Уж этим подарком Судьбы Акс поспешил воспользоваться без промедления. Отписав в сторону друзей ёмкое «Свалите», он тут же перенес себя и драгоценную ношу прочь со сцены. Только гирлянда и успела мигнуть огнями напоследок.       В гостиной же после повис ступор. Долгий. — Дела-а… — наконец, прервал тишину Шарк, все также не отводя взгляда от того места, где недавно стояла гневная Львица. — Не знаю даже, завидовать Аксмэну или сочувствовать. — А? — отреагировал следом Хоук, причем больше рефлекторно, чем осознанно. — Ну, знаешь, с одной стороны… – тут серфер замахал в воздухе руками, изображая женский силуэт с большим бюстом и задницей. — А с другой — она ж его прибьет.       Тут, будто в подтверждение сказанного, из комнаты Меннинга долетел красноречивый «бамс» и звук чего-то разбитого.       Это окончательно развеяло царившее в комнате оцепенение. — Так, не знаю, как вы, а я, пожалуй, пойду погоняю, может, даже у зоопарка, — резко засуетился Кинг, мгновенно распихивая пульты, подушки и Шаркера по разным сторонам от себя. — Ой, чувак, за что… и ты серьезно, что ли? — Ки-инг, кто бы мог подумать, что тебя так смущают проявления романтики, — поддел уже Хоук, который тоже не понимал таких резких сборов.       Кингстон посмотрел на них как на идиотов. — Меня пугает конкретно их романтика. Потому что, если вы еще не соотнесли факты вместе, наши голубки либо разгромят всю базу в спорах, либо будут наверстывать упущенное и, зная Лио, очень громко. И даже если наши нервы каким-то чудом останутся целы после такого, то напомню: потом они обязательно вспомнят о стрип-шоу перед нами. И начнут устранять свидетелей. Особенно тех, что еще и фоток успели наделать. — Да ладно тебе, Кинг, — беспечно среагировал Шарк, — не нагнетай. У них так много дел, что это еще не скоро произойдет… — А ты все-таки намерен дождаться? — со смешком поинтересовался здоровяк, запихивая ключи от квадрацикла в задний карман.       Шаркер пожал плечами. — Просто думаю, что ты преувеличиваешь.       Хоук быстро-быстро захлопал глазами. Кинг посмотрел на Шаркера с некоторым волнением — дескать, друг, с тобой все в порядке? Не заболел?       Серфер поспешил дополнить свою точку зрения: — Посуди сам: у них было несколько лет взаимного воздержания, и сейчас они заимели возможность все наверстать. Будут ли эти голубки вообще о нас думать? Мне кажется, они в любовном трипе обо всем забудут.       Кинг тяжело вздохнул. — Даже если и так, ты, что, намерен слушать, как Акс и Лайонесс наверстывают?       Последняя фраза заставила Шарка картинно поморщиться, а летчика привела в чувство. Почти не двигающийся Хоук резко пришел в движение и засуетился в сторону выхода. — Я пас, — кинул он через плечо и быстро скрылся за дверью в неизвестном направлении.       Олли почесал затылок и задумчиво присвистнул. — А как мы поймем, что апокалипсис миновал? — Я бы не хотел получать персональное уведомление об окончании, если честно, — твердо заявил Крей, уверенно направляясь в ту же сторону, где исчез Хоук. Шаркер неторопливо плелся за ним, видимо, еще не приняв окончательного решения, но уже потихоньку понимая, что его друг все же прав. — Но и вернуться раньше времени как-то тоже не улыбается, — подытожил блондин, — хотя будет обидно, если ядерный взрыв произойдет всего минут через пять… — Шарк, — спокойно сказал Кинг, придерживая дверцу, — вырубай фантазию… Олли поднял руки в примирительном жесте и широко улыбнулся. Здоровяк качнул головой, и Шарк быстро нырнул за порог. — И настоятельно рекомендую избавиться от улик. Телефон можешь хоть закопать, но Лайонесс не должна увидеть фото, ясно тебе?       Шарк протянул слишком уж жизнерадостное “Угу”, чтобы оно могло хоть кого-то обмануть. Кинг бросил на товарища тяжелый многозначительный взгляд, но ничего больше говорить не стал: за дверью послышался шум, и ребята поспешили ускорить процесс самоустранения.       Потому что инстинкт самосохранения перевесил внутреннюю радость за неожиданно удачно сложившуюся личную жизнь друзей.       Как, впрочем, и всегда.