once upon a dream

Дьявол сделал Малкольма свободным. Дьявол освободил мужчину от тяжелой ноши родителя-одиночки и дал новый облик, разрешил ему царствовать в собственных владениях. Дьявол, прокляни его Нетланд, подарил Питеру Пэну новую жизнь, но забыл отрезать привязанность к старой, тем самым взяв с заколдованного подростка обещание, за которое тому прийдется расплачиваться целую вечность: "Если твой единственный сын подастся чувству печали по тебе и слезами своими потревожит волшебный остров, то ты вернешься домой, Питер, невидимый и без магии, чтобы успокоить его и не распугать остальных детей. Иначе цепи переломают тебе кости и обратят свободного призрака внутри в никчемную пыль". И Питер подчинился, отправив тень в деревню, он бросился на поиски волшебной пыльцы, чтобы самому прибыть туда утром и остаться до самой ночи. Оставить потеряшек здесь ради другого надоедливого потеряшки, который продолжает отравлять королю жизнь даже после долгого расставания с ним. Никчемный ребенок. Никчемный Румпель и его никчемная вера в то, что отец всегда будет рядом и сделает все ради благополучия "любимого" сынишки, что никчемный во всех смыслах отец вернется нему. Но Питер Пэн ненавидит возвращаться, у Питера Пэна нет больше места под названием "дом", нет любимой жены, бросившей семью почти сразу же после рождения первенца, нет того самого первенца, чья жизнь теперь сводится к жалкому существованию. К существованию без матери и отца, которым он стал неинтересен и которые без сожаления забыли про родную кровь, как только появился шанс на более приятное времяпрепровождение. Но почему же так больно мириться с этим?.. - ПРЕКРАТИ сейчас же! - пульсирующая боль в локте заставляет его отпрянуть от дерева и, наконец, взглянуть на повзрослевшего за месяцы разлуки Румпеля, порезавшего палец заостренным концом палки. Мальчик от страха начинает рыдать еще громче и зовет на помощь. Невидимка позади силится подняться на ноги, но, увидев на траве свежие капельки крови, откидывается назад и изрыгать проклятия из-за хруста в теле. В какой-то момент юноше удается различить слова молящего через рваные вздохи и почувствовать, как немеют пальцы на обеих руках. Становится по-человечески больно. - Пожалуйста, помогите, помоги, отец! Прошу-у-у!!! "Боль - ваше общее проклятие. Но только от него будет зависеть твое бессмертие, о царь лесов и бродяг. От него будет зависеть напряжение в твоих костях". Становится по-человечески жалко, когда измазанные в крови и в грязи руки обнимают испуганного заревыша сзади, и шатен ласково шепчет сыну на ухо: - Прости, милый, но ведь у ребенка не может быть ребенка. - Папа? Это правда ты? И боль, Нетланд возьми, мгновенно исчезает, золотые цепи за запястьях расслабляют мертвую хватку. И пора бы вновь возненавидеть Румпельщтильцхена за то, что заставил отца так мучительно страдать, и вытолкнуть из родных объятий, но Питер с неловкой улыбкой целует чуть выше уха и соприкасается пыльной щекой с точно такой же пыльной щекой своего малыша. Пусть время и вечность подождут, пусть они с тенью залетают сюда почаще. Потому что проклятие связывает их с сыном по рукам и ногам, а противостояние ему, наоборот, лишь усугубит шаткое положение местного лесного короля. Пусть кости перестанут хрустеть, а слезы будут блестеть в глазах ребенка лишь тогда, когда тот смеется. Пусть быстрее свертывается кровь и уходит боль. Пусть семья все-таки воссоединится, а цепь вокруг папы разорвется ради того, чтобы папа всегда был рядом (даже будучи в столь молодом теле) и мог наблюдать за мальчиком не только в качестве невидимки. Только так они будут по-волшебному счастливы. Только так плохой дьявольский дядя пойдет лесом и оставит их семью в покое, не оставив после себя ни сломанных костей, ни цепей на запястьях. Проклятье же пусть остается, но не приносит папочке боль, такое проклятье даже ему на пользу.