once upon a dream

На свое двенадцатилетие Гарри загадывает падающую звезду. Он распахивает трепещущие от легкого волнения ресницы и задувает свечи на праздничном торте, тотчас ловя на себе заинтересованные взгляды присутствующих в комнате детей. - Но почему именно падающую? - естественно интересуется Рон с набитым ртом, когда миссис Уизли снова предлагает ему добавку, и переводит удивленный взгляд с именинника на отца. Он-то давно уже убежден: в таком юном возрасте интересоваться чем-либо даже полезно, это по-ребячески интригует. - Потому что она останется со мной, Рон, и я не позволю ночному небу вновь забрать ее у меня, - отвечает второй мальчишка и с некой тревожностью смотрит в полуоткрытое окно. Время поджимает. Вот-вот на великом небесном куполе засияют бледнолицые звезды и улыбнутся ему загадочной улыбкой уставшего за день месяца. Вот-вот одна из небесных светил вырвется из непроглядной тьмы и устремится на Землю. Устремившись туда, она будет падать и падать, покуда палочка величайшего волшебника не коснется ее сердцевины и не обратит саму звезду в драгоценные камни, а затем камни превратятся в серебряную пыльцу. И из серебряной пыли этой появится новая Мантия-невидимка - один из Даров смерти. - Отец рассказывал мне об этом, - гордо заявляет Драко Малфой гриффиндорцам на перемене и смотрит на двух товарищей так, словно они осмелились задать ему этот глупый вопрос лично, - поэтому даже думать о ней забудь, Поттер. - Таким, как ты, она никогда не достанется. Слышал, Уизли? Ни-ко-гда. - Никогда, - вслух повторяет зеленоглазый и вовремя вклинивается между однокурсниками, вставая спиной перед раскрытым настежь окном. И не видя сейчас самого главного в жизни: одиноко падающую звезду, удачно скрывающуюся за серыми облаками. Самую яркую звезду в его прошлом и настоящем. Самая яркая звезда находит юного волшебника в четырнадцать лет, рычит чернильным псом и в лохмотьях бросается на школьного учителя, который в полнолуние воет на луну и разрывает все живое и который по совместительству является чужой звезде старым другом. Третьим Мародером. И вторым школьным приятелем Джеймса Поттера. - Ремус Люпин - оборотень? И Лунатик? - В каком-то смысле, - у звезды животные повадки вполне уживаются с человеческой натурой. И Поттер младший с удовольствием бы поинтересовался, куда делись вчерашние шерсть и блохи, но он только шагает вчерашней собаке навстречу, тянет с придыханием: "Сириус, наконец-то!". И заключает в родные человеческие объятия. - Ох, как ты вырос, сынок, возмужал! - Наверное, ты помнишь меня младенцем? - Я помню тебя младенцем, любившим засыпать у крестного на груди и выпрашивать у него лишнюю бутылочку молока, - ухмыляется мужчина, но в глазах у него плещется неимоверная грусть-тоска, которая колет изнутри, съедает. Она не знает о звезде, не знает, что, стоит только Гарри ободряюще обхватить мечту за плечи, как внутри все наполняется лунным светом и исчезают смерти. У Блэка остаются одни воспоминания - у Гарри остается звезда. И Война, наступающая обоим на пятки. Война забирает у Бродяги время, а Сириус забирает молодого Сохатого на ночную прогулку, намереваясь найти созвездие Большого Пса раньше подростка. Сириус падает на траву и тыкает пальцем в темноту, довольно скалясь: - Нашел, я нашел его, Гарри! Смотри-ка. Темноволосый наколдовывает чашки с какао и вглядывается в фиолетовую синеву, приспуская очки на переносицу. Другой же крутит палочкой и взрывает огненный фейерверк в воздухе, задорно подмигивая охнувшему от удивления гриффиндорцу: - Чтож, время практиковаться в фокусах, мой мальчик. Может, продемонстрируешь? - Как скажешь. Тут же сияющий мячик отскакивает от магического дерева и катится к черным лакированным туфлям, оставляя после себя звездную пыль. - Знаешь, Большой Пес, а я ведь не позволю ночному небу вновь забрать тебя у меня, - обещает Поттер и перемещается крестному отцу на колени, прикрывает глаза. - Никогда, - отвечает Сириус и поднимает глаза к звездам. Те почему-то зовут его обратно. Еще через год звезда в его сияющей груди внезапно гаснет. Беллатриса запускает в кузина зеленый луч смерти. Гарри распахивает слезящиеся глаза от ужаса и просыпается в собственной постели. В нос ему ударяет стойкий запах шерсти, влажной от утренней росы. На соседней подушке громко храпит Бродяга в анимагической форме. Его счастливая упавшая звезда.