Танец с глефами. Том II

К Локи Сиф больше не подходила. Несмотря на то, что очень хотелось. Он же наоборот вдруг сделался очень приветлив и чуть ли не заигрывал с нею у всех на виду, но ни разу не дал повода остаться наедине, сразу исчезал. А потом и вовсе перестал попадаться на глаза. Что его нет в Асгарде, она поняла только из разговора Тора с Фандралом. Кажется, он опять отправился в Мидгард, и кажется, по поручению отца. И ей почему-то стало обидно. Чуть ли не до слез обидно. Нет, она ни на миг не засомневалась, что поступила правильно, отказавшись от его предложения. Но вечером того дня, она с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться в подушку. «Ненавижу, ненавижу тебя, Локи!» – повторяла она. Наутро сама удивилась охватившей ее накануне истерике, но после обеда сорвалась и наорала на прислугу, которая слишком уж лениво прибиралась в ее покоях. Ко всему прочему Сиф обнаружила, что она с большой неохотой встает по утрам. И физические тренировки выматывают ее больше обычного. «Что со мной?» – думала Сиф, оглядывая тренировочное оружие и чувствуя, что его вид не вызывает у нее ничего кроме тошноты. На свою же боевую глефу она вообще боялась взглянуть. Она никогда не забудет, кто ее подарил. И как бы глефе не пришлось испытать не себе всю ярость валькирии, предназначенной для дарителя… Однако рассудок подсказывал Сиф, что второе подобное оружие найти ей будет ох как нелегко. И если вдруг придется быстро собираться в бой, то никакому другому оружию она не сможет довериться. Поэтому верная глефа была убрана подальше с глаз. А к тренировочному оружию Сиф никакой привязанности не чувствовала, и пара мечей уже была сломана ею. «Может, мне вообще не стоит выходить на площадку?» – думала она, однако все равно брала меч и щит и шла. Потому что это лучше, чем сидеть одной у себя, сдерживая то слезы, то приступы тошноты. Последние стали мучить ее пару дней назад, и она все гадала, что же она такого могла съесть, что ее так мутит? И в такие моменты она завидовала всем обычным девушкам, предпочитающих иголку с ниткой мечам. Мать с детства говорила ей, что шитье – лучший способ успокоиться и отрешиться от всех волнений. Сиф этого не понимала никогда, ее наоборот бесила монотонная кропотливая работа. И сейчас ей действительно было жаль, что это так. Если бы она могла посидеть у камина, с шитьем или вязанием в руках, с мурчащей кошкой на коленях… Ей почему-то казалось, что от этого стало бы легче. Но она не могла. Почему? Она не задавалась этим вопросом. Просто – не могла. И поэтому шла успокаиваться так, как умела – драться. – Сиф, держи удар! – недовольно окрикнул ее в очередной раз Тор. – А то я решу, что ты как и Фандрал не выспалась. Или вы не выспались оба потому, что были заняты одним и тем же делом? Шутки у Тора плоские, одни и те же и совсем не смешные, – подумала Сиф. Можно было бы сострить в ответ. Или разозлиться и напасть на него с удвоенной яростью. Не хотелось ни того, ни другого. Был бы здесь Локи, он бы придумал, что ответить ему, и тогда уже Тор сам бы разъярился еще больше… Хватит про Локи!!! – прервала Сиф сама себя и, разозлившись, замахнулась мечом в полную силу. Слова Тора все-таки достигли цели, хоть и не совсем так, как он предполагал. И это так в стиле Локи. «Локи! Нет! – мысленно простонала она. – Что ж ты не оставляешь меня, проклятый маг!» – Сиф! – крикнул Тор, едва успев изменить направление удара, чтобы не причинить вреда снова зазевавшейся девушке. – Я в порядке, – ответила Сиф, глубоко вдыхая и сдерживая новый приступ тошноты. Сейчас… Отойти на шаг назад. Сделать еще один глубокий вдох. Закрыть глаза, сосредотачиваясь. Поднять меч. – Сиф!.. Сиф… – голоса врываются в голову как будто издалека. Такие странные интонации. Испуганные. Нечасто Тора можно услышать испуганным… – Сиф! – удар по щеке. Сиф открыла глаза. Звезды в сверкающем темном небе. Такое небо есть только в Асгарде. – Сиф, что с тобой! – растрепанная голова Тора загородила половину неба. Смертные могут видеть звезды только по ночам. А нас, кто видит их постоянно, они называют богами… – Я в порядке, – ответила она. – Сейчас… – Ее надо отнести к целителям! – раздался грубый голос Огуна. – Сам вижу! – огрызнулся Тор. – Не надо, я сама, – попыталась возразить Сиф и даже села невероятным усилием воли. И не надо к целителям, она сейчас дойдет до своей комнаты и отлежится там, и завтра… Додумать Сиф не успела. Ее все-таки скрутило и вырвало. Сгорая со стыда и дрожащей рукой вытирая рот, она отползла назад, уже понимая, что самостоятельно идти не сможет. И когда Тор подхватил ее на руки словно пушинку и понес, только слабо прошептала: – Наверное, все-таки чем-то отравилась… Главный целитель выгнал перепуганных мужчин за порог и сказал, чтоб они тут не ждали. Если что-то серьезное, он их сам позовет. Но скорее всего, их боевой подруге потребуется всего лишь покой. Сиф лежала на узкой, но удобной кровати в его покоях, и покорно ждала приговора. Как у преступника, знающего, что его ждет смертная казнь и ничего иного, у нее не осталось ни одной мысли, ни одной эмоции… Она не хотела думать о том, что услышит, но когда услышала, ей показалось, что она знала об этом с самого начала. Целитель обследовал все ее тело, задержался ладонями над животом. – У тебя будет ребенок, – тихо произнес он, взяв Сиф за руку. И именно этот жест не дал ей тут же вскочить и закричать. – Нет, – сказала Сиф, твердо и решительно. – Ты беременна. Уже больше месяца. «Пять недель и четыре дня», – мысленно уточнила она. – Этого не может быть, – сказала она вслух. – Но это так. Поверь моему опыту… – Сделайте, чтобы это было не так, – попросила Сиф. – Что? – брови целителя поползли вверх. – Сделайте, чтобы я больше не была беременна, – тихим уверенным голосом произнесла Сиф. – Вы ведь можете это. – Девочка, послушай, – лекарь взял обе ее ладони и по-отечески тепло их пожал. – Ты сейчас плохо чувствуешь себя. Ты сейчас в смятении. Потому что ты не готова к такому. Но не принимай поспешных решений. Погоди. Подумай. Прислушайся к себе. Свыкнись с мыслью, что ты больше не одна, и в тебе есть маленькая жизнь… – Я не хотела этой жизни!!! – закричала Сиф. – Я воин! А не племенная сучка, чтоб вынашивать отпрысков… – она вовремя спохватилась, чтоб не сказать «мага и обманщика». Никому не стоит знать, чей ребенок у нее под сердцем. «Локи! Проклятый Локи! Убью тебя! Кастрирую! Вырву руки! Почему ты не сотворил в тот раз свое заклятье!!!» – Сиф зажмурилась, чтобы не расплакаться. Жар той ночи даже из воспоминаний заставил ее тело вздрогнуть. – Я не хочу носить этого ребенка, – повторила она, стараясь, чтоб голос звучал спокойно. – Вы можете это сделать? Целитель молчал, внимательно и мягко, словно с укоризной глядя на нее. – Можете? – повторила она. – Могу, – наконец кивнул он. – Но я хочу, чтобы ты сначала хорошенько все обдумала. Он встал, отошел к своему столу и вернулся с небольшой чашкой в руках. – Выпей это и поспи, – он поднес чашку к губам Сиф. – Утром тебе будет легче. И ты мне скажешь свое окончательное решение. – Оно не изменится. – И все же. Чашка настойчиво толкнулась в ее губы, и Сиф проглотила ее содержимое. – Спи, – сказал целитель. – Тебе нужно отдохнуть. Я сейчас позову своих помощниц, они помогут тебе раздеться. А потом ты заснешь, и пусть тебя ничто не тревожит. До утра. Сиф кивнула. Тяжесть уже начала заливать ее голову. И она едва запомнила, как девушки снимали с нее боевую одежду и облачали в просторную рубаху из нежной приятной коже ткани. И действительно все мысли, заботы и страхи покинули ее голову и душу. Кроме одной. Локи. Локи. Локи… – Локи… – позвала она, почувствовав, что рядом с ней кто-то сидит и осторожно касается ее руки. Но открыла глаза и обнаружила, что это всего лишь седобородый целитель. Из-за закрытых ставен комнатку заливал яркий утренний свет. Стало быть, она действительно проспала всю ночь. И это уже обещанное утро… – Как ты себя чувствуешь? – спросил лекарь. – Лучше, чем вчера, – ответила Сиф. Однако не сделала даже попытки встать. Целитель снова подал ей чашку. – Это укрепляющая настойка, – объяснил он. – В твоем состоянии нужно… – Когда вы меня избавите от этого состояния? – спросила Сиф. Целитель тяжело вздохнул. – Выпей, – попросил он. – Когда? – настойчиво повторила вопрос Сиф. – Я не хочу, чтобы меня отпаивали каждое утро травками. Я воин и должна как можно скорее вернуться в строй. – Леди Сиф… – Я не хочу этого ребенка, – четко произнесла она, приподнявшись на локте и заглядывая лекарю в глаза. Он отвел взгляд и покивал головой. – Выпей это сейчас, – сказал он. – Прежде чем вытравить плод, я должен убедиться, что в остальном ты здорова. Чтобы не было… осложнений. Сиф обдумала его слова. Кивнула: – Я понимаю. И взяв чашку у него из рук, выпила ее содержимое. – Я сейчас прикажу принести тебе поесть, – лекарь забрал чашку и встал. – Останешься здесь до вечера, я понаблюдаю за тобой. И если все будет хорошо, и ты… – Я не передумаю! – Я исполню твое желание. – Спасибо. Он еще немного помялся, крутя в пальцах пустую чашку. И уже дойдя до двери, обернулся и спросил: – Может, следует сообщить… – Нет! – Сиф прервала его, наверно, слишком резко. – Никому ничего не говорите. Если кто-то спросит, скажите, что я отравилась сильно… чем-то… Придумайте сами, чем, вы в этом лучше меня разбираетесь. – Но принц… – И принцу Тору тоже. Успокойте его, что он не виноват в моей болезни. Целитель как-то странно на нее посмотрел, но кивнул и, не говоря больше ни слова, вышел. «Двусмысленно получилось, – запоздало сообразила Сиф. – Ничего, если слухи просочатся, пусть лучше думают на Тора». Она чувствовала себя вполне хорошо, хотелось встать и пойти прогуляться, но нежелание кого-либо видеть и говорить о вчерашнем происшествии перевесило, и Сиф осталась в комнате дома целителей ждать вечера и своего избавления… «Убью тебя, Локи…» – в тысячный раз уже думала она, вздрагивая от каждого шороха за дверью и под окном и боясь, что он окажется звуком шагов младшего принца. Если бы он сейчас был в Асгарде, он был бы уже здесь. Она почему-то знала это. Но он слишком далеко, и вряд ли кто-то пошлет ему весть… И хорошо. Потому что она действительно не представляла, что тогда делать. Да и некому посылать весть. Целитель, даже если он о чем-то догадался, вряд ли осмелится, а больше никто и не знает… Разве что всезнающий Хугин может рассказать, и ей казалось даже, что он пролетал мимо ее окна, но не задержался. И ведь он поклялся, что не допустит больше, чтобы они были вместе. Значит, и он не скажет… Очередной шорох шагов за дверью, кто-то остановился… Дверь скрипнула, приоткрываясь… Сиф подскочила, едва успев сдержать возглас: «Локи!» Главный целитель вошел и осторожно притворил за собой дверь. Сиф зажала рот рукой, ругая себя последними словами. Дура, какая же она дура! – Я хочу еще раз услышать твой ответ, дитя мое. Сделанного не воротишь и, возможно… – Я не поменяла решения. Я хочу избавиться от ребенка, – уверенно и четко произнесла Сиф и лишь потом заметила, что держит ладонь на животе. Словно надеясь почувствовать там что-то. – Что ж… Пусть будет так, – сказал целитель. – Но я хочу предупредить. Это будет не легко. И, возможно, больно. – Я не боюсь боли. – И я опять запрещу тебе на несколько дней нагрузки. Как тогда, перед твоим Посвящением… Когда тебя тогда принес ко мне принц Локи… Что же с тобой было? Сломанные ребра? Что-то я запамятовал такие подробности… Локи. Имя, произнесенное вслух, словно яркая вспышка выжгло все остальные слова. И Сиф только беспомощно кивнула. – Я готова ко всему. Только давайте поскорее начнем… Ожидание выматывает хуже боли. – Я сейчас соберу все, что нужно, и быстро вернусь, – пообещал целитель. Сиф легла обратно на кровать, вытянувшись на спине, и неотрывно смотрела на дверь. «Принц Локи принес тебя… Принц Локи… Локи…» «Это все беременность», – сказала она себе. Она помнила, мать ей рассказывала еще во времена ее отрочества о том, какая судьба ждет женщину, каково это выносить и родить ребенка… «Как будто в тебе два человека борются, – говорила тогда мать. – Это душа твоего ребенка стучится в тебя, и вносит смуту в твою собственную душу. И ты порой сама будешь удивляться, как ты могла что-то сделать или сказать накануне. Но это и связывает ваши души потом навечно. Мать всегда будет чувствовать своего ребенка, где бы он ни был…» «Прости, мой маленький… – Сиф гладила себя по животу, не чувствуя, как из уголков глаз к вискам сбегают слезы. – Прости, но так будет лучше для всех нас… Прости». Дверь снова открылась, впуская целителя с полной сумкой каких-то снадобий, и замок защелкнулся. Никто больше не войдет, пока все здесь не будет кончено. Можно больше не прислушиваться к шорохам. – Ты готова? – спросил целитель, присаживаясь на край постели. – Да. – Уверена? – Да. – Тогда пей, – он подал ей склянку. – Я погружу тебя в сон. Чтобы ты не чувствовала боли. Да и видеть тебе тут нечего. Сиф протянула руку и почему-то заколебалась. – Пей. Не бойся. «Я валькирия. Я ничего не боюсь». И она выпила лекарство. И следом еще одно, спешно поданное ей целителем. – А теперь спи… Когда ты проснешься, все будет уже позади, – он подхватил ее под голову, чтобы помочь осторожно лечь на подушку. Но еще удерживаясь на краю сознания, Сиф успела услышать за дверью чьи-то шаги. Локи. Локи… Локи! У нас будет ребенок! Да неужели? Всегда мечтал о сыне! Надеюсь, будет сын? Как ты хочешь, дорогой. Я хочу сына. – Он встает перед ней на колени и нежно целует в живот. Она запускает пальцы в его волосы, снова отросшие и кудрявые, и ерошит их. Значит, будет сын. Назовем его Том. Том! – Локи довольно хохочет. – Пусть будет Том! Раз это имя подошло мне, подойдет и моему сыну. Том Локиссон! Том! – сероглазый мальчишка с золотистыми волосами оборачивается и с озорным смехом бежит к ней. Сиф легко подхватывает его на руки и смотрит, как он показывает ей прилипшие к мокрой ладошке разноцветные чешуйки. В озерах Альвхайма по-прежнему много рыбы. И Локи учит сына управлять своей силой, чтобы ловить ее голыми руками. Но ей пока удается ускользать. Из этих чешуек Сиф учит его складывать мозаику, а Локи запечатывает магией, чтобы они сохранились, и украшает ими стены их жилища. Когда Том вырастет, он, конечно, поснимает всю эту ерунду и спрячет в дальний чулан. Но пока его, как и родителей, распирает от гордости. Мы поедем в Диснейленд? – спрашивает он за ужином. Зачем? – искренне удивляется Сиф. – Твой отец может показать тебе такие фокусы, которых смертные даже придумать не могут! Ты и сам скоро научишься делать их! Но там же красиво! И там делают сахарную вату! – неожиданно встает на сторону сына Локи. – Я тоже хочу в Диснейленд. А на обратном пути мы завернем в Свартальфхайм, – добавляет он, наклоняясь к ней и касаясь губами ее уха. – Пусть гномы выкуют для нашего сына первый учебный меч, чтобы ты начала учить его азам воинской премудрости… Или ты начнешь сразу с глефы? И снова жаркое солнце и песок американской пустыни, посреди которой раскинулся сказочный город с невероятными аттракционами. Локи, снова прячущийся под широкополой шляпой и черными очками, лениво пробующий все подряд местные напитки, появившиеся со времени их последнего визита… Шум и гам детских голосов, который теперь не надоедает, потому что из него все время совершенно четко выделяется один… Мама! Смотри, я человек-паук! Папа, ты видишь, я Халка одолел! Мама, пока-а-а!.. – Он машет рукой и улетает в небо на очередной карусели, и его счастливый смех уносит ветер. Попробуй, очень неплохой напиток, – Локи подносит к ее губам высокий стакан с соломинкой, и она тянет через нее сладковатую жидкость. Действительно приятный вкус. Без алкоголя? Алкоголь будет вечером. Когда Том ляжет спать. А мы пойдем на танцы. Ты же потанцуешь со мной? Конечно. Он улыбается в ответ, и она снимает с него очки – чтобы видеть улыбку не только на губах, но и искрящиеся зеленые глаза и милые морщинки вокруг них. Так он улыбается только ей. Я люблю тебя, Локи. Локи… Сиф открыла глаза. Свет снова заливал все вокруг, мешая что-то разглядеть. Голова была тяжелая, словно у куклы, набитой ветошью, в горле пересохло, и было никак не вздохнуть полной грудью. – Доброе утро, леди Сиф, – позвал знакомый голос. Прежде чем она успела сообразить, кто это, ее под затылок подхватила чья-то уверенная сильная рука и приподняла. К губам поднесли чашку. Знакомый вкус. Знакомая ситуация… Сиф подняла глаза на главного целителя. Вопросительно посмотрела, не решаясь сказать ни слова. Кажется, горло еще не до конца проснулось, и голос сейчас будет хрипеть… – Все прошло удачно, – сказал он. – Тебе больше не о чем волноваться. Пей до конца. Тебе нужно восстанавливать силы. Полежишь сегодня полдня здесь, под моим присмотром. Потом можешь вернуться к себе. Но – слышишь? – несколько дней полного покоя! Даже бегать нельзя. Иначе велика вероятность потом слечь надолго. Ты же этого не хочешь, верно? – Я… исполню ваши предписания в точности, – ответила Сиф. Голос все-таки хрипел. – Вот и хорошо, – он ласково потрепал ее по плечу. – Сейчас пришлю к тебе своих девочек, они напоят тебя и помогут со всем, чем нужно… – Спасибо. – Целитель… – окликнула она его нерешительно, когда он уже подошел к двери. – Да? – А вы… сказали принцу… – Принцу Тору я сказал, как мы и договаривались, что ты отравилась. Он просил передать, что желает тебе скорейшего выздоровления. – А… – Я предупредил его, что прописал тебе постельный режим на несколько дней. И он сказал, что все понимает и будет ждать тебя, сколько потребуется. Так что не волнуйся. – Спасибо. То, что Локи в Асгарде так и не объявился, Сиф узнала уже вечером, когда вернулась в свои покои в Золотом Чертоге, и Фригг пришла навестить ее. Королева извинялась перед ней за своего старшего сына, и несколько раз уточнила, не виноват ли Тор в том, что Сиф слегла. – Нет, нет, – уверила ее валькирия. – Это в самом деле отравление, а не травма… – Что бы ни было, главное, все позади, – Фригг по-матерински пожала ее руку. – Мне просто очень не хочется, чтобы у тебя была обида на моего сына. Он бывает несдержанным. Но он очень добрый в душе. – Я верю. Она отговорилась слабостью и желанием поспать, хотя чувствовала, что сон придет еще нескоро. Но слушать про Тора из уст его матери было невыносимо. Еще больше она боялась, что Фригг начнет говорить о младшем сыне. Локи. Локи. Локи, – выстукивало сердце. И Сиф поглядывала на дверь, опасаясь, что он все-таки придет. На ночь она выпила лекарство, заботливо оставленное ей целителем, и, как ни странно, провалилась в глубокий сон без сновидений. На следующий день, даже не взглянув на любимую глефу, Сиф попросила горничную принести ей иголки, пяльцы, ткань для вышивания и множество разноцветных ниток. Как и все благородные девочки, она училась этому искусству. И кажется, у нее что-то получалось… Может быть, руки еще не забыли? Действительно успокаивает, поняла она на третий день, после того, как прогнала от себя Троицу, пришедшую навестить ее и решившую засмеять, застав за таким бабьим занятием. Даже вечно угрюмый Огун смотрел неодобрительно. Сиф было все равно. Она увлеченно подбирала цвета, чтоб передать яркие краски цветущего луга и блестящей под солнцем воды, которые проявлялись на ткани под ее стежками. И не замечала, как летит время. – Здравствуй, Сиф. Иголка выпала из пальцев. Сколько дней она прислушивалась ко всем шорохам и шагам. И вот сейчас прослушала. Локи плотно затворил за собой дверь и подошел ближе. Все такой же подтянутый и стройный, с идеально причесанными волосами. Только лицо как-то осунулось, и зеленые глаза потускнели и казались серыми. – Локи, – она отложила вышивание и встала. – Почему ты это сделала? – без всяких предисловий спросил он. – Что? – Я все знаю. Я сейчас был у целителя. – Я же просила его никому не говорить! – Он не говорил. – Хугин проболтался? – Хугин не досчитается нескольких перьев за то, что не прилетел ко мне сразу. – Но… – Я просто умею складывать два плюс два. Особенно если это касается меня. Ведь это касается, да, Сиф? – Нет. Он замер, словно налетел на ледяную стену. – Был договор, – напомнила она. – Что ты с помощью… этой своей… магии сделаешь так, чтобы у… наших с тобой встреч не было нежелательных последствий, – подобрать слова оказалось не так-то легко. – Ты его нарушил. – Наш сын – это нежелательное последствие? – глаза Локи распахнулись в таком искреннем удивлении, что Сиф ощутила укол раскаяния. Но не позволила глупым чувствам взять над собой верх. – Я воин, принц Локи, – гордо произнесла она, – а не наседка. Если тебе вдруг приспичило понянчиться с сопливым карапузом, вспомни, что у твоей матушки в свите полно девиц, мечтающих осчастливить тебя таким образом! Или попроси отца подарить тебе еще одну рабыню. – Да… Ты права… – после некоторой паузы произнес Локи. – Спасибо. Теперь я буду знать, что делать, если мне захочется понянчиться с сопливым карапузом… А я… ведь тебе принес кое-что. Сиф удивленно вскинула на него глаза. – Знаешь, завернул по дороге к своим знакомым гномам. Двалин дал мне нож. Он сказал, что сделал его в пару к твоей глефе, – Локи вытащил руку из кармана и протянул на раскрытой ладони необычный двухклинковый нож. – Даже не знаю, дарить тебе теперь или нет. Вдруг ты решила окончательно поменять оружие на иглу. Говорят, когда женщины теряют детей, у них случаются помутнения рассудка… – Мой рассудок не помутился! – возмутилась Сиф. – И оружие на иглу я не меняла! Так что… Она осеклась, сообразив, что принимать подарок от мужчины, с которым только что вроде бы окончательно порвала отношения, как-то неразумно. Сиф опустила руку. – Так что – бери, – Локи подошел и положил нож рядом с пяльцами. – Он был сделан для тебя. Я не пользуюсь чужими вещами. Не пропадать же добру. Пригодится – он острый. Может, захочешь порезать эту идиллическую картинку на клочки. Это же… – Локи всмотрелся в вышивку, – это же то озеро в Альвхайме. Где я… Где мы… Сиф выхватила у него из под руки вышивание, взяла нож и рассекла тонкую ткань. – Действительно острый. Спасибо. Мне такого как раз не хватало. – Обращайся, – Локи улыбнулся одними губами и, слегка поклонившись, вышел из ее комнаты легким стремительным шагом.