Время вновь быть счастливым

      И много человеку нужно для счастья? Много! Целого другого человека…       А как быть счастливым, если этот человек вовсе не твой, а чей-то еще. У человека есть семья, и они любят друг друга. Наверное, по-любому любят, раз вместе.       Что вообще такое счастье? Как понять, как разобраться в себе?       На все эти вопросы ответов не находилось, как Антон ни старался заглянуть в себя — не получалось. Только сердцу очень больно. И гребанные бабочки в животе, кажется, подохли, и теперь в агонии трепещут крылышками, задевая все жизненно важные органы. Выворачивая душу наизнанку. Антон сам выгнал Арсения, и вместе с ним, похоже, убежало и счастье.       Но самое противное то, что общаться приходилось. Несмотря ни на что, общаться и видеться приходилось. Не скажешь же Шеминову: «Знаешь, Стас, мы тут с Арсом расстались, поэтому видеть его не желаю». Вечеринки никто не отменял, поэтому ладить как-то придется. Арсений виду не подает, общается, словно ничего не произошло. Актеришка хренов. Матвиенко и Позов, глядя на них, о чем-то шепчутся, но не вмешиваются.       Антон погруженный в свои мысли, курил в офисе у окна. Какая это уже за сегодня, кто-нибудь считал? Всем пофиг. Нет, надо прекращать страдать, и пора становиться счастливее. Пожрать что ли пойти, может отпустит. С этими мыслями Антон оборачивается и шарахается в сторону, едва не налетев на камеру и Матвиенко, который, видимо, втихаря снимал его все это время. По офису прокатывается хохот, и Антон не сдерживается, выражаясь непечатным предложением, в котором самым приличным была фраза: — Тю, дурак, ты шо делаешь … — и дальше Антона понесло, но очень быстро попустило. Импровизатор уже с улыбкой подходит ближе. — Никогда больше так не делай! — Друзья смеются, Антон улыбается и на душе становится легче, но это пока в комнату не заходит Арсений. Он пронзает своими глазами Антонову душу, и в этот момент хочется наплевать на все и оказаться в его объятьях, но проклятое чувство гордости не позволяет этого сделать. Все кончено, раз и навсегда, слов не вернуть. Слова Арсения так больно ранили, что каждый раз вспоминая их, Антон вздрагивал и грел пальцы о податливую сигарету. Что там было в голове у Арсения, Антон знать не желал, поэтому импровизатор улыбнулся и вышел из кабинета.       Попов оглянулся ему вслед и, сев в глубокое кресло, задумался. — Арс, вы че, опять? — Матвиенко скорее утверждал, чем спрашивал, и поскольку Арсений ответить ему не пожелал, то мужчина обратился к Позову: — Только не говори мне, что ты не в курсе, дитятко небось уже нажаловалось на злого дядю. — Знаешь, я б тебя послал, но настроения нет. — Позов недовольно нахмурился. — Это не наше дело, я тебе больше скажу, так будет лучше для них обоих. — Ты че, Поз, переутомился от безделья? Ты хоть знаешь? — Матвиенко понизил голос. — Он с ней поругался. — Сочувствую. — Позов уткнулся в телефон. — Перебесится, ты ж в курсе, время лечит и прочая фигня. — Их надо помирить и точка! — Матвиенко, похоже, что-то недоговаривал, но импровизатору это было неинтересно. — Не надо нас мирить. — Арсений, до этого изображавший каменное изваяние, ожил и тяжело вздохнул. — Я сам. — С этими словами импровизатор вышел в коридор, негромко хлопнув дверью.       Жалел ли Арсений о том, что сказал Антону тогда на квартире? Очень жалел, но слово - не воробей. Как бы он хотел вернуть время вспять и просто тогда промолчать, и, может, уйти, спокойно дать Антону обдумать все, а потом позвонить вечером и пригласить вместе поужинать.       На душе было тоскливо. Он видел глаза Антона, когда их взгляды мимолетно пересекались. Если бы не их упрямство, они бы уже давно кинулись друг другу в объятья. Что бы там не думал Антон, он нужен ему, вернее, они нужны друг другу. Возможно, сопливо звучит, но искра пропадает, когда они не вместе, да и на душе как-то хреноватенько.       Антон стоял в соседнем кабинете у окна и снова курил. На звук открывающейся двери Антон даже не обернулся. — Шаст, давай поговорим. — Арсений стоял посреди комнаты, но подойти не решался. — О чем? — Антон выдохнул в открытое окно. — О нас. — Арсений пожал плечами, продолжая смотреть на спину светловолосого парня. — Ты что-то забыл сказать? Кажется, ты все сказал, мне хватило. — Антон говорил ровно, но дрожь в голосе было не скрыть. — Антон, ну прости, ну вырвалось, ну… — Антон оборачивается и вздрагивает. Арсений подошел слишком близко, слишком. Так близко, что в голубых глазах виден океан. — Прости меня, все не так, это меня просто в ничто, когда ты рядом, это я от твоих прикосновений просто в никуда. Я, взрослый самодостаточный мужчина, готов на все, чтобы видеть тебя, чувствовать. — Пальцы импровизатора скользили по худым рукам, сжимая длинные пальцы, унизанные кольцами в своих ладонях. — Я могу соврать тебе, но вот оно не сможет. — Арсений прижимает худую ладонь к своей груди, и в пальцы Антона отдает гулким постукиванием, сердце бьется словно испуганный зверек в клетке, ожидающий своей участи. — Давай просто друг у друга будем, без всяких зачем, если, почему. — Теплые губы касаются пальцев, и Антон отворачивается, но не потому, что ему противно, а потому, что не хочет показывать, что слова импровизатора заставили его сдаться. — Антон. — Тихий шепот заставляет Шастуна обернуться и тем самым попасть в плен к шероховатым губам напротив. Антон выдыхает, растворяясь в этом поцелуе без остатка, прогоняя прочь гордость, сомнения и другую надуманную ересь. Длинные пальцы запутываются в темных волосах. Арсений отстраняется, улыбаясь зеленым глазам. Кажется, теперь все хорошо, Антон улыбается в ответ, нежно ластится о подставленную ладонь. А потом они снова упоенно целуются, и Арсений что-то шепчет о том, что после вечеринки он покажет Антону, как скучал без него, но, похоже, Шастун уже чувствует это и счастливо смеется, нехотя отстраняясь от выпирающего холмика на джинсах у импровизатора. Все-таки белый день на дворе, и за стенкой полно народу, и вроде как не время сейчас. Кстати, а сколько время?       Спустя некоторое время сытый и довольный Антон сидит на диване в их общем кабинете и, похоже, вовсю наслаждается своим состоянием счастья. — Стас, а сколько времени? — довольный Антон обращается к рядом сидящему Шеминову.       Креативный продюсер улыбается и переводит взгляд на свои необычные часы. — Два часа пятьдесят восемь минут, — говорит мультяшный Микки, изображенный на этих самых часах, и Антон прыскает от хохота. — Стас, а сколько сейчас времени? — Антон, в твердом желании позабавиться, не отстает от темноволосого товарища. — Два часа пятьдесят девять минут, — бодро докладывает время мультяшная героиня. — Минни, — ржет Шастун, довольный во всех смыслах этого слова. — А сколько сейчас времени? — произносит Шастун, и в этот момент в комнату входит Арсений, держа в руках стаканчик с кофе.       Импровизаторы переглядываются и счастливо друг другу улыбаются. Антон отходит к распахнутому окну и с упоением затягивается, выдыхая сизый дым. — Шаст, ты время спрашивал? — слышится вдогонку смеющийся голос Шеминова. — Я знаю время. — Антон улыбается и украдкой смотрит на Арсения, залипшего в телефон.       Время вновь быть счастливым, и Антон ни за что его не упустит…