Гибкая

Шепард, нахмурившись, следует примеру Арии и наводит оружие на темную фигуру, появившуюся из-за ящиков. Недоверчиво окидывает взглядом, прислушивается к новому голосу, мимоходом удивляясь, как меняется тон и выражение лица азари. Пара мало значащих фраз, подчеркнуто внимательный осмотр ничем не примечательного маленького помещения – мало ли кто тут может скрываться? - все, лишь бы отвлечь себя от жадного разглядывания незнакомки. Но от внимания ну никак не ускользают ни неохотные, небрежно–быстро бросаемые слова Арии; ни нарочито беззаботный тон фигуры в черном. Продолжая путь, украдкой прислушиваясь о чем переговариваются за спиной, Шепард ругает себя за вдруг вспыхнувший глупый, детский интерес, явно отмеченный. Сердится, понимая что ничего поделать не может, и просто беззастенчиво и бестактно пялится, замечая, тем не менее, что ее саму рассматривают не менее пристально, хоть и тайком, пряча дивные глаза под капюшоном. В памяти почему-то всплывает Касуми, и Шепард, мысленно дав себе пинка, старается вернуть прежний вид и настрой бравого вояки на важной миссии. Ее фраза получается грубее, чем следовало, однако в ответ все тот же игривый, почти веселый голос и пристальный, оценивающий взгляд. Они петляют уныло–однообразными тоннелями, время от времени натыкаясь на привычных солдат Цербера или на новых, неожиданно сильных и таящих кучу пренеприятнейших сюрпризов мехов, которых Шепард возненавидела с первой же перестрелки. «Дротик» тихо поет в руках, коммандер, прильнув к прицелу, коему не помеха непроницаемые дымовые завесы, с удивлением и восхищением наблюдает за грациозными движениями турианки. Хороша, чертовка. С виду такая изящная и хрупкая, в бою – сильный и ценный помощник. Найрин Кендрос. Най-риин, как томно протянула Ария. Черт, даже имя красивое. Под стать владелице. Пожирая ее глазами, Шепард мысленно клянет последними словами себя и свое неуемное любопытство. Руки чешутся откинуть капюшон, впиваясь взглядом, изучая… сдернуть бы совсем черный балахон, подробно рассмотреть какая она там, под ним? Мысль дурацкая даже без пошлых помыслов, и заставляет Шепард злиться и краснеть под цвет волос. Но она по-прежнему продолжает буравить взглядом темную, молниеносную фигуру, а, возглавляя отряд в очередном лабиринте туннелей, чувствуя затылком ответный пронзительный взор из-под капюшона, задаваться вопросом что именно турианка имела ввиду, говоря что в ее интересах держаться поближе. Ария кипит, брызжет ядом, Шепард напротив, еле сдерживается, чтобы не прыснуть. Сконфуженный, оправдывающийся батар – такое не каждый день увидишь, и коммандер мысленно прибавляет турианке пару очков парагона: одно – за то что с легкостью улизнула из-под носа соглядатая, другое – за столь редкое, несомненно порадовавшее, зрелище. Милашка неожиданно демонстрирует зубы и сталь в голосе, вызывая мелькнувшую улыбку коммандер и удивление пополам с оторопью у Арии. Шепард невольно проникается уважением – в столь краткие сроки из уличной банды организовать серьезное сопротивление, дисциплиной напоминающее шепотом рассказываемые истории о суровой турианской армии, сплотив разношерстный сброд в единую силу и управлять ею железной рукой… Впечатляет! А ее новый костюмчик – броня, облегающая фигуру, открывающая изящную голову на точеной шее, вызывает желание сделать пару кругов вокруг, рассматривая и любуясь. Шепард почти рада полчищам врагов - они тараканами лезут со всех сторон, выбивая все посторонние мысли из головы. Уважение крепнет, к нему присоединяется одобрение – так открыто нарушать главное правило Омеги: «Don't fuck with Aria» - спорить, отстаивая свои позиции, защищая тех, кого Королева пиратов уже записала в статью «расходный материал». Это так похоже на нее саму, и коммандер прибавляет смелой турианке еще 5 очков парагона… смотрит на перекошенное лицо Т'Лоак, думает, и повышает до 10 – все же столь геройское поведение многого стоит. И, конечно же, Шепард так легко встать на сторону Найрин в этом споре – убеждения турианки так схожи с ее собственными. А вот хорошенький носик Арии так и просит кулака – с неприязнью думается Шепард. И, глядя в проницательные глаза Найрин, врать совсем не хочется, да и зачем? Отчего-то с грустью думается, что будь все союзники в войне со Жнецами такими – надежда на победу перестала бы быть призрачной. Турианка смотрит открыто – глаза в глаза, задерживая взгляд на лице Шепард, и та уже всерьез начинает думать – возможно ли? Согласится? Но «duty calls» - винтовку в зубы и вперед, потом будет потом, и до него еще нужно дожить – с такими нехитрыми, но злободневными мыслями коммандер взрывает метким выстрелом голову очередному фантому, вызывая уважительно-восторженный выкрик турианки. Совсем как Гаррус – мелькает неожиданно. «Дротик» поет в руках, ему вторит «Фестон» - ритм, взрывы, вспышки биотики – цветомузыка, и рядом надежное плечо партнера, понимающего без слов. Все это - единственный танец, в котором Шепард действительно хороша. Иногда коммандер кажется, что она смотрит в странное зеркало и видит отражение – такое же самоотверженное, упрямое, категоричное, когда дело касается своих людей, но бесстрашное, суровое и беспощадное к врагам. Только отражение это с мандибулами, сияет зелеными глазищами и алой татуировкой на лице. Двое друг напротив друга метают молнии глазами пытаясь сломить, подчинить, доминировать; и почти свято уверенная в своей догадке, что не могут «просто союзники» так вести себя, Шепард вклинивается между ними миротворцем. И то, что не иначе как чудом Ария отступает, лишь укрепляет подозрения. Поговорить? Наедине? Мысли, зачем ей это могло понадобиться, бегают наперегонки. Шепард следует за турианкой в укромный угол подальше от чужих глаз и ушей, искренне надеясь, что тема столь пристального наблюдения подниматься не будет. «Я так и знала» - догадка подтверждается, спокойно и без стеснений самой Найрин, и Шепард, потешив любопытство, довольная своей проницательностью, просто получает удовольствие от голоса, приятного, завораживающего, с урчащими нотками, так напоминающего что-то хорошее и родное. Коммандер вслушивается в звучание, а не в сами слова, кивая, заранее понимающая и одобряющая; да и отчего ей быть не согласной – сколько раз приходилось видеть, как страдали гражданские, затянутые между жерновов противоборствующих сторон, и сколько раз так же упрямо, как и турианка, лезть из кожи вон, предотвращая лишние жертвы. Найрин лишь озвучивает ее мысли. - Коммандер? – вибрирующий, женственный голос приводит ее в чувство, и Шепард, очнувшись, понимает, что зачарованная звучанием, вновь беззастенчиво пялится, потеряв нить разговора – Вы так смотрите на меня… - Извиняюсь, – дико смущаясь, и надеясь что не краснеет, коммандер отводит взгляд. – Не смогла сдержаться – я просто никогда ранее не видела турианок. - И Вам не нравится увиденное? – вновь зазвеневшие игриво-урчащие нотки заставляют Шепард сглотнуть, конфузясь еще больше. - Нет, наоборот! У нас много общего… - коммандер отчаянно тупит, пытаясь подобрать разом куда-то испарившиеся слова. – Найрин? Вы слишком близко… Сделав шаг вперед, турианка почти вплотную подошла к Шепард; зеленые глаза, не мигая, гипнотизируют вертикальными зрачками. От негромкого голоса, ставшего глубже и ниже, волосы встали дыбом, а руки-ноги застыли, далеко и серьезно послав хозяйку, оставив Шепард неподвижно замершей, как кролик перед удавом. - О, извиняюсь... – наклоняясь еще ближе. – Я просто никогда ранее не целовала людей… При этих словах Шепард, чувствуя, что не в силах даже пискнуть, окончательно теряет остатки самообладания, став беспомощной статуей. Горячее дыхание щекочет щеку, плотные непривычно-странные губы уверенно но нежно приоткрывают судорожно сомкнутые уста коммандер, гибкий, упругий язык смело проникает внутрь. Парализованную Шепард, забывшую как дышать и двигаться, с головы до ног прошибает огненная волна, и раздраженный окрик Арии: «Найрин? Шепард?! Где вас носит?!» она совсем не слышит. Мгновенно отстранившись, турианка выходит из закутка как ни в чем не бывало, голос ее спокойный и ровный: - Мы здесь, Ария. Это последний шанс обсудить все до боя, и мы решили им воспользоваться. - Уже строите заговор против меня? - Неужели ты мне не доверяешь? – насмешливо тянет Найрин, копируя Т’Лоак. Шепард, мучительно долгое мгновение вспоминавшая как дышать, поспешно выходит к ним, надеясь что оглушительный стук бьющегося где-то в горле сердца не слышен всем вокруг, отчаянно стараясь выглядеть в порядке. Как и недавно, встревает между ними, впрочем, сумев лишь выдавить: - Достаточно. Выдвигаемся. Раздвигая створки обесточенной двери, пропуская напарниц вперед, Шепард чувствует шаловливую изящную ручку протискивающейся мимо турианки, и, шумно выдыхая, поспешно отпускает их, надеясь, что это выглядело как тяжелое усилие. Переводя дыхание, внимательно осматривается, разгоняя темноту фонарями. С удивлением слышит промелькнувший в голосе Найрин страх, впрочем, прекрасно ее понимая – увиденное продирает, и Шепард, чувствуя неприятный холодок внутри, задается вопросом – что же это за твари, сотворившие такое, которых боится даже отважная турианка. Беспечная и жестокая фразочка Арии, ее хищно-довольная улыбочка лишь прибавляют очков на шкале неприязни, и Шепард сожалеет что решение держаться подальше от Найрин автоматически означает терпеть Т’Лоак рядом. Короткая передышка после долгого блуждания в потемках; Ария спускается, колдуя с инструментроном над терминалами, Шепард, заняв вверху удобную снайперскую позицию, прикрывает, наблюдая за маленькой фигуркой азари в прицел, опасаясь, что минуты относительного затишья Найрин использует как возможность пообщаться поближе. И, конечно же ее подозрения оправдываются на все 100, когда тонкая трехпалая рука ложится на плечо. Прикосновение бьет током; Шепард вздрагивает всем телом, радуясь что предусмотрительно убрала палец с курка; нервно переводит дыхание. Тихий голос Найрин у самого уха, ее горячий выдох вновь пускают по коже стаи мурашек, поднимая волосы на затылке. - Коммандер, – урчащие нотки, – не стоит меня избегать… - Найрин… - Шепард вдыхает, твердо решив сразу все объяснить, расставив точки над i, дабы не смущать более, и, пожалуй самое для нее важное, самой не смущаться. – Ты вызываешь у меня уважение, симпатию – как союзник, возможно, в будущем и друг, но, прошу, не стоит и надеяться на что-то… более… Всегда многоречивая, не лезущая в карман за словом Шепард, вновь чувствует как стройные, правильные мысли и предложения спешно эвакуируются из головы, радостно делая ручкой напоследок. - Это потому что я турианка? – сузившиеся красивые глаза и металл в голосе явно свидетельствуют о том, что несчастное блеяние коммандер не вызвало особой радости. Шепард, не в силах оторвать взгляда, чувствуя себя как рыба, вытащенная из воды, трясет головой, мысленно отвешивая себе очередной сочный, размашистый пинок, неизвестно какой по счету за сегодня, отчаянно пытаясь подобрать слова. - Нет, дело не в том, что ты турианка, а в том, что ты… – последний вдох перед прыжком в прорубь, - женщина! – немного опасаясь реакции, но, все же, испытывая облегчение оттого, что выдавила-таки это из себя. Изумленно распахнувшиеся зеленые очи недоверчиво сверлят взглядом Шепард, раздается нервный смешок и недоуменный голос: - Это главная причина? - Ну конечно! – пойманные за хвост мысли, наконец, находят выражение в словах, они уже готовы сорваться с губ, как вдруг Шепард чувствует себя в кольце закованных в темно-красную броню рук. - В таком случае, мне нужно всего лишь преодолеть эту мелочь… – вибрирующий голос на ухо, тепло гладких лицевых пластин на щеке вновь вызывают невиданную ранее реакцию. – Поверь, не стоит недооценивать женщин. Попробуй, и ты не пожалеешь… - Шепард, чувствуя как подгибаются колени, а дрожь пробивает до потери сопротивления, отчаянно понимает что еще немного – и ничто не помешает Найрин «попробовать» прямо здесь и сейчас. И даже застрявшая у терминалов Т’Лоак, будь она неладна, подсадившая, на бедную командорскую голову, кое-кого на прелести однополой любви, не остановит решительно настроенную турианку. Оглушительно-громкий звук биотического удара разрывает повисшую тишину, виртуозно матерящаяся Ария, отчаянно улепетывающая сразу от двух Адъютантов, представляет собой зрелище, в первую очередь комичное, и горе-прикрытие, не скрывая кривоватых улыбок, поспешно выпускает в тварей обойму за обоймой. - Чтоб вас ханар одновременно всеми тентаклями! Чтоб вам одни кроганские взводы в темных переулках встречались! Чтоб вас… - Королева пиратов, отдышавшись, начала исторгать предложения поцензурнее, но гораздо более захватывающие и увлекательные. - Ммм, а ты знаешь толк в извращениях… Богатый личный опыт? – все, что смогла, с максимально невинным и сочувствующим видом вставить Найрин в кратких перерывах на вдохи между тирадами. Скривившись от грянувшего в унисон истеричного хохота, Т’Лоак с отвращением выплюнула: - Пока вы тут Вечность обнимали, или азарийско-ханарским порно наслаждались, я смогла обнаружить путь к следующему уровню шахты. Так что хватайте ваши несчастные задницы в зубы, и не заставляйте меня выходить из себя. - Да, мы помним, «Don't fuck with Aria», - изо всех сил стараясь быть серьезной, но понимая, что безнадежно проигрывает в этой неравной борьбе, и уже тихо, в сторону, чтобы не дай Духи, не услышала Королева пиратов, подмигивает Найрин. – Правда я сумела нарушить это правило дважды, причем в обоих смыслах! И Шепард, захлебываясь от сдавленного смеха, чувствует, как постепенно отступает напряжение и страх, уступая место бесшабашной лихости и уверенности в своих силах, таких необходимых сейчас и уже так давно ее не посещавших.