Канун Рождества

Даже после ухода Питча Хранители пребывали в ошеломлении. Не находя себе ни места, ни оправданий, Фея смотрела то на одного Хранителя, то на другого, но те, видимо, были слишком поражены случившимся, чтобы начинать с обвинений. Кролик, уши которого теперь едва выглядывали из-за самого низкого куста, также молчал. От него ожидали возмущения, недовольства или хотя бы ворчания, подобных прошлогодним, но тот слепо уставился на цветы, склонившие венчики в начинающемся увядании. Веки Санты устало прикрыли вечно ожидающие чудес глаза, над Песочником так и застыл золотой знак вопроса. Но, кому-то все же надо быть бодрее остальных: ведь когда надежда пропала, остается лишь верить в чудо. - Нельзя раскисать, Ушастый! - Санта присел рядом с Кроликом, чтобы смотреть не слишком сверху вниз, и потрепал его по узорному меху на плече. - Ты пережил Прошлую Пасху, значит и эту сможешь пережить. А следующая точно будет лучше! Кролик его будто не слышал. Его теперь крошечное сердце, обязанное биться в сумасшедшем ритме, едва силилось вспомнить свой долг. - Как это вообще могло произойти? - Джек последовал примеру Санты, опускаясь на траву рядом. - Я же неотрывно следил за лабиринтом и за яйцами! Зачем вообще сюда прилетели пичужки? Фея дважды сомкнула крылья, собираясь с мыслями и, присев на колени, решилась заглянуть Пушистому Хранителю в глаза. - Это я во всем виновата... Я позволила Кромешнику взять моих помощниц, чтобы согреть яйца. Пасхальный Крольчонок поднял на нее остекленевшие глаза. Казалось, он едва осознавал происходящее. - Но зачем?..- Кролик болезненно поморщился, глядя как Хранители стараются сдержать улыбку из разряда "и смех и грех": низкий голос сейчас комично не соответствовал его умильному виду. Фея судорожно вздохнула, передернув крыльями. "Зачем?" прозвучало для нее не лучше, чем "за что?". - Кромешник убедил меня, что Джек заморозил все пасхальные яйца... Санта, Песочник и Кролик вздрогнули и разом поглядели на Ледяного духа. Почти ощутив их взгляды, Хранитель зимнего веселья отшатнулся назад и уставился на Фею в ожидании опровержения ее последних слов. - Я?! Да зачем мне это?! Увидев взгляды старших Хранителей, Зубная фея поторопилась объяснить: - Кромешник сказал, что ты сделал это из ревности к Кролику... И оттого, что ненавидишь весну и Пасху. Неловко пошатнувшись, Джек быстро вскочил на ноги. - И ты поверила ему?! Предпочла поверить старинному врагу, вместо того, чтобы верить в мои добрые намерения? По твоему я что же, способен на такое?! Да, я не большой любитель весны и этих бурных оживаний природы, которыми все так восторгаются, но это не значит, что я способен испортить чуждый мне праздник другим! - Джек, все не совсем так... Брови Джека поползли вверх. Внезапное предположение поразило более чем неприятно. - Или вы до сих пор судите по прошлой Пасхе, которую я не защитил? - Во взгляде Джека, вмерзающем то в одного, то в другого Хранителя, застыл вопрос, не требующий объяснений. - Я знал, что вы сомневались во мне с момента, когда я стал Хранителем... - Джек, послушай,- Северянин тяжеловесно поднялся с травы. - Что послушать?! Это правда, не отрицай! Вы никогда в меня не верили! - Джек развел руками с нервной усмешкой, и Санту невольно покоробила схожесть этого движения с избыточно выразительными жестами Кромешника. - Да, причин сомневаться во мне было много... Прошлая Пасха, канун нынешнего Рождества... - Джек порывисто вдохнул, и его верный друг ветер взвился рядом, разбросав завязки толстовки. - Слишком много причин. Но теперь я вижу, что и смысла нет пытаться что-то доказывать. Ничего не меняется: как в меня не верили, так и не верят... Фея потянулась к нему, но Джек отпрянул, сжал губы и развернулся к выходу. И пока Хранители не успели ответить, он быстро зашагал вперед, резко втыкая перед собой посох в теплую влажную землю. По причудливо пересекающимся лестницам подземного логова скользила мрачная вытянутая тень. Кошмары беззвучно следовали за своим повелителем, но он их не замечал. Все равно ночью он накормит их досыта. Даже после бутылки рома Питчу удавалось сохранить отличную координацию, но, скорее, дело было в том, что он не чувствовал опьянения. Ни ромом, ни победой. Было тихо, со стороны обитатели логова сейчас напоминали фигуры на шахматной доске: по ровной прямой медленно выступал черный король и строй семенящих за ним коней повторял его ход. На какую-то секунду Кромешник подумал, что ощущает безысходность вместо долгожданного ликования оттого, что Дух надежды сейчас слаб, и даже сбывшиеся чаяния победы из-за этого никак не принесут ему радость, несмотря на осознание триумфа. "Страх из пустого места? Да, Ушастый? С появлением Ледяного Джека я уверился, что и надежда твоя того же происхождения..." С коротким хлопающим звоном на нижних ступеньках вдребезги разлетелась пустая бутылка. "Как же унизительно!" Кролик, подпрыгивающий у края стола внутри витой беседки, уже в десятый раз пожалел, что позволил Зубной Фее уговорить его пожить у нее до восстановления роста и магических способностей. В ее дворце все было приспособлено для летающих созданий: этажи без лестниц, балконы без спуска и, наконец, высокие столы, на одном из которых сейчас лежала вожделенная морковка. - Почему ты не позвал меня? - Фея торопливо впорхнула в беседку, подхватила Кролика на руки и усадила прямо на стол. - Я же предупреждала, что если тебе что-то понадобится, достаточно просто сказать об этом помощницам. Кролик взял с серебряного блюда одну морковку и повертел ее в лапках. - Я не собираюсь беспокоить тебя своими прихотями и уж тем более не хочу, чтобы ты утруждала себя заботой обо мне из чувства вины за испорченную Пасху. - Я знаю, как ты не любишь просить. Но это - не прихоти. И мне в радость оказывать гостеприимство. И не волнуйся: чувство вины, которое я в любом случае буду испытывать, тут ни при чем. Кролик застыл, выпрямившись пеньком, и сердито прижал несоразмерно большую морковь к груди. - В радость? Ты еще скажи, что тебе в радость ухаживать за беспомощным комочком меха, которым я стал! Фея пригладила маленькие ушки Хранителя к затылку. - Ты самый милый комочек меха, который я видела. Кролик вывернулся из под хрупкой руки. Его раздвоенная губа задергалась от возмущения. Все-таки зря он поддался на уговоры ради возможности проводить с Феей больше времени и проигнорировал мысли о том, что придется находиться рядом с ней в столь плачевном состоянии. - Ты что же, довольна тем, что со мной случилось?! Фея покраснела, и отвернулась. Уши Кролика опали, морковка выскользнула из лапок. - Тебе нравится мой жалкий вид?! Забавляет тебя? Конечно, всем вам смешно, что сильный Кролик стал игрушечным пушистиком! Так ему и надо за самонадеянность! Фея потянулась было встряхнуть Хранителя Пасхи, но тут же отдернула руки: Кролик был мал для сопротивления и мог оскорбиться. - Мне вовсе не смешно! Просто я смотрю на все с другой стороны. - С какой-такой другой стороны? Фея снова зарделась и плавно порхнула к окну, крылатой спиной к Кролику. - С моей стороны может прозвучать эгоистично, но когда ты был сильным, с тобой было сложнее общаться. Неуязвимое иногда перестает напоминать живое и понятное. Твоя сила если не отталкивала, то не подпускала меня к тебе настоящему. А главное - до поражения ты казался независимым и самодостаточным настолько, что тебе никто не был нужен... Разве что для лести самолюбию... Уши маленького Хранителя навострились в удивлении. В солнечных облаках слышался только далекий стрекот немногих пичужек. Если бы Кролик не знал наверняка, что Песочник во дворце Санты, то непременно подумал бы, что его чары просыпаны где-то рядом. В полусне он следил за гибким силуэтом у окна, впервые потерявшим привычную непоседливость. Воздух будто заплавило золотом, ни одно перо на теле Феи не колыхалось, а крылья улеглись на спине прозрачными пленками. - Так ты думаешь, что я пытался добиться твоего расположения для того, чтобы польстить своему самолюбию? Молчание Зубной Феи стало красноречивым подтверждением. - Да, у меня есть привычка ставить зарубки на пнях. Но так я отмечаю удачные празднования Пасхи или дни, когда я обогнал Джека с его ветром. Мне даже в голову не пришло бы равнять эти вещи с твоим отношением... И если ради того, чтобы ты поняла это, мне надо было потерять силу, я даже рад, что все так вышло. Фея обернулась, подлетела ближе и, сложив кисти на столе, опустила на них подбородок. - Это правда? Кролик подскочил ближе и почувствовал, будто подрос на дюйм. - Я сам осознал это лишь недавно. В тот момент, когда ты была в опасности. Я тогда подумал, что мне не так важно, нравлюсь ли я тебе больше, чем Джек, и останешься ли ты с ним. Больше меня пугало, что ты совсем исчезнешь. - Тогда почему ты невесел сейчас, когда мы рядом? Фея взяла лапки Кролика в ладони и потерла большими пальцами упругие подошвенные подушечки. К ее удивлению Хранитель Пасхи погрустнел еще больше, хотя лап и не выдернул. - Я боюсь, что все это ты сейчас говоришь лишь из жалости, чтобы поддержать меня. А потом, когда я стану прежним, ты снова от меня отдалишься. Я ценю... Но если это - только поддержка с твоей стороны, лучше верни меня в лабиринт. - Не думала, что способность правильно рассуждать у тебя уменьшится тоже, - хихикнула Фея, и поцеловала Кролика в маленький пушистый рот. Глаза Хранителя расширились и заблестели, как только что распустившиеся листочки, а узкие уши завернулись в тугую спираль. Забыв о своем росте, Кролик обхватил лицо Феи мягкими лапами и ткнулся в поцелуй глубже. Когда он, наконец, отстранился, Фея рассмеялась тихим колокольчиком и шепнула, густо краснея: - Быстрей бы ты вырос! Наступила ночь, и хотя, изловчившись, Кролик уже мог слезть с резного подоконника, куда его перед отлетом посадила Туф, он продолжал любоваться Луной, совсем забыв про сон. Конечно, он отпустил Фею на сбор зубов с тревогой. Вряд ли Кромешник будет тянуть кошмар за хвост, вместо того, чтобы устроить ему триумфальное пиршество. И сейчас собственная слабость и невозможность помочь друзьям расстраивала, несмотря на то, каким плюсом обернулось бессилие в объяснении с Феей. В углу беседки тени сгустились в насыщенный черный клубок и вытянулись фигурой Повелителя кошмаров. - Как трогательно! Неужели ты еще надеешься, что Луноликий заметит такую мелочь, как ты? Кролик медленно повернулся к ухмыляющемуся Питчу и скопировал его ухмылку. - Видимо, твоя победа не столь значительна, раз вместо ее празднования ты предпочитаешь уделять внимание мелочам вроде меня. - Мир состоит из мелочей. - Питч обвел длинным пальцем по краю стола. - Твой, например, из маленьких таких кругленьких... Ах да! - Ладони Кромешника сомкнулись беззвучным хлопком. - Ты ведь решил что два миллиарда яиц, составляющих твой мир, - мелочи, когда сбежал помогать Фее... - Философия, - фыркнул Кролик, - жалкая логика, пытающаяся конкурировать с надеждой у отчаявшихся. - Не я здесь потерял надежду, - усмехнулся Питч, но не увидев в кроличьих глазах ожидаемой уязвленности, почувствовал, что собственные сила и уверенность также начали исчезать. Плечи Кролика внезапно стали шире, и улыбка вторила им. - Как раз здесь я надежду и нашел. Хранитель Пасхи спрыгнул с подоконника. Выпрямившись, он сейчас доставал Питчу до пояса, но обошел вокруг него так, будто рассматривал его сверху. - А вот тебе, Кромешник, надежда, похоже, сейчас не помешала бы. Все внутри Бугимена похолодело, как если бы тот, чье возвращение было предметом его надежд, оказался рядом. На какую-то секунду у Питча даже возник малодушный порыв попросить Кролика облегчить его тоску пустыми чаяниями, но его вовремя сдержало продолжение сарказма противника. - И я бы даже помог... Хотя ой, прости! - Кролик в наигранном сожалении стукнул себя по узорному лбу и расхохотался. - Я вспомнил, ты же лишил меня возможности дарить надежду! Питч как можно незаметнее поежился под мантией. Серогубая улыбка еще больше стала походить на каменную. - Помнится, Луноликий одарил Хранителей преимуществом передо мной. В некотором роде самозащитой, в противовес моей везздесущности. - Питч нарочно не следил за Кроликом, обходящим его вокруг с бесцеремонностью исследователя. - В отличие от меня, которого собственный страх может уничтожить, у вас все наоборот. Если Санта начинает верить в чудо, Песочник - мечтать, Фея - сентиментальничать, а ты - надеяться, вы набираете силу. Так почему же ты сейчас не растешь, Ушастый? Может оттого, что именно твоя любимая Феечка сгубила Пасху? - Питч в фальшивом возмущении потряс головой, придумывая оправдания за Кролика: - Хотя, разумеется, она же ничего не знала! Только вот почему-то роста тебе это не добавляет... Кролика переполнило негодование. Самообладания ему хватило только на то, чтобы не броситься в ту же секунду на Питча, и вместо этого резко опустить лапы на столешницу. - В этом ты от меня недалеко ушел, Кромешник, - процедил Кролик, чувствуя как в гневе подергивается его веко. - Пару дней назад Джек тоже не знал, чем для тебя обернется упомянутое им вскользь пожелание, чтобы ты навсегда остался в прошлом. - На секунду Кролик пожалел, что случайно рассказал врагу столь обнадеживающий факт, но зародившееся бешенство не давало времени на сожаления и рассудительные поступки. Тем более, что надежда в его душе сейчас начинала буквально бурлить. - Джек невольно чуть не погубил тебя, Туф - меня. Только вот в чем разница, я во дворце Феи, и ближе к ней, чем когда бы то ни было, а за тобой никого. Одни только кошмары... Глаза Питча застыли золотыми колодцами, в бездонной глубине которых зашевелился страх, собирающий силы, чтобы выползти наружу. "Снова ошибся. И снова ужасно". За черной спиной заржали, принюхиваясь, кошмары, Кролик дважды заметно подрос. Его надежда на превосходство и зарождающаяся надежда самого Повелителя ужаса слились и взрастили в нем силу. - Как ты там говорил? - протянул Кролик самодовольно, - "Нет ничего приятнее ужаса разбитых надежд"? Ну и как оно? - Хранитель Пасхи ухмыльнулся, глядя на неподвижную черную фигуру, и поклонился. - Радуйся, Повелитель кошмаров! - То, что ты сказал, - правда? - собственный голос показался Питчу чужим, в глазах почти ощутимо заплескалось темное сумасшествие. - Правда. Только в моем росте теперь даже пара лишних дюймов - Джек все равно не простит тебя. Взгляд Кролика почудился Питчу затягивающей трясиной. Позади тьма многократно прошипела слова Хранителя над всклокоченной головой. - Ну уж нет, - отчеканил Кромешник, приближаясь к Хранителю Пасхи и оставляя кошмары позади. Отступающему к стене Кролику показалось, что вместо глаз Питча он смотрит в два огненно-золотых, безумно вращающихся колеса. Серая рука беспощадно вздернула его за уши над полом. - Придется тебе подрасти. Питч устремил взгляд в бездну ночи и, отбросив перепуганного Кролика в угол, вылетел наружу в поисках холода. Джек бродил по закоулкам города, старательно избегая заходить в места, где когда-то сталкивался с Питчем. Влажный воздух мешал дыханию, под толстовкой подтаивало. В свете половинки Луны струящийся от него пар поднимался в небо мглистыми витыми струйками. "Луноликий был прав с самого начала, делая меня невидимым. Что хорошего приносит чужая вера? Она неустойчива и эфемерна, если не притворна. Лучше бы я всегда был один." На секунду Ледяной дух позавидовал свободе своего верного друга ветра, сейчас налетавшего на него порывами, чтобы хоть как-то растормошить. С горькой усмешкой Джек вдруг нашел плюс в наступившей весне: сейчас у него не было никаких сил веселиться и уж тем более веселить других. Джек вышел к озеру, откуда много лет назад его вытащил Луноликий. Лес спал. Полыньи, зияющие черными пастями, мутно серебрились по краю. Ледяной дух прижался спиной к стволу дерева, разглядывая неровную гладь озера. Все вышло так иронично: бесстрашный Дух зимнего веселья стал предметом насмешек Повелителя кошмаров. Кромешнику наверняка понравилось бы. Скривив рот, Джек сел на камень. Щербатый профиль Луны выплыл из туч, и тени под еще обнаженными деревьями стали четче, медленно зазмеились к каменной гряде и спиралями свернулись в силуэт Питча. Еще мчась на кошмаре в поисках мальчишки, Кромешник раздумывал, как ему начать разговор, но как только оказался с ним лицом к лицу, мысли напрочь вылетели из его взъерошенной головы. Не иначе сам ветер постарался их разметать, обезоруживая его перед своим другом. Взглядом, прибереженным для последней схватки с весной, Джек осмотрел темную фигуру, приближающуюся к нему из мрака рощи. - Что, дети по прежнему тебя не замечают, Кромешник? - Джек криво ухмыльнулся, и Питч поразился тому, какой мудрой и циничной стала эта улыбка. Как у большинства взрослых. - Видимо, победа не очень-то тебя насытила, раз ты пришел за моим страхом. Повелитель кошмаров устроился на камне напротив и сгорбился. - Я пришел не для того, чтобы пугать тебя, Джек. Ледяной дух равнодушно посмотрел в обеспокоенное серое лицо и предположил: - Значит, Хранители дали тебе отпор, и ты снова ищешь союза со мной? - Да... То есть, нет!.. - Бугимен встряхнул косматой головой, приводя мысли, скачущие кошмарами, в порядок. - Вообще-то я пришел, чтобы кое-что рассказать тебе. Питч чуть придвинулся, и Джек рефлекторно сдвинул колени, тут же делая вид, что это лишь для того, чтобы зажав между них посох, освободить руки и поправить завязки капюшона. Бугимен чувствовал свою правоту и справедливость в том, что собирался поведать. И он весьма рассчитывал на то, что эти качества, так превозносимые большинством, Джек ценит также высоко. Однако, это добавляло Питчу шансов на успех, а не решимости. - После того, как позапрошлой ночью я оставил тебя... кхм... спящим, Хранители отправили твою кровать, через которую я являлся к тебе, в прошлую Пасху. Там они поставили ее над моей обителью, подрубили ножки и, окружив остов непроницаемой кроличьей магией, практически похоронили меня заживо. На секунду зависло молчание. Даже ветер утихомирился под босыми ногами Духа зимы. Со звонкой ноткой безумия Джек искусственно расхохотался. Несмотря на тепло весенней ночи, под мантией Питча разлился такой холод, что его ощутимо передернуло. Но даже заметив это, Хранитель веселья не остановился. - Мне кажется, нечто подобное я уже слышал где-то ... Или когда-то? - давясь от смеха, Ледяной дух заискивающе спародировал: "Думаешь, я не знаю, что такое быть изгоем?! Когда в тебя никто не верит, когда так хочется иметь семью!" Протянув последнее прежалобным тоном, Джек снова согнулся от смеха пополам. Посох выскользнул и упал на землю. Заметив это, Ледяной дух тут же подскочил поднять его, в опасении, что Питч воспользуется промахом и отберет единственную защиту. Настороженность вернула Джеку прежнюю серьезность. Смех замолк, но Бугимен продолжал сидеть антрацитовой статуей с мерцающими лунными глазами, тоскливо и беззлобно мрачнея с каждой секундой веселья Джека. - А ты действительно вырос за последний год, Кромешник. На прошлую Пасху уловка была менее душещипательна. Неужели ты надеялся, разжалобить меня такой нелепой выдумкой, чтобы я поддержал тебя? - Я не искал жалости или поддержки. Хотя, я бы согласился и на снисхождение, если бы это вернуло наше общее прошлое. На секунду Джеку почудилась искренность в словах Питча, и он торопливо отвел взор на кошмарных коней. Как и их хозяин, они неотрывно наблюдали за ним. - Я не Сурок, чтобы возвращать прошлое, - буркнул Ледяной дух. Бугимен поежился, перебрал зябнущими пальцами и огляделся. Окружившие каменную гряду кошмары нерешительно топтались на месте. Джек не верил ни жалобам, ни сожалениям, ни даже чувствам, и Питч решил, что придется воспользоваться последним доводом. - Хммм, раз уж тебя так развеселила моя история, я продолжу. Ты же - Дух забав, наверняка оценишь. Знаешь, кто подал эту прекрасную идею Хранителям? - Следуя твоей кромешной логике, не иначе как Луноликий, - фыркнул Джек. - Этот небесный дырявый сыр слишком несвеж для таких затей, - серая усмешка приобрела уверенность. Чистое недоумение на лице Джека окончательно уверило Бугимена в том, что тот даже не подозревал о "похоронах", которые устроили ему Хранители. - Столь гениальная месть скорее свойственна юному, но уже холодному и расчетливому уму... Вопрошающий взгляд синих глаз остановился на сером лице. - Хочешь сказать, это я придумал? Что-то не припомню такого. - Джек обхватил локтевым сгибом посох и спрятал руки в толстовку, будто озяб. - Хммм, Туф пополнила твой карманный счет? - Кромешник кивнул на карман толстовки с усмешкой. - Но раз уж ты забыл, я напомню. Не ты ли высказал недавно пожелание, чтобы я навсегда остался в прошлом? Джек на секунду прищурился и вздрогнул. - Наверное... Я не помню... Должно быть в порыве злости... - мысли вслух вырвались невольно, и Хранитель тут же прикрыл рот ладонью, будто удерживая и проверяя, все ли зубы на месте. - А ведь верно,- говорил. Кролику... - почти детское удивление Ледяного духа сменилось легким ошеломлением. С оживленной полуулыбкой Питч наблюдал за сменой эмоций на милом лице. Ему вовсе не хотелось заставлять Джека чувствовать себя виноватым, но если такова единственная возможность, то он ее использует. Однако чувство вины, блеснувшее в ледяных глазах, тут же растаяло в половодье сердитости. - Откуда ты знаешь о моих словах? Что ты сделал с Кроликом?! Джек вскочил с камня, наставляя едва не трещащий в руках посох на Кромешника. Несмотря на то, что теперь он не с Хранителями, он все еще против Питча. Бугимен только поднял на него глаза, лишь цветом золота обещающие молчание. - С Кроликом все в порядке. Он даже немного подрос. Впрочем, тебе следует знать, что как бы он ни уменьшался, язык у него всегда остается длинным. - Если Хранители так болтливы, то почему же они не удосужились рассказать мне о расправе над тобой? - Быть может они тоже думали, что твои слова Кролику - лишь порыв злости? - Питч с надеждой посмотрел в синие глаза. - Порыв или нет... - Джек затопил легкие тяжелым влажным воздухом, последний миг раздумывая, стоит ли озвучить жестокую и заведомо ложную мысль, лишь бы уязвить Питча. - Я не отказываюсь от тех слов. Бугимен застыл. Казалось, даже невидимый друг Джека способен сейчас развеять его, как черно-серый пепел. - Почему, Джек? Потому что я не пришел к тебе, как обещал? - прошептал Питч. - Так я не мог! Той ночью я был в прошлом, пытаясь выбраться из заточения под кроватью! - То ты обвиняешь меня, то оправдываешься! Скажи же, наконец, что тебе от меня нужно? Чтобы я встал на сторону твоей кошмарной тьмы? Так этому не бывать! Что бы ты там ни рассказывал! Ты что же, решил, что если я теперь не заодно с Хранителями, так я стану твоим пособником? Сколько же твоих зубов мне купить у Туф, чтобы ты наконец запомнил, что этого никогда не случится?! - Нет, Джек! Мне не нужны твои сила и помощь! Если не веришь в это, рассуди логично: они мне никчему! Я и так в шаге от полной победы. Мне нужно лишь, чтобы ты снова верил мне... И вернулся... - Ты убеждаешь меня, что Хранители лгали мне, не считались с моим мнением и никогда не принимали меня! Думаешь, я не замечаю, что история прошлой Пасхи повторяется? - Джек развел руками. Под его ногами захрустел иней. - Тебе не нужна моя сила? Так, может, для тебя это дело принципа - переманить меня на свою сторону назло Хранителям? - Нет, Джек. Я не лгал, когда говорил, что мне не будет дела до Хранителей, если ты будешь рядом... - Ты лгал мне все время! Они же не могли мне солгать... - Джеку некстати вспомнилось, как Кролик разболтал Санте о поцелуе под омелой. - Хотя бы потому, что не умеют хранить секреты. - Джек, неужели ты, как маленький, слепо веришь им?!... Глаза Духа зимы сверкнули сердитыми ледышками в свете Луны. - Конечно, как я мог забыть! Ты же считаешь, что дети должны верить лишь тебе! Неожиданно Питч почувствовал, что Джек не убегает от него лишь потому, что боится спровоцировать битву или по меньшей мере погоню. И страх этот выливался в его разуме в отчаянную мысль, что если ему и удастся убежать, то спрятаться от Повелителя кошмаров будет негде. Питч медленно поднялся с камня, достал из мантии черный бархатный мешочек и протянул его Ледяному духу. - Возьми. Если однажды все же поверишь мне, возвращайся. Я буду ждать. - Я вернусь к тебе только от безысходности, - процедил Джек, стараясь не замечать дрожи в своих руках. Насильно вложив мешочек в ледяную ладонь, Бугимен без привычной прощальной ухмылки растворился в воздухе. Над городом в центре плоского золотистого облака сидел Песочник. Он ожидал, что Бугимен в первую же ночь наводнит детские сны своими кошмарами, однако, ни одной ожившей тени не было видно. Рассматривая темные молчаливые дома, ему вспомнились первые века в ордене Хранителей. Те самые века, когда он еще мог говорить, Кромешник олицетворял собой лишь предостережения, и они не были врагами. Теперь в его памяти все реже всплывала та далекая ужасная ночь, когда Луноликий решил его испытать. Какой горечью наполнилось его золотое сердце много лет назад, когда Луна сказала ему, что время, которое дети проводят в грезах питающих его, сокращает их жизнь! Вмиг он стал в своих глазах вором и убийцей. Как тяжело ему было слышать "спокойной ночи" в устах взрослых! И когда очередная мать засыпала рядом с ребенком, ему мерещилось, что она догадывается о том, что он губит ее дитя. "Спокойной ночи"! Предки, придумавшие язык, видимо, знали, как по-настоящему это должно звучать для их деток: "ночи с покойной". А "засыпай"?! Не могильным ли песком страшные древние люди велели ему засыпать своих непослушных чад? Песочник, мучался, слабел, и когда стал ростом не больше зубной крохи, попросил Луноликого забрать у него силу Хранителя, а вместе с ней и жизнь. Но тогда Луноликий, наконец, решил, что проверил достаточно, торжественно поздравил Песочника с преодолением испытания и объяснил ему, что тот никого никогда не губил и праведно выполнил клятву "Защищать детей, даже ценой собственной жизни". В тот же день светящийся от гордости за своего Хранителя Луноликий рассказал Песочнику по секрету, что он испытывает так всех Хранителей, и следующим шагом проверит верность клятвы Кромешника, сказав, что его страх неприятен детям. Зная гордый, своенравный нрав своего друга, Песочник захотел предупредить Бугимена, чтобы в испытании тот проявил терпение, покорность, и отказался от силы и существования ради детей. Но Луноликий не допустил нечестности, лишив Песочника способности говорить. Как ни старался Хранитель грез собрать образы, так ничего не смог объяснить Питчу. И Бугимен, к великому сожалению друга, предпочел свою жизнь бесстрашию детей и был изгнан. До самого утра Джек без сна вертелся в своей ледяной постели. Снежный ком под его головой сбился и стал твердым, одеяло скаталось и распалось на бесформенные снежки. Невеселый Дух улегся на бок, подложив ладонь под голову, и поглядел на черный мешочек перед глазами. Как просто! Стоит только дотянуться рукой! А стоит ли? Еще будучи человеком, Джек считал, что те, кого любишь, заслуживают слепой веры. Но сколько же можно обманываться? Можно было пойти к Хранителям и разузнать все у них, но что это даст? Новое разочарование, когда он только нашел в себе силы обрести ледяное спокойствие? Когда осознал, что одному было куда лучше, ибо все лгут? Чего он добьется, узнав правду? Кроме лишнего подтверждения, что он как наивный мальчишка все еще хочет верить Кромешнику и поддаться пустым мечтам, которые давно пора бы оставить? Если Питч и сказал правду, проверять его - все равно, что сомневаться в нем. Стоит ли возвращаться к тому, кому все равно не сможешь доверять? К тому, кто всегда будет вызывать подозрения во лжи? Джек глубоко вздохнул и встал с ледяного ложа. Еще раз бросив взгляд на мешочек в изголовье кровати, он поджал губы и вылетел наружу. Оставались последние холодные деньки, и он решил не тратить время и попрощаться с Джейми до первого снега, пока еще была такая возможность. На качелях во дворе младшего Беннета сидели два мальчика и о чем-то увлеченно спорили. Джек по привычке уселся на заборе и прислушался. - Глупости! У Пасхального Кролика не могли кончиться краски! - говорил тот, что был в зеленом свитере. - Могли! - настаивал второй, подбрасывающий мячик. - Я думаю Ленни прав, - присоединился к спору Джейми и, убрав корзинку под крыльцо, сел с ними на качели. - Может кончились, может высохли, а может Хранители опять с Бугименом сражаются и им не до раскраски яиц. - А Куколка с Мари тоже нашли белые яйца? Джек пригнулся к спорящим так низко, что едва не свалился с забора. - Тоже. - И Пит, и Вилли? - Ага. И все говорят, что они какие-то странные. А когда Вилли вчера спросил у мамы, почему его яйцо будто колеблется внутри, она сказала, что оно невареное! - Странно как, да? Джейми прикусил язык и притворился, что поправляет цепочку на качели. - А ты что думаешь, Джейми? Ты ведь веришь в Хранителей больше всех! - Я не расколупывал, что там. Но раз яйца были, значит Кролик все-таки приходил. И мне достаточно даже невареного яйца. Ведь если я не буду верить, Кролик уменьшится. И вообще, есть яйца или нет, верю ли я в Кролика или нет, он существует. Друзья Джейми пожали плечами. - Надо спросить, что нашли ребята на соседней улице. Ты идешь? Маленький Беннет состроил грустную мину. - Не могу. Меня мама наказала. Я весь день буду дома сидеть. - Ладно, - вздохнули приятели и, помахав Джейми у калитки, ушли. Джейми вернулся в дом и уселся на кухне. Ледяной дух осторожно спустился к окнам и, стараясь не дышать на стекло, заглянул внутрь. - Мам, а можно мне кулич?.. - зардевшийся Джейми избегал смотреть на мать, но та потрепала его по макушке, отрезая большой кусок пирога с белой глазурью. - Конечно, зайка. Если я наказала тебя в Пасху, это не значит, что у тебя ее не будет. - Мам, ты еще сердишься? - За яйца? Нет конечно. Но ты мог бы угостить своих друзей чем-то получше. И я наказала тебя не за то, что ты взял яйца без спросу, а потому, что ты убежал из дома пока еще было темно, и никому ничего не сказал. - Я сказал Софи! Мама рассмеялась. - Ладно, горе луковое, иди к себе в комнату, и загляни под подушку... Джейми вскочил из-за стола, на ходу пихая в рот остатки кулича, и оглянулся на лестницу. Желание побыстрей увидеть пасхальный подарок было велико, но перед этим он обнял маму, и та стерла с его губ крошки белой глазури. Маленький Беннет взлетел по лестнице быстрее, чем друг Ледяного духа, и уже через секунду бегал с водяным пистолетом по комнате. Струя из пластмассового дула застыла в воздухе и тончайшей сосулькой упала на пол. - Похоже, мне придется уступить тебе первое место в списке проказников... - Джек! Мальчишка подбежал к Ледяному духу и обхватил его обеими руками, так и не выпустив игрушечного оружия. - Джек, что случилось с Пасхой? Опять Кромешник? Ледяной дух вздохнул, по толстовке захрустели растущие кристаллики. - Да. Он. - Кролик опять маленький? - Побольше, чем при вашей первой встрече, но бумеранг не удержит. - Жаль. Я очень старался. На рассвете я ушел в лес, чтобы его подкараулить, но никого не было, и я решил, что что-то не так. Я взял из дома яйца и спрятал их под деревьями. Только вот сварить было никак. Все в доме проснулись бы. Джек потрепал Джейми по макушке. - Ты здорово помог ему. Только очень нехорошо, что ты лжешь своим друзьям и маме. - Я знаю. Но как иначе? Капельку соврать ради спасения кого-то очень дорогого не страшно. И потом, разве это ложь? Кролик существует. Джек вздрогнул и слегка отстранился от мальчонки. - Джейми, я пришел попрощаться до наступления холодов. - Я знаю. Я буду ждать тебя с первым снегом. И даже если ты не придешь, я все равно буду верить. Джек вернулся в Антарктиду уже поздно вечером. Ледяная обитель встретила его привычной тишиной, и его слух, уставший от щебета весенних птиц, наконец получил отдых. Дух зимнего веселья уныло покосился на мешочек, который дал ему Питч. Может быть Джейми прав, и "капельку соврать ради спасения кого-то очень дорогого не страшно?" Истощенный размышлениями Ледяной дух почти упал в незастеленный утром снег. "Зачем Питч хотел, чтобы я вернулся? Сил у него достаточно, а уязвить Хранителей можно было не только переманив меня на свою сторону, но и попросту уничтожив. Что ему надо? Ведь он получил все, чего хотел. Или нет?" Джек перевернулся на бок, поджимая к себе босые пятки. "Зачем был этот канун Рождества?! Что общего у холода и тьмы, кроме враждебности?" За обителью завывала вьюга, видимо, ветер очень старался ему что-то сказать, но Ледяной дух держал двери плотно закрытыми. Однако, куда не проникнет даже ветер, способен просочиться Песочный человек. Хранитель грез был расстроен произошедшим и, несмотря на то, что Джек вряд ли обрадовался бы его визиту, решил проверить, как он. Едва веки Ледяного духа слиплись, Песочник вырос возле него сыпучим фонтаном. С пухлой ладошки на лицо мальчика слетела щепотка золотого песка и, взвившись от порывистого сопения, обрисовала фигуру Повелителя кошмаров. Песочная копия Питча расхаживала над толстовкой Ледяного духа беззвучно что-то рассказывая и размахивая руками. У его армии песочных коней, выступавших сзади, отчего-то были птичьи головы. "У всех свое представление о кошмаре",- улыбнулся про себя Песочник и отступил на шаг. Похоже, в прошлый раз, проникая к спящему Джеку без стука, он здорово ошибся в своих суждениях. Вздохнув, Песочник стряхнул с головы блестящие песчинки. В этот раз он сделает все, чтобы не остаться немым свидетелем испытаний, выпавших на долю его друга-Хранителя. Песочник позволил ветру развеять себя и утянуть за порог. А спустя несколько минут растаяли и золотистые образы над постелью юного отступника. Бледное заспанное лицо Ледяного духа поморщилось. Джек зевнул, заморгал, и в секундном недоумении синие глаза оглядели холодную обитель. Со вздохом Джек присел на постели. "Всего лишь сон... Снова приходил Песочник? Почему Хранители никак не оставят меня в покое?! Надо будет сказать этому грезоделу, чтобы не смел навеивать мне такие сны!!! Но... Кого я обманываю? Во сне я был счастлив... Конечно, Песочник ни при чем. Он лишь воплощает в снах мечты спящего." Джек потер лицо и снова взял в руки бархатный мешочек. Убежать от себя невозможно, будь ты хоть в сто крат быстрее ветра. Но дело даже не в отсутствии решения и решимости, и не в том, что альтернативой - только одиночество. Просто, лучше уж поверить и обмануться самому, чем делать несчастным того, кто дорог и, дай Луна, отчаянно ждет... Джек потянул кисетный шнурок. Внутри иссиня-черным переливались крошечные песчинки. Глубоко вдохнув, Ледяной дух подставил ладонь. Он едва не выронил мешочек, когда в дверь напористо постучали. Дух зимних забав нехотя разморозил замок. Подпрыгивая на каждой плитке ледяного паркета, Кролик проскакал внутрь, утягиваемый за одно ухо Песочником. Сейчас его рост был всего на половину уха ниже прежнего. - Что вам нужно? - пробурчал Джек, так и не встав с кучи снега, на которой спал. - Не очень-то гостеприимно, - проворчал Хранитель Пасхи, но Песочник тут же дернул его за второе ухо, возвращая к цели прихода. - Джек... В общем мы тут с Песочником поговорили, вернее, он сказал, вернее... Кролик дважды провернул в руках бумеранг и, наконец, пробормотал: - Джек, три дня назад мы с Северянином без твоего ведома отправили Питча в прошлое и попытались замуровать его там под твоей кроватью. Не знаю, важно это для тебя или нет, но... Ледяной дух вскочил на ноги, едва не споткнувшись о сбившуюся снежную подушку. - Важно ли это для меня? С чего это вы теперь решили это учесть? Стыдно стало, или вы хотите, чтобы я теперь бросился к мученику-Кромешнику и уговорил его оставить детей в покое? Ничего не скажешь, разная правда выгодна в разное время! Кролик поначалу опешил от услышанного ответа. Бумеранг застыл в его лапах. - Нет, Джек, как ты мог так подумать?! Дело совсем не в этом, тебе решать... Джек усмехнулся как сумасшедший. - Надо же, и для меня пришло время решать! За это, я полагаю, мне стоит благодарить Питча и его набирающие силу кошмары? - Джек... - Песочник оставил уши Кролика и подлетел ближе, положив крохотную ладонь на грудь Ледяного духа. - Мы решили ничего не говорить тебе, потому что боялись, что ты будешь страдать, узнав, что этот негодяй Кромешник приходил к тебе, пока ты спал... А потом, когда ты сказал, что хочешь навсегда оставить его в прошлом, мы не нашли другого выхода... Джек мягко отстранил от своей груди пухлую золотую ладошку Песочника. - Доброе дело скрытность не любит. - Злого любить - себя губить, - парировал Кролик, подходя ближе. - И добро злом бывает... - задумчиво произнес Джек, глядя на мешочек в руках. - Мне надо идти... - Куда? К Кромешнику? Снова? Не могу поверить... - Вы опять собираетесь носиться со мной как Кролик с яйцом? - Джек поглядел на посох, но решил, что явится к Питчу безоружным. - Я не маленький, чтобы вы охраняли мой сон. Уж тебе-то должно быть хорошо известно, Ушастый, как оскорбительно, когда тебя считают маленьким и бессильным. Возможно, однажды я оценю вашу заботу и опеку... Но только не сейчас. Простите. Ледяной дух вытряхнул на ладонь черный песок. Кролик открыл было рот и потянулся к Джеку, но Песочник подергал его за хвост, и Хранитель Пасхи закатив зеленые глаза, замолчал. Джек взмахнул кистью над собой, и черный снег медленно опустился на его плечи и одежду. Под его ногами взметнулся дым, и на глазах у Хранителей Ледяной дух пропал. Кролик подрос еще на дюйм и переглянулся с Песочником. - Будем надеяться, что пеплом ему голову посыпать не придется. В логове Повелителя кошмаров было необычайно тихо. Хозяин сидел внутри каркасного глобуса, не обращая внимания на огоньки, множащиеся на поверхности континентов. Кошмары ходили вокруг него неспешным шагом, как дрессированные. На секунду серые губы тронула печальная усмешка: все это действительно напоминало Питчу арену цирка, на которой сам он - грустный клоун. Сегодня ночью он даже не вывел свои создания на улицы. Впрочем, они не проявляли недовольства: хозяин без сожаления щедро подкармливал их собственными страхами. Сколько он так сможет ждать? Наверное, до тех пор пока кошмары не растащат его на лоскутки. Хотя, он, наверное, даже этого теперь не заметит. "Ждать безысходности от Духа веселья? Ждать его снисхождения? Да от него теперь зимой снега не допросишься... А ведь я сам научил его мстить..." Внезапно клетки под потолком заскрипели, качнувшись порывом холодного ветра. Бугимен даже не поднял головы и, только различив шлепанье босых ног по каменным плитам, дернулся, неловко ухватившись за кованый меридиан. - Питч... Глаза Повелителя кошмаров расширились и заблестели новыми медными монетами, но тут же потемнели, будто нужные на это годы пронеслись перед ними в один миг. - Тебя привела сюда безысходность, или Хранители удосужились рассказать тебе правду? - язвительно начал Питч, улегшись на нижние широты. Джек ожидал совсем другого приветствия, и невольно опешил. - И то, и другое отчасти, но это не главное... - Джек собирался сказать, что пришел бы, несмотря ни на что, но Бугимен перебил, нарочито лениво рассматривая черную полосу на экваторе: - Значит, рассказали... Впрочем, я и не сомневался, что без их благословения твои босые ножки и шагу бы ко мне не сделали... Ледяной дух пораженно застыл. Слова окончательно примерзли к языку, но это уже не казалось забавным. И сейчас ему очень не хватало посоха, который можно было бы сжать. Питч снова посмотрел на него. Желтые глаза и впрямь показались Джеку металлическими. - Ну и что, будешь снова делать вид, что это - порыв, и ты не понимаешь, зачем они тебя сюда отправили? - Отправили?.. - Джек положил ладонь на лоб, стараясь не то поймать ход мыслей Питча, не то, чтобы проверить, нет ли жара. - Никто меня не отправлял! Я сам решил вернуться! Черты серого лица будто заострились. - Ты сам? Ооо! Да ты тоже вырос за год, маленький Джек! Прости, что недооценил тебя! - Бугимен с улыбкой потер подбородок. - Восхитительная самоотверженность! Луноликий гордился бы тобой. Ну... можешь начинать свои речи о том, как я тебе нужен, как ты веришь в добро внутри меня... Только не затягивай. - Питч нарочито зевнул. - Ведь нам обоим известен конец. Что-то вроде: "и раз я с тобой, я прошу тебя отказаться от своих захватнических планов". Хотя, нет, слишком открыто. Лучше мягче: "в нас все поверят, и для этого нам даже не придется никого пугать!" Но, что бы ты ни сказал, признаю, ты - более чем достойная цена перемирию. Джек почувствовал, будто под ним трескается неустойчивый весенний лед, и насильно вдохнув, решился в последний раз попытаться растопить стену непонимания между собой и Бугименом. - Я пришел не за этим, Питч, - Джеку хотелось подойти ближе к Повелителю кошмаров, добровольно заточенному в железной клетке мира, но чувствовал, что сделай он хоть шаг - тотчас упадет. - Я даже согласен встать на твою сторону, чтобы ты поверил, что война между тобой и Хранителями не имеет никакого отношения к моему возвращению. - Решил присоединиться ко мне, и поэтому, так, ненарочно, оставил посох в своей обители? - саркастически усмехнулся Питч, кивая на руки Ледяного духа. - Скорее, ты похож на миротворца, Джек. Впрочем, неважно. Ты все равно сейчас будешь заверять, что можешь принести посох сюда... Или опять начнешь утверждать, что я просил тебя вернуться, лишь бы получить твою силу в союзники. Джек вздрогнул, и Питч почувствовал в нем страх от предположения, что именно последние слова являются подлинной правдой. - Но не выйдет, Джек. Тебе не удастся обманом установить перемирие или обвинить меня, будто я снова упреком и соблазнением пытаюсь переманить тебя на свою сторону. Бугимен криво улыбнулся, и песочные замки надежд Джека начали рассыпаться, песчинками разъедая его душу, почти померзшую защитным льдом. - Я пришел не за перемирием. И от Хранителей мне известно, что ты рассказал правду об их неудавшейся расправе с тобой. Кромешник усмехнулся. - Значит ты вернулся лишь потому, что получил подтверждение моих слов? Тщетность стараний ранила, а Питч не жалел соли на эти раны, и слезы в глазах Джека, будто напитались ею и грозились, не застывая, скатиться по щекам жгучими дорожками. - Я бы все равно пришел! Серое лицо просияло фальшивой наивностью. - Хочешь сказать, что вернулся бы, даже будучи неуверенным в искренности моих слов о заточении в прошлом? Хммм, а может в тебе не так уж много Хранительской глупости, и ты попросту мудро решил присоединиться к победителю? В ушах будто затрещал лед, и Джек ощутил то же, что и триста лет назад, провалившись в обжигающе-ледяную воду, остановившую его сердце. - Я не собирался проверять правдивость твоих слов у Хранителей! Они сами пришли и рассказали мне все, когда я уже принял решение вернуться. Но не хочешь - не верь. Оставайся со своими страхами и празднуй свою победу... Голос Ледяного духа чуть не сорвался в безутешный детский плач. Джек развернулся к выходу, сдерживая порыв вытереть глаза рукавом. Он знал, что надо бежать, а лучше - лететь, но сил не было даже на то, чтобы скрыть свою слабость. Да и к чему показывать силу перед тем, кому даже она не нужна?! Легкие, с трудом ускоряющиеся шаги босых ног были едва слышны в мрачном логове, но Кромешник, не в силах поглядеть вслед, вдруг осознал, что эти затихающие звуки - последнее, что он ощущает в своем существовании. Вечная темная пелена вдруг скользнула долой с его глаз. - Джек! Стой! - долговязый Повелитель кошмаров бросился духу вслед, но, вскакивая, зацепился мантией за кованый материк глобуса и свалился на пол. Ледяной дух вздрогнул от шума за спиной, замер, но прокляв очередную глупую надежду, заставил себя бежать к выходу. В панике Питч оторвал подол одним движением, спотыкаясь и едва не упав косматой головой вперед, вскочил с неуклюжих четверенек на ноги и бросился вдогонку, лишь секундой погони позже догадавшись метнуться к беглецу по теням. Слезы душили Джека, кипучая боль едва не клокотала в груди, пока глаза искали выход из наступающей со всех сторон тьмы, а подламывающиеся ноги бессознательно несли прочь. Повелитель кошмаров настиг его у дверей к лазу. Черная тень толкнулась кверху с плит за спиной Джека, и десяток длинных худых рук стиснул Ледяного духа в объятия. Содрогаясь, Кромешник едва напомнил себе разницу между удержать и раздавить в хватке. - Стой, Джек! Стой! Задыхаясь рваным сипением, Джек попытался вывернуться, но увидев тщетность борьбы, надрывно застонал. - Тише, тише, малыш... - Питч пригнулся к самому уху изворачивающегося духа. - Не трать силы, я не отпущу тебя. - Пусти! Ты получил, что хотел! Я тебе слепо доверился. Ты - насмеялся. Хватит! Когда ты, наконец насытишься?! - Прости, прости, - торопливо зашептал Питч над беспокойной макушкой. - Я не хотел смеяться. Просто был слишком слеп во тьме своих страхов, чтобы сразу оценить твой дар. - Да? А ты вообще способен его оценить?! Ты сейчас сам удерживаешь меня лишь потому, что убедился в моей безрассудной привязанности! - Ты прав, прав! - черные руки сжали Джека сильнее, но тут же чуть ослабили хватку. - Я не имел права требовать слепой веры и судить по себе... Было жестоко и несправедливо делать тебе больно, чтобы развеять свои сомнения. Можешь отплатить мне за это как хочешь, только не той же монетой... ведь за нее придется отдать наши воспоминания. Поверь, сейчас я предпочту даже обмануться, только бы не отпускать тебя. Я готов убрать щит недоверия, даже если это уничтожит меня. Я отдам все, и свою гордость, и победу, лишь бы ты остался... Джек застыл и процедил сквозь зубы: - Ты обещаешь пожертвовать всем этим лишь потому, что уверен в том, что я этого не попрошу. - Так попроси, Джек! Нет, потребуй! Проверь меня! - Ты просишь меня проверить? Зачем? Чтобы потом опять обвинить меня в недоверии? - Да Джек... Верно. Доверие - это не то, о чем можно просить... Тем более мне. Повелитель кошмаров постарался говорить твердо, чтобы Ледяной дух не подумал, что он снова старается манипулировать, давя на жалость. Справедливая ирония: Он так часто презирал чужое милосердие и использовал его, что оно стало играть против него. Однако мальчишка все равно почувствовал, как надрывно вздохнул Кромешник, прижимая его к себе. В царстве тьмы регентом стало молчание. Черные капканы теневых рук ослабли, но Джек пересилил страх и желание вырваться. Бугимен ощутил и подавленную тревогу, и то, как затих в его непрочных объятиях Ледяной дух, но поспешно отогнал радость, опасаясь, что это - пустая надежда. Потерявший веселье Хранитель откинул голову назад, слепо глядя в потолок. - Год, проведенный с Хранителями, доказал мне, что доверие также бесполезно пытаться заслужить. Можно лишь хотеть кому-то доверять, не взирая на страх быть обманутым. - Я умею лишь вызывать страх... Как бы ни хотел обратного... - убито прошептал Питч, опуская все руки разом. Джек медленно повернулся к нему лицом. - Я хочу справиться со страхом... - опасаясь, что сомнения возьмут верх, Джек закрыл глаза, порывом обхватил талию мужчины и уткнулся носом в его мантию. Темные руки мягко опустились на плечи Ледяного духа. - Я умею проигрывать. Джек открыл глаза, поднял голову, и Питч медленно наклонился к нему, неотрывно наблюдая за лицом мальчишки. Серые губы замерли в коротком вдохе, и накрыли посиневшие. Питч прижал Ледяного духа крепче к своей груди и ртом поймал морозное придыхание. Мерзлые пальцы вцепились в шелка мантии, и Повелитель ночных кошмаров едва подавил внутреннюю дрожь, вызванную явно не холодом. Напротив, казалось, темное пламя внутри него не остудить этими хрупкими ручонками. Легким движением Кромешник подхватил бледного мальчишку и стремительнее тени улетучился с ним в дальнюю залу, пронизанную нитями скудного лунного света. Быстро уложив Джека на постель и нависая сверху, Питч подумал, что слишком торопится, но на лице со свежим румянцем и робкой улыбкой читалось столько стараний скрыть страх или недовольство, что последние сомнения Бугимена растворились. Кривой, уже голодный до поцелуев рот с новой жадностью накрыл детскую улыбку и, едва не вгрызаясь, разомкнул холодные губы. Ледяной дух потянулся за объятиями, но скрюченные теневые кисти вдавили его запястья в черные простыни. Большой грязно-серый язык скользнул в покорный рот, нетерпеливо осваивая возвращенные владения. Джек засопел, часто заморгал и попытался поймать взгляд Кромешника, но серые веки были плотно сомкнуты. Не понимая, сосредоточен старший дух или теряет контроль, мальчишка взял с него пример. И с закрытыми глазами тьма стала ощущаться еще острее. Теплые, как уголь, кисти гладили вдоль пояса штанов, невыносимо мягко сдавливали под ширинкой, напористо прижимали ребром ладони меж ягодиц, оставляя на коже нестерпимое желание освободиться от плена ткани. С накатывающим возбуждением Питч слушал стоны извивающегося под ним мальчика и все неистовее сминал одежду Ледяного духа. И, когда заглушенные поцелуями мольбы стали совсем отчаянными, Повелитель кошмаров приподнялся, рывком снял с задрожавшего паренька толстовку и буквально содрал истертые его же руками штаны. Серый рот не успел согреться - недовольный разрывом поцелуя Кромешник тут же снова припал к губам оторопевшего Духа зимы. Широкоплечая спина сгорбилась, полностью затеняя маленького духа. Шелк мантии мучительно легко касался обнаженной кожи Джека, скользил едва заметно, и лишь когда Бугимен забыл про тяжесть своего тела и опустился всем весом, из-под текучей ткани в промежность Ледяного духа твердо надавило. - Мннх... - с невнятным мычанием дыхание Джека окончательно сбилось. Руки мальчика не находили места, неловко елозили по простыням и, наконец, бессильно обвили мужчину, дразняще втирающегося между его ног. Под холодными кистями мантия быстро разошлась резными проталинами. Землистые ладони обхватили лицо Джека, приподняли под затылок, заставляя дать требовательному языку еще больший простор для действий. Большой нос Бугимена почти неприятно вдавился в щеку Ледяного духа, и наконец, с легкой досадой Питч отстранился. Пепельно-серые пальцы опустились в еще открытый рот, и хотя Джек открыл глаза, прийти в себя не смог и, как заведенный, продолжил сосать новое лакомство, предложенное Повелителем кошмаров. Кромешник покровительственно улыбался его стараниям, потирая мягкую подушечку розового языка. Было бы очень славно занять этот усердный рот чем-то побольше пальцев, но не все сразу. Пыхтящий Джек густо зарделся, будто прочел его мысли, и Бугимен осторожно вытащил обледеневшие фаланги. Питч нарочно отклонился назад настолько, чтобы Джек мог рассматривать его и следить за движениями его руки. Серое гибкое тело двигалось в лунном свете так плавно и точно, что Джек с застенчивым восторгом подумал о таящемся в нем опыте. Созданная ртом Джека ледышка медленно опустилась меж его ягодиц. Бугимен неотрывно смотрел прямо в беспокойные глаза, и мягко улыбнулся, одними уголками губ, заметив, как грудь Джека застыла на пике вдоха. Смерзшиеся в корочке льда пальцы долго кружили и теребили бархатистые складочки, утомляя Джека непрекращающейся дрожью, и когда надавили сильнее, юный дух засучил ногами по простыне. - Аах... Мммх... - ненастойчивые, но беспрерывные проникновения заставляли Джека пронзительно вскрикивать и выкручивать ладонями скомкавшиеся простыни. Внимательные золотистые глаза источали тепло и терпение, свойственное умудренным наставникам при инициации любимых учеников. В голове Ледяного духа зашумел горячий вихрь, жар ринулся в низ живота. Это продолжалось так долго, что Джек почти перестал ощущать ход времени и даже не осознал, что произошло, когда Питч накрыл его своим телом. В измученное колечко мышц снова надавило, и Дух зимы болезненно зажмурился. Питч бережно приподнял в ладонях его лицо и почти воздушно прикоснулся губами. Джек нерешительно приоткрыл веки. В глазах, горящих янтарем так близко, безуспешно пряталось нетерпеливое ожидание, и юный дух холода, по-детски наморщив нос, заставил себя расслабиться. Бугимен старался припомнить что-то убаюкивающее, но, осознав нелепость таких попыток, просто уткнулся под холодное ушко. - Тшшш... Мне, конечно, приятен твой страх, но не надо... Чуть приподнявшись на локтях, мужчина плавно подался вперед. - Ааххх! - пронзительный вскрик почти ревербировал в нависшую над лицом Джека серую грудь. Сдержав порыв жалости, Бугимен всадился полностью, и поспешно прижал к себе изворачивающегося мальчишку. - Ну все, все... Не надо бояться. Когда стих последний всхлип, Кромешник опустил голову, встречая обиженный взгляд, и ласково вкопался всей пятерней в непослушные серебристые волосы. Черты юного сорванца тут же смягчились, и лишь припухшие губы напоминали о переживаниях. Питч осторожно потянулся назад, прислушиваясь к новому, уже сдерживаемому стону. Опираясь на длани тьмы, Бугимен снова неспешно толкнулся в забившегося под ним духа. Вздернувшиеся колени мальчишки сдавили его поясницу, но после Ледяной дух замер, полагаясь на милосердие Кромешника. Размеренными движениями Повелитель кошмаров начал пробиваться в его тело и, не прерывая проникновений, поднял узкую ладонь Джека к своим губам. Неожиданная ласка принесла умиротворение, и резкие ощущения от огромного и чужого внутри стали насыщаться наслаждением. Юный дух неуверенно попробовал прижаться к источнику распирающей боли и тут же с протяжным стоном откинулся в подушки. Главный злодей детских грез неуклюже окольцевал его множеством рук, становясь похожим на уродливого паука. Мальчишка прижался щекой к влажной пепельной груди и снова придвинулся снизу, с тихим шипением втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы. Крепкий кокон угловатых рук стянулся туже, не давая Джеку избежать все более размашистых рывков Питча в его тело. Бугимена съедало желание охватить бессильно дергающегося духа со всех сторон, поглотить каждый судорожный вдох, вползти во все его существо, заполнить все его мысли. В сладко меркнущее восприятие Питча ворвался надрывный мальчишеский вскрик, и Повелитель кошмаров застыл на миг, приникая губами к взъерошенной макушке и отпуская теплый выдох в мягкие волосы. Теневые оковы плавно разошлись, развеваясь вокруг ошеломленного мальчика, и испарились в тонких линиях лунного света. Кромешник осторожно спрятал сжатые кулачки Джека на своей груди, обхватил его плечи и нежно поцеловал в мокрый лоб. Он часто наблюдал, как распростертых на постели людей в его присутствии прошибало холодным потом, но никогда это зрелище не было столь прекрасным в своей беспомощности. Ледяной дух старался не шевелиться и не замечать, как массивен и горяч торс мужчины между его онемевших, подрагивающих ног. Они еще не утолили жажды друг другом, но Питч подумал, что на сегодня с маленького духа достаточно, и поднял пепельное, но еще неотпылавшее лицо, скрывая легкую досаду. Джек горестно вдохнул и ткнулся ему шею, выпрашивая поцелуй. Кромешник удивленно посмотрел на жалобное разрумянившееся лицо и улыбнулся. Впервые его молили не о пощаде, а о продолжении ночного кошмара. Никак не предполагал он, что смелость противника, азартно восхищавшая его ранее, станет ему впоследствии таким подарком. Уже теплые, обветренные губы Джека иссушало нездоровым жаром, и Бугимен старательно обвел их языком, перед тем как опять овладеть ртом, изможденным бесконечными стонами. С тихим хрустом под локтями Питча примялся матрас, и Джек напрягся всем телом, выгибаясь к мужчине насколько позволяли тесные объятия. Слегка приподняв бедра, Кромешник вновь ворвался в съежившегося под ним мальчика и застыл на миг, чтобы дать ему ощутить свое господство. Разница в росте не давала Питчу возможности заглушить мучительный крик поцелуем, и Ледяной дух поспешно уткнулся губами в серую грудь. Повелитель кошмаров начал опускаться медленно и до конца и, глотая стоны и жалобы, Джек урывками благодарно целовал его грудь. Ровный ритм позволял Ледяному духу прочувствовать каждый миг движения Бугимена. Одна волна щемящего наслаждения не успевала отхлынуть от живота тяжелым горячим шаром, как ее тут же настигала вторая, еще более напористая, сливающаяся с первой в нескончаемый прибой, затапливая сознание Джека неостановимым буйством сладострастной стихии. Бугимен вжимался в него все резче, почти растирая его по простыням, пропихивая к самому изголовью кровати. Тугие серые ягодицы почти окаменели, распластывая белые окоченевшие ноги бешеными толчками. Ледяной дух исступленно вскрикивал, корчился в крепких руках мужчины, терся лицом о его грудь, пытаясь отвлечься от пронизывающей тело колкой дрожи. На последние крики дыхания уже не хватило, и в ломающей агонии голова Джека запрокинулась с беззвучным воплем. Между животами растеклась теплая влага. Внизу сдавило, и Кромешник еще трижды с силой вогнал свой член в почти лишенного чувств мальчика. С коротким опустошенным рыком Повелитель тьмы застыл и угловато опустился на вздрагивающего Ледяного духа. Лунные лучи посеребрили мелкие капельки на широкой, вздымающейся глубокими вдохами спине. Под щекой Питч ощутил порывистое сопение. Двигаться не хотелось, но желание видеть любимое лицо было сильнее, и Бугимен приподнялся. Джек часто моргал, все еще не в силах очнуться от сладкого потрясения, но, заметив вкрадчивый взгляд Повелителя страха, неровно улыбнулся. Питч прижался губами к щеке, потерявшей румянец и уже сияющей привычной белизной. В ответ руки мальчика обвили гладкую мокрую спину. Они пролежали без движения довольно долго, и лишь когда Джек пришел в себя и стеснительно принялся изучать бескрайнюю тьму комнаты, Бугимен осторожно покинул его тело. В подземной обители все смолкло. Повелитель кошмаров сел на постели, и Ледяной дух устроился к нему спиной, кутаясь в крепкие серые руки. - Питч... Как мы теперь... Джек посмотрел на пол, и Бугимен осторожно повернул его лицо к себе. - Ты все равно остаешься Хранителем, Джек. И я не лгал, называя возможность быть Хранителем прекрасной. - Но ты ведь тоже... Питч приложил длинный палец к зацелованным губам мальчика, не давая продолжить. - Нет. Ты не ошибался в лабиринте. Я действительно солгал, принося клятву. Скрестил пальцы тысяча второй... Или тысяча третьей руки... Кромешник беззлобно усмехнулся, и Джек улыбнулся в ответ. - Я не вправе забирать у тебя эту... - Питч поморщился, напрасно пытаясь подобрать слову замену, - Честь. Джек выпрямился, развернулся лицом, собираясь спорить, отрицать и убеждать, но Бугимен снова остановил его, хищно ухмыляясь. - Однако, ты - Дух зимы. А, значит, до новой зимы - ты мой пленник. Запомни сразу: каждую ночь ты будешь принадлежать мне. А ночь здесь постоянно... И если ты вздумаешь сбежать, я снова поймаю тебя. Джек, еле сдерживая счастливую улыбку, прижался к Питчу, и прошептал ему в плечо: - Это - самая лучшая из твоих угроз.