Канун Рождества

Глава 13 Утро только начинало вступать в свои владения, а Кролик уже был на лапах. В лабиринт солнце проникало скудно, но постоянно, создавая ощущение навсегда застывшего в рассвете времени. Впрочем, Ушастый все равно определял часы по раскрытию бутонов цветов. Хранители должны были прийти с минуты на минуту, и он искренне был рад их помощи, несмотря на самолюбие, задетое необходимостью ее принимать. Однако, прошлая Пасха слишком сильно сказалась на нем - он до сих пор проходил под любимым дубом, не задевая нижнюю ветку ушами. К тому моменту, как он построил яйца в отряд, глухо стучащий скорлупой, в воздухе над огромной поляной появилась переливающаяся дыра, из которой зашагали Хранители. Джек шел рядом с Сантой, улыбаясь слегка натянуто. Он явно старался не замечать идущего сзади Кромешника, почти ощутимо сверлившего взглядом его затылок. Несмотря на возмущенный взгляд феи, раскаленные солнцем золотые глаза действительно весь путь пожирали тонкую полоску бледной кожи над синим воротником толстовки Ледяного духа. Черные ноги шагали бездумно, не мешая их хозяину представлять, как он поглаживает ямку между чуть напряженных, узких затылочных мышц. И это вместо того, чтобы мечтать о том, как свернуть эту худую шейку... Однако, наступив в ручей и промочив еще потрепанный подол мантии, Кромешник быстро вышел из очаровывающего оцепенения. Брезгливо подбирая низ одеяния, он фыркнул, как ночной кошмар на сказку о принце на белом коне. - Я знал, что Австралия в нижнем полушарии, но не ожидал, что сюда стечет весь мировой океан. Санта ухмыльнулся, не оборачиваясь. - Сразу видно, что ты из тех темных времен, когда о гравитации не имели понятия. Питч хмыкнул, но тут же изобразил высокомерное презрение. - Видимо, в светлые времена весь ум ушел на гравитацию, не оставляя ничего для банального сарказма. Санта обернулся и рассмеялся, глядя как отстающий Питч неуклюже переступает очередной ручей, бормоча трехфазные ругательства по Луне. - Что, весна - сущий кошмар для повелителя кошмаров? Джек тоже повернул голову назад и невольно прыснул со смеху, рассеивая напряженность. Вечно надменный Повелитель ужаса, прыгая на цыпочках выглядел совершенно нелепо. - Похоже, великий Кромешник обессилел настолько, что решил напугать нас своим нытьем. Золотые жерла глаз Питча обожгли Ледяного духа, но он продолжал вызывающе улыбаться. Он и не догадывался, что сейчас Повелителя страха задела не его насмешка, и даже не то, что Джек смеется над ним перед Хранителями. Куда болезненнее для него было услышать из уст Ледяного духа свое имя. Кромешником его называли Хранители, чтобы подчеркнуть беспросветность его надежд на победу. А из уст Джека он привык слышать мягкое упрашивающее "Питч", иногда так напоминающее писк испуганных птенцов. Изысканная приятная боязнь. - Я великодушно пытался избавить вас от своего нытья, просив оставить меня во дворце. Разогнав птиц, Кромешник уселся на камень в тени вечнозеленого дерева и расправил мокрый подол. Конечно, можно было перелететь через все эти топи, но это показало бы, что он не теряет силу, став Хранителем. А это в свою очередь могло породить подозрения, что с его клятвой или всем посвящением что-то не так. Северянин поглядел на белые яйца, напоминающие своей суетливостью его эльфов. - Оставить тебя одного во дворце, Кромешник, это что пустить волка в огород. - В хлев, Мешок с подарками, - лениво поправил Питч, развалившись на камне. - Или козла в огород. - Неважно, - не глядя, бросил Санта, скидывая шубу. - Это такая же ерунда, как загадка про мужика перевозящего на лодке капусту, волка и козу. Зачем он вообще волка с собой тащил? - Чтобы козел не зевал, - Питч перегнулся с каменной лежанки, демонстративно пытаясь раздавить ладонью одно из заметавшихся возле него яиц. Кролик сердито выдернул из-под цепких серых пальцев белый шарик с ножками. - Испортишь мою Пасху еще раз - и лишишься надежды даже выглянуть из-под кровати. Питч с угрожающей усмешкой отжал подол мантии. - С прошлой Пасхи много воды утекло... Я бы сказал, достаточно, чтобы я захотел стать антиподом Деда Мазая. Тень дерева подползла ближе, восстанавливая темную ткань. Хранители сели тесным кружком, оставляя Кромешника лениво наблюдать на камне в стороне. Джек нарочно устроился спиной к Бугимену, чтобы не сталкиваться с ним взглядом. Однако тот сполз с края камня, опустив лицо к уху Ледяного духа. - Доволен, Ледяной Джек? Все-таки перетянул меня на вашу сторону... - Это сделал не я, а Луноликий в затмении,- буркнул дух, склонившись ниже, чтобы избежать шелкового дыхания тьмы у шеи. Хранители на секунду подняли на них глаза, но тут же вернулись к ловле яиц для росписи. - Я вообще думаю, что ты солгал, принося клятву. - О, Джек, ты, кажется, хочешь меня оскорбить? - Кромешник состроил выразительную гримасу несправедливо обвиненного. Заканчивая рисовать на красном яйце караван оленей, Санта кинул на обоих короткий взгляд. - У тебя и правда есть причины так думать, Джек? Ледяной дух разворошил посохом траву. - А разве не странно, что Кромешник, став Хранителем, не уменьшается, хотя и не пугает детей? Ведь Хранители черпают силу, когда в них верят... Питч рассмеялся, поймав за крохотную ножку розовое яйцо. - Мне не обязательно пугать для своего существования. В отличие от ваших веселья, чудес и прочей ерунды, страх не требует подтверждения, возникая даже на пустом месте. - Страх из пустого места? Вот уж поистине "мы то, чем мы питаемся", - пробубнил Кролик. Гипнотически размахивая яйцом перед глазами, Питч иронично надул губы. - И неужели ты не дашь мне надежды исправиться? - Ищи надежду в прошлом году, Кромешник. Серые пальцы осторожно опустили розовый кругляш обратно в траву. - Помнится, там все было безнадежно, - улыбаясь с притворной горечью, вздохнул Бугимен. Сердито покосившись на него, Фея придвинулась к Джеку и взяла из его трясущихся рук яйцо. - Осторожнее, милый, или дети получат меланж. От внимания Питча не ускользнуло, как ревниво вспыхнули в этот момент кроличьи глаза. "Абсолютно безнадежно..."- неслышимо прошелестело в длинных пушистых ушах голосом Питча. Хранитель Пасхи раздраженно уставился на Кромешника, но тот в ответ наиграно пожал плечами. Над головами художников щебетали птицы, в траве стрекотали кузнечики и цикады, мирно порхали бабочки и журчали ручьи... Спустя пять минут, изобразив муки от скуки, Питч выловил в траве белое яйцо, философски развел руками и нанес поверх черный затейливый узор. - Джек, ты не находишь, что черному лучше всего на белом?.. Кисть Джека едва не проткнула скорлупу со снежинками. Щеки вспыхнули несоответственным Пасхе цветом Рождества. И стыд Джека в этот момент не уступал гневу. Бугимен, забавляясь новыми закорючками, увлеченно продолжил: - Что больше подходит друг другу, чем холод и тьма? - Прекрати! - Джек рывком вскочил перед ним, замахнувшись кулаком в гадкую улыбку. Хранители разом онемели. Их до сих пор поражала способность Ледяного духа противостоять Повелителю страха. Увидев в синих глазах раздражение до слез, Питч невольно перестал улыбаться. Фея мягко перехватила застывшую для удара руку и вытащила из нее треснувшее яйцо. Джек повернулся к Кролику, подавленно бросил "извини" и ушел к ручью. Хранители переглянулись и, как один, сердито уставились на Питча. Северянин отпустил в траву яйцо с большими кругами, напоминающими глаза. - Возвращайся во дворец, Кромешник. Здесь ты уже достаточно сделал. Питч с усмешкой вручил Кролику черное яйцо и, насвистывая "Колыбельную смерти", зашагал к выходу. Джек потерянно ковырял палкой камни на дне ручья, не замечая, как разноцветные рыбки перепрыгивают уже немаленькую ледяную плотину. Весна наступала, даря всему живому пробуждение, а ему - уныние и сон. За триста лет Ледяной дух привык не разделять всеобщего веселья, с тоской глядя на чужую радость из тени. Благо Кромешник, сам того не зная, предоставлял ему это прохладное убежище. Прошлой Пасхой ему даже удалось настолько удачно притвориться вдохновленным, что никто из Хранителей даже не понял, почему он так настойчиво вызвался отнести Софи спать. Когда одиночество врастает в твою суть, волей-неволей учишься изображать "такого как все" и сочинять предлоги, лишь бы никто не докучал со своим бесполезным сочувствием и раздражающими попытками понять. Вспомнилось, что щебет птиц и журчание ручьев неизменно предвещали ему очередное долгое одиночество. И хотя Джек всегда держал себя в руках, сорвавшись лишь однажды, незабвенной Кроликом весной шестьдесят восьмого, нынешнее умирание зимы обещало стать для него самым горьким из всех. Хранитель Пасхи снова обещал всем надежду, но надежда Ледяного духа как и раньше, таяла сейчас будто неуместный снег. Яркие солнечные блики ударили по слезящимся ледышкам, отразились в синие глаза, и Джек раздраженно обернулся на Песочника. Зачем дарить мечты? Они обманчивы и рассыплются, как непрочные замки у кромки воды. Не заметив йети и звона бубенчиков в главной зале, Питч грациозным па подскочил к Глобусу наблюдений. - Дорого яичко к светлу празднику... Серые ладони многообещающе потерлись друг о друга, и образовавшийся меж ними черный песок легким дуновением разлетелся по карте, затмевая почти все зеленые пятнышки. - Джек, Кромешник не стоит твоих слез. Тонкая рука легла на промокшую толстовку Ледяного духа. - А я и не плачу! Это все весна! - буркнул Джек, обернувшись к Фее. - Иди вот...- Ледяной дух тут же укорил свой голос за незаслуженную сердитость к нарушительнице его желания-побыть-одному-навсегда. - Помоги Кролику с яйцами. Он ведь никогда не признает, что ему нужна помощь. - Как и ты, Джек, - мягко улыбнулась Фея, усаживаясь рядом. Неподалеку над высокой травой во весь рост вытянулся Кролик. Он не слышал, о чем говорили Ледяной дух и Хранительница воспоминаний, но фантазий у него было не меньше, чем у Песочника. Хотя сейчас и не таких светлых, конечно. - Не ревнуй, Ушастый, - потянул его вниз Санта. - Я... Просто принюхиваюсь,- Кролик необычно медленно присел на место, рассеянно подхватив очередное яйцо. - Зачем принюхиваться к тому, что у тебя перед носом, - не отрываясь от росписи "в бубенчик", улыбнулся Санта. - А что у меня перед носом? - удивился Кролик, продолжая исподтишка наблюдать за Феей, треплющей волосы Джека. - У тебя Пасха на носу! - смеясь, Северянин отвесил засмотревшемуся Ушастому легкий щелчок по носу. Песочник беззвучно расхохотался, едва не скатившись в траву большим золотым яйцом. Над ним просиял Кролик с эллипсом вместо носа. - А вот Джеку сейчас очень нужна поддержка, - примиряюще добавил Санта, но Кролик только крепче сжал в лапе кисточку. - Джек, Джек... Бедный милый Джек...- недовольно пробубнил Кролик. Над растрепанной короной золотых прядей засветились снежинки, капли и разбитое сердце. Кролик хмыкнул, развеяв лапой песчаные объяснения. - Я все понимаю, Песочник, но не хочу, чтобы в твоем следующем рисунке рядом с сердцем разбивалось еще и яйцо. - И чего в нем особенного? Тень-спутника-малыша-луны... - рассмеялась Фея, собирая перья хвоста так, чтобы тень на земле сложилась в силуэт Кромешника с нереально большим носом. Джек вяло улыбнулся, но в душе все равно ощутил укол холодной тоски: даже таким карикатурным Питч казался ему желанным. Лишь когда очертания теневого лица "заговорили" что-то наверняка пафосное, Ледяной дух хихикнул по-настоящему. - Туф, а меня можно полюбить? - вдруг отстраненно и грустно спросил Джек, глядя в ручей. Фея встрепенулась, оправляя радужные перья. - Конечно, Джек! - Впрочем, глупый вопрос...- Ледяной дух убрал из ручья посох. - Верно, я могу говорить только за себя, а тебя не мой ответ интересует. Чтобы тебе ответить, мне стоило бы сначала перестать чистить зубы с самых темных времен и отрастить нос не меньше чем у Питчужки... Губы Джека дрогнули, и он наконец облегченно рассмеялся, обнимая Фею. За колосистыми травами пушистые уши опустились до самого ведерка с краской. "Во имя Луны! Почему все неприятности наваливаются именно в Пасху!" Кролик поглядел вдаль и внезапно заметил у входного лаза черную фигуру Питча, спотыкающегося о камни, проваливающегося в ручьи, но упрямо ковыляющего вперед. Длинные уши навострились, и Санта с Песочником проследили за взглядом зеленых глаз. Вначале они заулыбались, но когда Кромешник прихромал так близко, что тревога на его сером лице стала отчетливо видна, невольно занервничали. - Фея... Санта... Там что-то не то с шаром...- еще издалека прокричал Питч, и троица сидящих у камня Хранителей ринулась к нему. - Шар...- выдохнул Питч. - Зеленые точки тускнеют! Я не могх... быстрее... Но йети еще неповоротливее меня. - Зеленые точки тускнеют? Откуда ты знаешь? - Фея на хвосте принесла! - почти рявкнул Питч. Он справедливо полагал, что немного злобы с его стороны лишь добавляет правдоподобия. - И если вы мне не поверите, от хвоста и от самой Феи скоро ничего не останется! Бугимен прокашлялся, чтобы сдержать ухмылку, расползающуся от ощущения тревоги, сменившей в сознании Санты недоверие. - Да... - вымученно произнес Питч, - Я бежал, чтобы сказать... Но очень ослаб без страха... Кролик с ужасом оглянулся на Фею. То, что она обнимала сейчас Ледяного духа показалось мелким и неважным перед угрозой потерять ее совсем. В несколько скачков он оказался рядом с ними. Кромешник едва не расхохотался, глядя как быстро жестикулирует Пушистик, боясь даже случайно задеть зеленое перо. - Мы должны проверить,- решительно произнес Санта, подхватывая шубу. Кромешник деловито скрестил руки на груди. - Не мое, конечно, дело, но я бы на твоем месте забрал Фею с собой. Она может обессилеть и не долететь до своего дворца, а тут каждая секунда не счету... И потом, скоро Пасха, мы не можем отрывать Кролика... Северянин кивнул, достал из шубы хрустальный шар и взял за руку подлетевшую испуганную Фею. Когда они растаяли в радужном водовороте, Питч повернулся к Кролику, забирая из его лап кисточку. - Похоже тебе снова нужны помощники. Даже мне, я думаю, пригодится надежда. Глаза Повелителя кошмаров будто ненароком устремили взор к Ледяному духу, оставшемуся у ручья. Или Джек избегал его, или опасался вызвать ревность Кролика заботой о Фее. Заметив, что от Хранителя Пасхи не ускользнул его грустный взгляд, Кромешник поторопился противно усмехнуться: - Ведь нет ничего приятнее ужаса разбитых надежд. Кролик скептически поднял одну бровь, и оба вернулись к Песочнику, невозмутимо продолжающему рисовать рыбок на вертлявых шариках. Бросая взгляды под деревья, где они присели, Джек расхаживал вдоль ручья, явно дожидаясь, когда Бугимен уйдет, или Хранители прогонят его. Но те, похоже, уже о чем-то увлеченно болтали за работой и не оглядывались в его сторону. Джек почувствовал себя уязвленным. О нем будто забыли и снова не замечают! Должно быть, это мелкая месть Кромешника, и он сейчас смеется в своей черной душе, что она удалась! Хотелось убежать, но вспомнив, чего стоил его уход Прошлой Пасхой, Джек лишь рассерженно присел перед ручьем. Может, конечно, он зря наговаривает, и Питчу на самом деле все равно, но... Когда он снова обернулся, то случайно столкнулся взглядом с сияющими золотистыми глазами и расползающейся на сером лице довольной ухмылкой. Пораженный коварством и наглостью Джек даже не смог заставить себя отвернуться. Первым взгляд отвел Питч, изображая сопереживание Кролику. - Ох, это, наверное, так тревожно, сидеть здесь с яйцами, и ничего не знать о том, как там тот, кто так дорог... Кролик вздрогнул, но тут же недоверчиво покосился на Питча. - Чего ты добиваешься своим сочувствием, Кромешник? Тот в ответ лишь жалостливо поднял брови и поймал в траве оранжевое яйцо. - Ничего. Впрочем, я помню о твоей кроличьей паранойе и не стану обижаться на твою подозрительность. Ведь я же понимаю, тебе и так нелегко... Приходится торчать здесь, когда сердце кровью обливается.. Пушистая нижняя лапа задергалась, выбивая нервный ритм. Песочник обеспокоенно посмотрел на Кролика. Сделав вид "Я не я, лошадь не моя"(да простят кошмары) Кромешник обмакнул кисточку в зеленую краску, и обвил яйцо лавровым венком. - Ты считаешь, что я сейчас должен быть с Феей? - спросил Кролик, нарочно не отрываясь от работы. "О, с моим мнением уже считаются..." Питч отложил кисть, и заговорил проникновенно: - Я воздержусь от совета, ведь я не знаю, может, Пасха тебе действительно важнее... Уши Кролика возмущенно вытянулись. - Да как ты мог подумать такое! - Кролик вскочил, едва не опрокинув ведерко с краской. "Отлично... Все влюбленные, вне зависимости от взаимности своих чувств, ослеплены глупостью настолько, что считают свои чувства неимоверно дорогим благородным даром..." Кромешник едва не аплодировал себе, старательно делая виноватое лицо. - Прости, я не думал, что это тебя заденет, ведь ты довольно долго скачешь за Феей без какого-либо толку. Да и после прошлого года Пасха весьма уязвима. А за Туф и Северянин может присмотреть... Хммм... и Джек, кажется, уже собирается лететь к ним. В зеленых глазах, невольно окинувших мальчика у ручья, заплескалась ядовитая ревность. - Сейчас я должен быть с Туф, - Кролик поднялся, нерешительно поджав нижнюю лапу. Песочник уставился на него в ужасе. Разве он не видит, что Питч всеми силами старается выпроводить его из Лабиринта? Как играет на его слабостях? Неужели Хранитель оставит яйца без защиты? Сейчас, когда все почти готово, а Кромешник рядом?! Пухлая золотистая ручка отчаянно дернула кроличий хвост. Песочник обеими руками указывал на символы над своей головой. "Яйца, весы, сердце" Озадаченный проблемой выбора Кролик уставился на него с недоумением. - Прости, дружок, не пойму, что ты хочешь сказать? Питч поднял очередное яйцо, стараясь казаться равнодушным. - Мне кажется, он одобряет твое решение, показывая, что твое счастье несравнимо с какими-то яйцами... Песочник замотал головой, быстро собрав из разметавшегося песка целые яйца и разбитые. Кролик потер мех на подбородке. - Дружок, у тебя сложные шарады. "Влюбленные видят только то, что хотят"- усмехнулся про себя Бугимен, продолжая раскраску и лишь коротко столкнувшись взглядами с рассерженным Хранителем грез. - Без обид, Ушастый, - хмыкнул Питч, - Но, похоже, Песочник говорит, что Пасха яйца выеденного не стоит. - Ничего страшного. Впервые это означает для меня настоящую поддержку. Питч злобно улыбнулся, не поднимая головы. "Ничего страшного, говоришь?" Из ушей раздраженного Песочника выбились золотистые струйки. "Яйцо, Питч, разбитое яйцо" Кромешник наклонился, чтобы издевательство в его улыбке видел лишь Песочник, и похлопал его по золотистому плечу. - Верно, старина! Я тоже думаю, что Кролику не стоит бояться за яйца... Не успел Песочник объяснить, что вовсе не это имел ввиду, Кролик уже дважды притопнул лапой. - Мне надо спешить. Буду благодарен, если вы немного последите за яйцами. Когда пушистые уши скрылись в норе, Песочник поднялся к лицу Питча и сердито вперил в него взгляд. Кромешник только поднял жидкие брови и с улыбкой склонил голову набок. - А что, ты считал, что Кролик не должен бороться за свое счастье? Хммм... А это интересно... лишить Хранителя надежды самой надежды? Песочник сузил веки, указал толстым пальчиком на себя, на свой глаз и на Питча. Сердитым этот золотой пухлячок всегда вызывал хохот, но не в одной схватке Кромешник убедился, как опасно его недооценивать. - Всегда к твоим услугам, - жутковато улыбнулся Бугимен, направляясь к ручью. Нахмурившись, Песочник выпорхнул прямо перед ним, и Питч картинно возвел очи горе. - Неужели ты хочешь сделать и нас с Джеком несчастными? Посмотри в его мечты, и ты увидишь, чего он хочет. Мне же это известно и так. А ведь сейчас Пасха, время надежд... Я понимаю, за что ты ненавидишь меня, но за что ты хочешь наказать его? Золотистый волк над головой Хранителя грез одел овечью шкуру. - Ооо, перестань, Песочник. Неужели из-за одной своей подозрительности ты лишишь Джека шанса стать счастливым?! Видишь, я даже способен поступиться своей гордостью... Я не сделаю ему ничего плохого. Только поговорю. Пусть он сам решает после. Не думаю, что он из тех, кто благодарит за счастливое неведение. Вспомни одного Луноликого с его трехсотлетним молчанием. Песочник насупился и отлетел в сторону, подумав не о Луне, а о недавнем захоронении Питча живьем в прошлом году. На секунду ему захотелось рассказать Кромешнику, что Джек ничего не знал об их действиях, но он только завис с открытым ртом. Он все равно не смог бы объяснить. Способностью писать буквами Луноликий его не одарил, видимо, полагая, что слова условны и будут только подменять образы, необходимые для грез. Питч хмыкнул и поймал овечью шкурку в кулак. Крошечное золотое руно схлопнулось, разметав песчинки, и Питч зашагал к ручью. Скоро притворяться не придется... Но чем ближе он подходил, тем больше его терзали надежды. Будь неладен этот Комок меха!.. Согласно плану, надо было довести Ледяного мальчишку до кипения, чтобы тот убежал плакать куда-нибудь поближе к одному из полюсов. Но... Если в ходе разговора окажется, что Джек вдруг... каким-то совершенно немыслимым образом не заодно с этими "хоронителями"? Питч сжал кулаки, с порывистым выдохом посмотрел под ноги и пнул по венчику ближайшего цветка. Затмить не светить! Да все это место гипнотизировало пустыми домыслами. Лабиринт надежды! В нем в два счета заблудишься в заблуждениях! Джек вздрогнул, увидев под прозрачной лентой воды вытянутую тень. - Наслаждаешься одиночеством или ждешь кого-нибудь? В памяти Ледяного духа вспомнилась самая длинная ночь ожидания в обнимку с фонариком, осветившим лишь пустоту под кроватью. - Наслаждался, пока и это ты не ухитрился испортить. Питч растянулся рядом в высокой траве. - Вижу, ничего не меняется. Все как и в прошлую Пасху... Тебя так же не замечают, ты по прежнему не помощник Хранителям, и опять портишь Кролику праздник. - Жаль, только ты по прежнему не засыпан под кроватью. Кромешник стиснул зубы. Теперь перед ним сидел тот, кто желал его гибели. Кто радовался бы исчезновению злого Кромешника. Такой же как все. Враждебный. Чужой ему. Потребовалось даже несколько секунд ошеломления, чтобы осознать, что нет больше его мальчика, единственного кто дорожил им, сопротивляясь всеобщему мнению и даже желавшему переубедить всех. Перед ним сидел если не палач, то одобряющий казнь зритель. Внезапно лицо Джека, прикрытое от солнца краем наброшенного капюшона, и крючковатый посох в руках невольно подняли в памяти Кромешника образ средневекового епископа, указывающего жезлом на сжигаемых ведьм. Вспомнился и раздражающий фанатизм Северянина: "И веру в чудеса мы защищаем в детях..." и собственная клятва: "Защищать детей всего мира, их надежды и мечты пусть даже ценой своей жизни". Никогда Питч не расскажет этим фанатикам, как перед созданием Хранителей Луноликий апеллировал к принесенной им клятве, настаивая, чтобы он добровольно сгинул в небытие, избавляя детей от страха в своем лице и тем самым защищая их. "Живи или исполни долг Хранителя". Луноликий умеет дать выбор. Даже если это было испытанием, почему Луна решила испытать так только его? Ни к чему Хранителям все это знать. Они были только рады его развоплощению из своих рядов. Они бы не поверили его рассказу, да и не захотели бы верить, наверное. Пусть и любопытно, что сказал бы об этом Джек. Хотя нет. Было любопытно. Раньше. - Так трогательно с твоей стороны желать, чтобы я был под твоей кроватью до самой гибели... - романтика в голосе Кромешника достигла убийственного сарказма. Возмущенному Джеку потребовалось немало сил, чтобы сохранить ледяную выдержку, однако Питч со смешком поскреб ногтями по насту под босыми ногами. Джек развернулся к Кромешнику так резко, что капюшон слетел с его головы. Серебристая макушка заискрилась на солнце перламутром, а глаза засияли острыми кусками льда. Невольно Кромешник восхитился пугающей гневной красотой Ледяного духа, признав искусство Луноликого. - Я не ребенок, чтобы прятать под кроватью всякий ненужный мусор! Заметив, как рассерженно вскочил Джек, Песочник подплыл к спорящим. - И куда это ты собрался? - Бугимен не привык обращаться к собеседникам глядя снизу вверх, но считал, что игнорирование таких мелочей лишь показывает его уверенность в своем преимуществе. - Помогать Фее? О, какой же ты жадный ребенок, Джек! В прошлом году испортил Кролику Пасху, в этом тебе уже хочется забрать у него надежды на взаимные чувства... Рука Ледяного духа, едва ли не до треска сжавшая посох, дрогнула. Питч прав: Кролик изведется от ревности, если сейчас он побежит поддерживать Туф. А завтра еще и Пасха... Да и оставить Бугимена наедине с Песочником и крашеными яйцами рискованно. Ледяные губы сжались в раздражении. Неужели всю ночь придется стеречь яйца и терпеть дерзкие выпады этого нахала?! - Я смотрю, ты превзошел себя, Кромешник. Торчать здесь с тобой до Пасхи - поистине настоящий ужас. К его удивлению Питч вместо того, чтобы продолжать свои издевки, поднялся и, смахнув невидимую пылинку с мантии, развернулся к выходу из норы. - Меня тоже вымораживает от перспективы провести ночь с петушащимися духами, пока столько детей не пуганы. На этом Бугимен удалился, шурша подолом по траве, боязливо расступающейся перед его ногами. Джек вздернул нос, победно улыбаясь ему вслед, но заметив рядом напряженно озирающегося Песочника, похлопал его по плечу. - Иди за Кромешником. Сны нуждаются в защите. Я сам посторожу яйца. И если он вдруг вернется, чтобы что-то испортить, я заставлю его об этом пожалеть. Песочник потянулся, чтобы возразить, но Джек усмехнулся, ловко перекинув посох из одной руки в другую. - Не обижайся, Сонный царь, но прошлая Пасха показала, кто из нас создан Луной, чтобы превратить существование Кромешника в кошмар. Песочник и не думал обижаться. Куда больше его беспокоило то, что ему приходится оставить Джека одного. - Эй, ты мне не доверяешь? Неужели я должен оправдываться за прошлую Пасху еще триста лет? Песочник усмехнулся, и сотворив золотой самолет, устремился на поиски Питча. Во дворце Воспоминаний царствовала небывалая суета. Несмотря на то, что помощницы работали в оба крыла, Фея дала Хранителям уговорить себя на помощь. А последние два часа ей так и виделось, как ушастый поклонник пытается перегнать в сборе зубов Санту и всех пичужек разом. Да уж, грызуну это по зубам... Умиленная улыбка на лице Феи сменилась испугом, когда она заметила черный силуэт в углу своей витой беседки. - Ооо, я мог бы любоваться этим вечно... Пока пушистый герой-любовник, рискуя Пасхой, мчится по крышам так, что уши назад, предмет его обожания с милой улыбочкой планирует, как бы с пользой дразнить его дальше... - О чем ты, Кромешник?! - Фея, рассерженно трепыхая крыльями, взвилась прямо перед Повелителем кошмаров. - Я никого никогда не дразнила! - Да? Ты недооцениваешь себя, Туф. Ты - настоящая Фея. Это ведь не план, а чудо: кормить кого-то морковкой с рук, чтобы сделать своим рабом, при этом собираясь отдать настоящую награду тому, кто уже во второй раз уничтожит его праздник. Туф не знала чему поражаться больше: словам Кромешника о Джеке или таким подробным знаниям о своей личной жизни. - Уничтожит праздник? О чем ты? Где Джек? Питча внутри передернуло, но его собственная ревность сейчас была бы конкурентом той, что он собирался использовать. - Джек? О, в страхе мы всегда показываем истинные эмоции. Почему-то про Кролика ты не спросила. - Кролик силен и способен позаботиться о себе. И про Пасху я спросила вначале... А после того, что ты сделал с Джеком, мерзкий страхоед... - Постой Туф, придержи кошмар. Меня вовсе не интересуют твои оправдания. Я пришел лишь предупредить тебя, что твой обожаемый Ледяной дух почти проморозил все пасхальные яйца. А знаешь, что бывает при этом со скорлупой? - Кромешник резко разжал кулак. - Клак! И всмятку... - Джек никогда бы так не поступил! - Наивная маленькая щебетунья... Совершенно не замечает ничего вокруг. Ни поклонения, ни ревности... А ты не задумывалась, почему Джек убежал с прошлой Пасхи под предлогом отнести какую-то малышку спать? Туф казалась озадаченной, и Кромешник продолжил бодрее: - Он же - Ледяной дух. Ему, можно сказать, положено ненавидеть весну с ее пробуждением жизни и прочей пыльцой в глаза. А "зимняя Пасха" шестьдесят восьмого? Даже в прошлом году дети не обмораживали рук в поисках яиц... А если ко всему добавить, что единственная за триста лет прекрасная девушка-Фея предпочитает ему Хранителя весенних надежд... - Я тебе не верю... - Какая прекрасная ирония! Пасха погибнет из-за недоверия гадкому Кромешнику. Видел бы это Луноликий! А хотя вы всегда можете переложить вину на меня. Якобы я слишком долго кричал до этого "Волки! Волки!"- Питч развернулся, будто собираясь уходить, но Фея окликнула его. - Все это кажется невероятным хотя бы потому, что я не вижу твоей выгоды в спасении Пасхи. Питч повернул голову, останавливаясь у выхода. - По твоему, я остаюсь коварным эгоистом, даже став Хранителем? - На секунду Питч закатил глаза в притворной обиде, но тут же вернул гадкую ухмылку. - У меня очень индивидуальный подход к своим противникам, Туф. Побежденных мною, я врагами не считаю. Так, слабаки, вроде Кролика, недостойны соперничества со мной. А остальных я предпочитаю переводить в первую категорию. Особенно таких заносчивых, как Ледяной Джек. И если ради того, чтобы отомстить и поставить его на место, мне надо спасти одну несчастную Пасху, я готов на эту жертву. - Все равно, Джек не мог так поступить... - Хорошо-хорошо,- отмахнулся Кромешник. - Думай как пожелаешь. Можешь даже потом сказать остальным, что я тебя ни о чем не предупреждал. И еще... не вини себя за то, что Хранители начали войну из-за тебя... - В любом случае, Песочник же оставался рядом с Джеком...- поторопилась предположить Фея. "Какая прекрасная неуверенность в этом тонком голоске!" Тьма внутри Питча ликовала. - Поищем Хранителя грез вместе? - Кромешник широко улыбнулся и отодвинул одну из штор на резном окне, жестом приглашая Фею взглянуть на панораму города. К ужасу Зубной Феи над темными очертаниями домов парили искрящиеся в темноте золотые скаты и дельфины. - Так ты?... Это что же, правда? - узкая ладонь закрыла в ужасе рот, и Питч мысленно поздравил себя с Пасхой. Фиалковые глаза отчаянно вперились в землистое лицо в поисках поддержки. - Надо сказать Северянину! - И потерять время, и рискнуть сбором зубов,- безэмоционально заметил Питч. - И что же теперь делать? - Ну, все зависит от того насколько тебе дорог Кролик. Ой прости, оговорился... Дорога Пасха. Мимолетная сердитость Феи сменилась растерянностью, и Бугимен в фальшивой задумчивости почесал подбородок. - Джека сейчас ни тебе, ни мне не победить. Но! У тебя ведь много помощниц? Фея недоуменно уставилась на Питча, и тот развел руками, будто показывая фокус. - Яиц я думаю не намного больше, чем пичужек. Пусть они отогреют яйца в лабиринте. Ради праздника я даже сам проведу их туда по теням. Джек сидел на склоне горы, лениво наблюдая за рекой толпящихся яиц, медленно скрывающихся в тени лабиринта. На секунду ему показалось, что щебет птиц вокруг стал намного громче, и он с недовольством заткнул уши. Поразительно: люди еще любят просыпаться под такие звуки! Он же опять в этом одинок - пение птиц делало его сонно-угрюмым его до следующей зимы. За деревьями невдалеке за ним наблюдали две пары глаз - янтарные и сиреневые. Склон озарился радостным солнечным светом, и сверху, рядом с Ледяным духом свалились Санта, Кролик и Песочник. Фея и Питч вышли из своего укрытия, а Джек, наконец, убрал ладони от ушей. - Я принесу всем надежду! А тебе, Туф, еще и маленький подарок...- Кролик вытянул из-за спины мешок зубов, размером с него самого. Стоит ли говорить, что Санта и Песочник по дороге незаметно отсыпали в его мешок из своих. Питч усмехнулся. - Маленький подарок? Ооо, не прибедняйся... Вот-вот ты поймешь, как много ты сделал... В соответствии его словам Кролик вдруг заметил, что мешок стал ему слишком тяжел, потом слишком велик, а потом просто вырос перед его растерянным взглядом. Все уставились на маленького испуганного Крольчонка в изумлении. Северянин нагнулся и поднял с земли половинку скорлупки, в которой уютно свернулась крошечная пичужка-птенец. Рядом сидела помощница Феи покрупнее с виноватыми грустными глазами. Питч, еле подавляя смех, отвесил легкий поклон. - А я думал это твоя первоапрельская шутка, что из крашеных яиц вылупляются пичужки Феи... хотя чего только не бывает... Я смотрю, в нынешнюю Пасху надежда умещается даже под кроватью... И пока Хранители застыли в ошеломлении, Питч триумфально улыбнулся Джеку и растворился в рассветной тиши, собираясь отпраздновать Пасху по возвращению в логово.