Формула любви

Меропа почти пропустила мимо ушей обещание мистера Бэрка зайти завтра. Ужасная новость подрубила ее, как дерево. Но сейчас, когда она немного отошла, колдунья понемногу начала понимать, что значат слова лавочника... Ей нечем платить за проживание в трактире, и мистер Бэрк больше не станет хлопотать за нее. А скорее всего, потребует еще и вознаграждения за труды… Бэрка больше ничего не сдерживает – он не дрогнув ткнул палочкой в живот беременной женщине, и так же не дрогнув снимет с нее последнюю рубашку! Колдунья со стоном поднялась с места. Никто не подошел к ней, никто не дал дорогу. А чего же она ждала? Меропа, стиснув зубы, протолкалась сквозь толпу волшебников, ничего не видя из-за дыма; хорошо было хоть то, что никто не помешал и не привязался к ней… Она добралась до своей нищей комнатушки, в которой не было ничего, кроме низенького деревянного топчана с набитым соломой матрацем и перелатанными простынями. Теперь ей и за это жилище нечем платить. Кроме, разве что… Меропа опустилась на постель и сунула руку за пазуху. Она всегда носила его при себе… Тяжелый золотой медальон с изумрудами, на золотой же цепочке. Такой нелепый на ее шее. Или это она еще более нелепая – с фамильной драгоценностью Мраксов на шее… Она сама пойдет к Бэрку - не унизится до того, чтобы он приходил требовать с нее платы. Хотя разве она не дошла уже до последней степени унижения? Меропа оделась и, мало что замечая вокруг, вышла из комнаты. Она протолкалась сквозь толпу, почти бесчувственная теперь. Что еще осталось такого, что может ее тронуть? Колдунья быстрым шагом дошла до "Горбин и Бэрк". Она распахнула дверь и вошла. Бэрк разозлится? Пускай! Мистер Бэрк поспешил ей навстречу. Он улыбался, как в старые времена, глазки масляно блестели… - Рад, что вы все понимаете, мисс, - без обиняков начал лавочник. Развел руками, словно бы извиняясь. – Дружба дружбой, а… - Сколько вы дадите за это? – прервала его Меропа. Раньше она никогда бы не осмелилась так говорить с ним, но сейчас ей было все равно. Не будь Меропа так погружена в свое несчастье, она бы увидела, как загорелись глазки Бэрка при виде ее медальона: на лице лавочника за одно мгновение промелькнула целая гамма чувств. Пухлая ручка дернулась, словно чтобы выхватить драгоценность из ее рук; но Бэрк тут же овладел собою. - Откуда это у вас? – спросил он. Ему не пришлось изображать подозрительность – он был потрясен… - От отца досталось, - сказала Меропа, не глядя на него. Колдунья ничего не заметила. - А откуда я знаю, что вы правду говорите? – спросил Бэрк. Он покраснел и начал сердиться. Это не было игрой - если с медальоном дело окажется нечисто, он может лишиться не только своей лавки, но и головы! - Какая вам разница? – сухо, почти яростно прошептала Меропа. Ее, законную владелицу, называют воровкой! Мистер Бэрк понял, что пора переходить к решительным действиям. - Вот что, мисс, - сказал он таким тоном, что Меропа вздрогнула и подняла голову. – Я не могу знать, откуда у вас это, и вещей сомнительного происхождения ни от кого не беру. Меропа растерялась; раскрасневшийся от праведного гнева мистер Бэрк напирал. – Я, так и быть, заплачу вам семь галлеонов, но больше не просите. Ни от кого вы больше не получите, и не надейтесь! - Семь? – прошептала Меропа. Под его напором весь ее пыл куда-то улетучился. - Мистер Бэрк, я ведь совсем без денег… - Десять, - сказал мистер Бэрк. – И это мое последнее слово. Меропа торопливо кивнула. Вдруг еще передумает. Она сняла с шеи медальон - но помедлила перед тем, как расстаться с ним. - Дайте вперед деньги, мистер Бэрк, - сказала она. Бэрк возмущенно фыркнул и, подкатившись к прилавку, достал из какого-то укромного места деньги. Меропа почти выхватила их у него из руки и спрятала в карман пальто. Потом с упавшим сердцем протянула лавочнику медальон. При виде того, как он прячет фамильную драгоценность Мраксов в карман, сердце вновь остро защемило от чувства несправедливости. Нет, этот медальон должен стоить никак не десять галлеонов! Но Меропа не решилась потребовать больше. Вдруг и это отберут. Колдунья не оглядываясь, торопливо вышла во вьюжную ночь. *** Если Гласс не обманул ее – а Меропа почему-то по прежнему твердо верила в его предсказание – рожать ей предстояло через неделю. Где? Как? Меропа не знала никого в магическом мире, кто бы мог ей в этом помочь. Она не знала ни одной колдуньи, у которой могла бы спросить совета: женщины-ведьмы ей просто не встречались. Хотя нет - встречались. Меропа с кривой усмешкой потерла плечи, вспоминая ведьм, появлявшихся в "Дырявом котле": к таким даже приближаться было страшно, не то что спрашивать о ребенке… Вот уж красавицы так красавицы… Она вздрогнула при воспоминании о Глассе. - Мэм, - Меропа вскинула голову на осторожный голос. Гэри Блэкторн стоял перед ней, переминаясь с ноги на ногу; ему было явно неловко. Меропа вдруг ощутила какую-то неясную надежду… Она торопливо, пока трактирщик не успел ничего сказать, достала из кармана платья деньги, полученные от Бэрка, и протянула ему. Блэкторн, нахмурясь, взглянул и кивнул. Взял галлеоны и пересчитал. И вдруг, отделив одну золотую монету, вернул остальное ей. - Мистер Блэкторн… - изумленно начала Меропа. Тот помотал головой. – Оставьте себе, вам пригодятся, - сказал трактирщик. Он быстро отвернулся и шагнул в толпу, раздвигая могучим плечом посетителей… - Мистер Блэкторн, - осмелев, окликнула его Меропа. Трактирщик остановился, потом неохотно повернулся к ней: на лице выступил багровый румянец. Он и вправду стеснялся и едва ли не побаивался ее, слишком явно она была брюхата… - Мистер Блэкторн, мне некого спросить, - начала Меропа и осеклась. Как она об этом скажет? Но Блэкторн понял и замотал головой еще раньше, чем она закончила. - Я этих дел не знаю, мэм, - сказал он, покраснев еще пуще. – Кого другого спросите. – Гэри Блэкторн отвернулся и хотел было уйти, но вдруг снова остановился. - Вы уж решите это побыстрей, мэм, - проговорил он, не поворачиваясь к Меропе. – Сами понимаете, здесь не место. Он поспешно ушел, почти убежал. Меропа закрыла глаза. Конечно, ее отсюда не сегодня-завтра выгонят, если она сама не уйдет… другого и ожидать было нельзя… Хорошо хоть, Блэкторн пожалел ее и оставил ей деньги… Меропа сжала в кулаке свои золотые монеты. Девять. Она поднялась. Чувство, что к животу подвязан мешок с песком, уже стало привычным… Впервые Меропа обрадовалась, что уже скоро рожать. Значит, и задерживаться здесь нечего. Осторожно пробравшись между посетителей, она отыскала в зале могучую фигуру трактирщика. Он был занят разговором с колдуном в грязном болотного цвета плаще и гоблином в черном сюртуке. Меропа вздрогнула; она так и не привыкла к виду гоблинов. Она осторожно тронула трактирщика за плечо. Тот обернулся. - Я ухожу, мистер Блэкторн, - робко сказала она. – Прощайте. Спасибо. Тот секунду смотрел на нее, сдвинув густые черные брови. Потом кивнул, с явным облегчением. - Счастливо вам, мэм, - сказал он. Меропа почему-то глупо надеялась, что он задержит ее. Повесив голову, колдунья прошла в свою комнату, чтобы собрать пожитки. Хотя кроме того, что на ней, у нее ничего уже не осталось… Меропа надела свое потрепанное магловское пальто и покинула комнату. Открыв тяжелую дубовую дверь с вделанным в нее кольцом, вышла на улицу. Все. Теперь у нее нет дома. Меропа, подняв воротник пальто и засунув мерзнущие руки в карманы, быстро пошла по улице, удаляясь от трактира. Как будто убегая от этих мыслей. Она сама не знала, куда идет... Вдруг колдунья заметила, что вокруг стало как будто темнее, хотя только начинало вечереть… Она остановилась и вздрогнула, увидев, что привычно свернула из Косого переулка, где стоял трактир, в Лютный переулок. В двух шагах под навесом уже виднелась застекленная дверь лавки. На мгновение у нее мелькнула безумная мысль подойти со своим вопросом к мистеру Бэрку: плечи колдуньи дрогнули от беззвучного горького смеха. Меропа круто повернулась и пошла, почти побежала назад. И вдруг споткнулась на бегу; взмахнув руками, она с невероятным трудом удержалась на ногах. Меропа стояла, держась за живот, хватая ртом воздух; ее колотило при мысли о том, что могло бы случиться, если бы она упала… Она посмотрела под ноги, смутно недоумевая, обо что это она споткнулась. Только ровный блестящий наст, утрамбованный тысячами пар ног. Меропа пожала плечами и хотела было уже пойти дальше, как вдруг увидела… С сильно бьющимся сердцем колдунья присела и с усилием вытащила втоптанный в наст странный предмет. Это оказалась небольшая тетрадка, переплетенная в кожу цвета грязного снега: неудивительно, что ее никто не подобрал… Меропа открыла тетрадь в середине. Записи угловатым дерганым почерком на желтой странице, черными чернилами, были на первый взгляд похожи на записи лавочника - счетную книгу: "1 унция, Найджел Бран. 5 галлеонов". "1 унция, Розали Мэйдок. 2 галлеона, 6 сиклей. 5 месяцев ровно". Товар не указан - странно. Ниже: "Плохо - троюродная". Пожав плечами, Меропа хотела закрыть тетрадку. Но тут в глаза ей бросилась еще одна строчка: "1 унция, Меропа Мракс. 8 месяцев, 2 ½ недели". Меропа, едва дыша, перевела взгляд ниже. Более мелким почерком: "Превосходно. Серпия, голубушка, ты будешь довольна. Поглядим, сколько она проживет, – другие не протягивали и месяца". Рядом совсем мелко, почти неразборчиво: "Слизерин – и магл. На коленках приползет. Но ей недолго осталось позорить свою кровь". Дальше было бурое пятно, словно кто-то кашлянул кровью… Тетрадка выпала из рук Меропы. Спотыкаясь, словно слепая, колдунья побежала вперед: прочь, прочь, словно ужас погонял ее, вскочив на плечи… Она всхлипывала на ходу. Какая она была дура, что ему доверилась. Она умрет, очень скоро, другие жертвы Бертольда Гласса умирали меньше, чем через месяц! Меропа с размаху влетела во что-то и остановилась. Кто-то схватил ее за плечо; Меропа вскрикнула. - Эй, тихо, успокойтесь. – Громкий женский голос; но пахло чем-то приятным…. какими-то бальзамами… Меропа подняла глаза. Дорогу ей преградила добротно одетая, краснощекая кудрявая ведьма в островерхой шляпе – она уж и отвыкла от таких… - Мэм, помогите, - сказала она. Слезы помимо воли заструились по щекам… И, вместе с тем, она ощутила надежду – ведь Гласс мертв, может, его черное колдовство не подействует! - Чем могу помогу, - сказала ведьма. Она была здоровая и совсем молодая; может, года на три-четыре постарше самой Меропы. – Что стряслось? Меропа показала на живот. – Мне некуда идти, - сказала она, плача от стыда. - А! Вот в чем дело! – сказала ведьма. – Вот что, голубушка… Она на секунду задумалась. А потом крепко взяла Меропу под руку; та споткнулась от неожиданности и испуга. - Не бойтесь, - своим трубным голосом сказала волшебница. – Я сама вас отведу куда надо, одна-то вы не доберетесь. А через камин или трансгрессировать вам будет сейчас опасно. Она бросила взгляд на живот Меропы и покачала головой. - Мне только через неделю, - робко сказала Меропа, попытавшись высвободить руку. – Вы скажите, куда, я сама… - Ни в коем случае, - сказала та. – Я о вас позабочусь. Да мы быстренько дойдем, не тревожьтесь, голубушка. - Ее гудящий голос успокаивал, она вышагивала твердо и уверенно, поддерживая Меропу крепкой рукой. Уж эта благополучная волшебница явно не зналась со скользкими обитателями Лютного переулка… - Вас как зовут? – спросила розовощекая незнакомка. Или уже знакомая? - Меропа Реддл, - сказала колдунья. Она даже улыбнулась; ее охватила внезапная уверенность, что все будет хорошо. - Редкое имя, - ответила ее спасительница. Черные глаза под кудрявой челкой блеснули любопытством. – И такой волшебной фамилии я не слыхала. Или ваш муж не волшебник? – Она лукаво прищурилась. - Какая разница, - пробормотала Меропа, отвернувшись. Спохватилась; вдруг это было слишком грубо. Но ее спутница, кажется, вовсе не обиделась. - А вас как зовут? – осмелев, спросила Меропа. Ведьма весело улыбнулась. - Серпия, - сказала она. – Серпия Гласс. Меропе показалось, что не только сердце, но и ребенок ухнул в пятки… Не понимая, она ли это идет, она покорно потащилась дальше, увлекаемая своей спутницей. Розовощекая ведьма смотрела на нее, улыбаясь. - Тоже редкое имя, верно? – спросила Серпия Гласс. Меропа видела в ее черных глазах красные отблески. – Меня так дядюшка назвал, может, вы знаете его? И тут Меропа наконец почти сверхчеловеческим усилием вырвала свою руку из ее хватки и бросилась бежать. Она бежала, не разбирая дороги; сердце заходилось как сумасшедшее. Ей казалось, что вдогонку ей несется смех племянницы Бертольда Гласса… Она снова влетела в кого-то; и, вскрикнув, вся дрожа вскинула глаза. Перед нею стояла магловская женщина средних лет, в хорошем пальто с лисьим воротником: она рассматривала Меропу с брезгливой жалостью, подняв выщипанные в нитку брови. Чистокровная волшебница из рода Слизерина вздохнула с огромным облегчением, в котором никогда бы себе не призналась… - Прошу вас, мэм, помогите мне, - произнесла она. Меропа показала на свой живот. – У меня денег нет, - прошептала колдунья, опустив глаза. На одну ужасную секунду ей показалось, что магловская женщина уйдет, не ответив. Но вот зазвучал ее высокий голос: - Вы можете обратиться в приют имени Святой Екатерины, его владелица - миссис Коул, - сказала женщина. – Это детский приют, но там принимают и неимущих рожениц. Бесплатно. - Она чуть заметно брезгливо поморщилась, но Меропа уже не обращала на это внимания. Колдунья была счастлива. Принимают бесплатно! Без магии! Без черной магии! - Спасибо вам большое, - улыбаясь, сказала Меропа. – Вы мне не подскажете, как до него добраться? Я нездешняя… - Пожалуй, я лучше вам нарисую, - хмурясь, сказала магловская женщина; вдруг она открыла свою сумочку и вытащила оттуда записную книжку и какую-то странную палочку. "Карандаш", магловский прибор для письма, вспомнила Меропа. Женщина вырвала из записной книжки листок. - Сядем, - сказала она, и, не дожидаясь Меропы, присела на ближайшую скамейку. Магловская женщина бойко принялась чертить на листке, посыпая рисунок объяснениями; растерявшаяся Меропа даже не сразу начала слушать. И вдруг колдунья охнула, почувствовав резкую боль внизу живота. Она положила руку на живот: сердце гулко стучало. Нет, нет, только не сейчас… - Что с вами? – резко спросила магловская женщина, увидев, что вместо того, чтобы слушать ее, Меропа стоит неподвижно, прислушиваясь к чему-то внутри себя. - Кажется, я… - Ох ты господи, - сказала женщина, поднимаясь с места; выщипанные брови сошлись углом. – Я вызову вам такси. То была третья встреча Меропы Реддл с такси, и опять против ее воли… Она бы засмеялась сейчас, если бы не все учащающися спазмы в животе; она наконец стала вскрикивать, забыв о стыде перед магловским водителем и своей благодетельницей, которая сидела рядом с ней. – Давайте быстрее! – крикнула та водителю. – Потерпите, скоро уже, - прошептала она Меропе. Но та уже ничего не понимала, думая только о том, чтобы эти ужасные боли прекратились… Из такси маглы высадили ее вдвоем, держа под руки. Они оказались перед выкрашенными какой-то грязноватой желто-белой краской дверями. – Эй, кто-нибудь! – властно крикнула магловская женщина. – Откройте! – Она шагнула к двери и постучала. Дверь неохотно отворилась, и показалась неопрятная девушка: она мутными, словно со сна, глазами уставилась на посетителей. – Побыстрее, позовите врача или кто у вас там этим занимается, - крикнула магловская женщина. – Видите, к вам роженица! При этих словах девушка будто проснулась; глаза прояснились, она торопливо кивнула и исчезла. Стонущую и ругающуюся сквозь зубы Меропу втащили внутрь. Она оказалась в холле с полом в черную и белую клетку… - Как в той магловской булочной, - прошептала колдунья, слабо улыбнувшись. – Что? – нахмурившись, спросила магловская женщина. Потом, видимо, решила, что Меропа бредит, и успокаивающе погладила ее по руке. - Все будет хорошо, милая, - сказала она. – Сейчас вам помогут. Эй, да подойдите же кто-нибудь! – крикнула она: по пустому холлу прокатилось гулкое эхо. Наконец раздались шаги: к ним спешила женщина в белом чепце и переднике, который, как и двери, казался грязноватым – может, был просто застиран. - Скорее сюда, - сказала она, принимая Меропу у ее благодетельницы. – Мы ей поможем. Ах ты, бедняжка… Через час сын Тома Реддла появился на свет.