Формула любви

Июнь 1943 года - А ты все такой же, Том, - сказал отец. Он отправил в рот кусок мяса, испачкав губы соусом. Сделал вид, что не заметил сердитого взгляда жены. - Будет тебе, папа, - смеясь, ответил сын. Он не помолодел за эти годы, но был по-прежнему очень красив. - Хорошо, что твоя Сесилия уехала, - заметил мистер Реддл. В шутку ли? - Она уже давно не моя, - сказал Том. – Сколько у них? Трое? - И у тебя сейчас могло бы быть столько же, - заметила мать. Она была какая-то особенно суровая сегодня, и шутки мужа и сына, казалось, только усугубляли ее мрачное настроение: вероятно, опять вспомнила о том, что творится на фронте. - Перестань, мама, - сказал Том, улыбаясь. – Что толку теперь об этом говорить? Тут он увидел, что мать смотрит куда-то мимо него. - Кто вы, молодой человек? – спросила она, обращаясь к дверям гостиной. - Посмотри на меня, Реддл, - вдруг произнес незнакомый юношеский голос. Том изумленно обернулся. - Поглядите-ка, как он похож на меня! – произнесли его губы прежде, чем он осознал увиденное. – Кто ты, мальчик? - Если ты не помнишь, тем хуже для тебя, - сказал высокий черноволосый юноша. Но Том вспомнил. Все вспомнил. Голубые глаза его сына загорелись адским огнем. Интерлюдия: вместо послесловия Октябрь 1926 года - Я нашел, Серпия, - с торжеством объявил Бертольд Гласс, входя в комнату. Он всегда так являлся - как снег на голову, и племянница была готова к его визитам в любое время. - В самом деле, дядюшка? Серпия оставила работу и навалилась на стол крепкой грудью: черные глаза ярко блестели. Бертольду уже не в первый раз стало неприятно – слишком жадной до жизни, угнетающей своим полнокровным здоровьем была эта девушка. - Да, - сказал Бертольд. Он остановился и прикрыл глаза; услышал, как ему пододвинули стул. – Спасибо, голубушка, - сказал он и опустился на сиденье, чувствуя себя совсем стариком. Это чувство еще усугублялось стойким запахом лекарственных зелий… - Расскажи поскорее все, - потребовала Серпия. Она уже заняла место рядом с ним – живая, сильная, такая яркая в своем солнечном халате колдомедика. - Всего я сам еще не знаю, - сказал Бертольд. – Но вот что знаю доподлинно… Вдруг ему впервые стало страшно делиться своим открытием с племянницей. Он не видел Серпию, пока она росла, – и не знал, чего от нее ждать. Он искусный колдун – по здешним меркам необычайно сильный, но стар и немощен рядом с нею… Неожиданно ему стало стыдно самого себя. Бояться своей крови? Того, за что он стоял всю свою жизнь? - Вот что я узнал, - хрипло заговорил Бертольд. – Слизерин жаждал добиться мирового господства. - Меня это не удивляет, - заметила Серпия Гласс. Молодая и сильная волшебница из рода Слизерина сидела, выпрямившись, глубокие черные глаза неотрывно глядели на него, щеки горели внутренним огнем… - Ты еще ничего не знаешь, - сказал Бертольд. – Слизерин отдал под школу Хогвартс свой собственный замок. - Как? – воскликнула Серпия. - Так, как ты слышала, - ответил Бертольд, мрачно удовлетворенный тем, что ему наконец удалось произвести на нее впечатление. – Я уже рассказывал, что Слизерин был богатейшим из четверки. И хотя все четверо были родовитыми волшебниками, он единственный унаследовал свой фамильный замок. - Потому что выгнал свою старшую сестру, - сказала девушка. Бертольд увидел, как сверкают ее глаза. Волшебник улыбнулся. - Не в этом дело, голубушка, - сказал он. – Женщина по тогдашним законам не могла наследовать родителям, если у них имелся сын, даже младший. - Вот время! – воскликнула Серпия. – Счастье, что сейчас все по-другому. - Не так уж все и изменилось, - заметил Бертольд. – Не отвлекайся, слушай дальше. Слизерин предоставил замок, Слизерин же давал деньги на обустройство школы. - Он был главный – я и не сомневалась, - сказала Серпия. - Ты перестанешь меня перебивать? – произнес Бертольд, начиная терять терпение. Он перевел дыхание; в груди отчетливо захрипело. – Не так-то это хорошо, как тебе кажется. Слизерин, хоть и был самый молодой, верховодил. И наделал дел. Молодые часто в горячке делают такое, что потом самим не расхлебать. В старости уже сил не хватит. Взгляды дяди и племянницы встретились. Бертольд видел, что девица его не понимает. Где там… - Он поселил в секретном помещении замка василиска, чтобы сохранять чистоту крови. - Ну, это для нас давно уже не тайна, - фыркнула Серпия. Никакой почтительности! - Это было бы еще полбеды, - сказал Бертольд. – Слизерин много сил положил на изучение черной магии, и еще совсем молодым провел ритуал… Он надолго закашлялся. Серпия ждала, от волнения подавшись вперед и оперевшись руками о крепкие колени. - Который дал бы его прямому потомку, рожденному в определенный день и час, сверхволшебное могущество, - наконец закончил он. - Не проще ли было проделать это с собой? – спросила Серпия. Бертольд только головой покачал. Девчонка словно вовсе магии не училась. - Кто хочет проще, не получит ничего, - сказал он. – Слизерин был очень умен и очень сильный маг, но родился в неблагоприятное время. А вот его прямой потомок и наследник может захватить мир и погубить всех нас. Прежде всего нас, Глассов, - сказал он с силой. - У Слизерина остались единственные потомки – мы! – воскликнула Серпия. - Ты чем слушала? – отозвался Бертольд. – Мы непрямые потомки. Прямые – Мраксы. - Мраксов уже не осталось, - сказала девушка. - Остались, - тихо сказал Бертольд. – И я вычислил, что именно сын одного из Мраксов – этот наследник, которого ожидал Слизерин… - Ну, и где же он? – полунасмешливо, скрывая беспокойство, спросила Серпия. – Этот наследник? - Он еще не родился, - сказал Бертольд.