Согрей меня в Новогоднюю ночь

       Вслед за тем, как я позвонила Джебом и без лишних подробностей описала своё состояние, я немного успокоилась. Я всё ещё верила, что в полночь буду с ними. Я попросила не ждать меня до часов одиннадцати. После чего, безропотно продолжала идти за свои гидом.        Мне казалось, что мы ходим кругами. Сначала я этого не заметила, потому что Хёнджин меня заговорил тем и этим. Да, к тому же, поднялся ветер, а в совокупности со снегом это вызывало неприятные ощущения. Я опускала лицо к земле, чтобы укрыться от холода и колкости ледяных конфетти. Но время шло, и я стала думать, что уже могла бы быть на половине пути к станции метро. Я поглядывала по сторонам и уже не могла разобрать, проходили мы здесь, или нет. Никаких магазинов или кафе не было, чьи яркие вывески могли бы запечатлеться в памяти и послужить опознавательным сигналом. Одни жилые дома и дворы, дворы… всё припорошено толстым слоем снега, как белым кремом замазывают торт, чтобы сюрпризом стало его содержимое. И снег продолжал сыпаться, усиливаясь до крайности, так что, один раз поскользнувшись и чуть не упав, я теперь крепче держалась за руку Хёнджина, боясь, что если отпущу, то упаду, потеряю его из вида, пропаду и на веки вечные сгину в этом злосчастном районе.        Несмотря на то, что парень что-то рассказывал и спрашивал, не давая мне сосредоточиться на поиске выхода из ситуации, я бы не назвала его болтливым. Скорее, в меру разговорчивым. Однако, всё же, я не выдержала и чуть потянула его на себя, заставляя остановиться. - «…Претит душе моей тот круг, где мы с тобою бродим», - процитировала я всплывшего в голове Некрасова. - Что? – не совсем понимая, откликнулся парень. - Ты точно знаешь, куда мы идем? – расшифровала я свою неуместную лирическую ноту. Я не могла смотреть прямо, так как снежинки летели в глаза, и приходилось чуть наклонять голову, чтобы они оседали хотя бы на ресницах. – По-моему, ты плутаешь, как грибник-новичок. - Я знаю, куда мы идем, просто я путаю следы, чтобы ты не запомнила дороги, - подошел он ближе, чтобы его было слышно, но не пришлось повышать голоса. - А с какой стати мне её запоминать? Да и почему ты думаешь, что я не запомню само место? Названия кафе, знаешь ли, имеют свойства выдавать их адрес, - разъясняла я ему, как бездарному интригану. - Во-первых, я айдол, поэтому не могу позволить тебе знать места моего обитания, - и только я хотела возразить, как он добавил: – А во-вторых, мы идем не в кафе, а ко мне. И, пока что над моей дверью не висит горящая стрелка с надписью «Квартира Хёнджина», предпочитаю, чтобы пути туда не знали. - Что значит «идем ко мне»? – я снова уперлась. – Ты думаешь, я пойду к тебе, почти незнакомому молодому человеку, домой? А если не считать, что я знаю пару песен, в которых тебе дали по одной восьмой текста, то ты вообще не знаком мне. - Дай-ка подумать… - Хёнджин встал в позу, рисовано-поэтическую; одна нога чуть выставлена вперед, руки перекрещены на груди и одна из них подпирает подбородок. – Ты уже напрочь не знаешь, где находишься, выбраться ты никак не можешь без моей помощи, силы у тебя на исходе, потому что я уже минут сорок вожу тебя там, где можно было дойти за пять минут. Ты замерзаешь, и тебе хочется в тепло, обнять горячую кружку, залезть на диван, укрыться пледом и любоваться на ёлку, увешанную гирляндой. Да, ты ко мне пойдёшь.        Я мрачно на него посмотрела. Взять бы снегоуборочную лопату, да огреть. Это же надо так очевидно описать ситуацию! При всем желании возразить, изменить течение событий, телепортироваться и уделать этого героя-соблазнителя, должна признать, что да – пойду. Потому что ноги у меня околели, руки подмерзли, нос покраснел, и кожа на щеках вот-вот обветрится и онемеет от мороза. Он слегка потянул меня и я, шумно выдохнув, поплелась следом. - И часто ты ставишь девушек в такое безвыходное положение? – громко спросила я его в спину. - Так успешно впервые, - засмеялся он через плечо, – сегодня обстоятельства играют мне на руку. - Это точно! Не знай я, кто ты, подумала бы, что шаман, который специально выстроил цепочку моих неудач. Ещё и метель вызвал… - Погода благоволит храбрецам, - Хёнджин остановился возле подъезда и указал на него. – Вот мы и на месте. Прошу, только после дамы. - Не знаю, как насчет горящей стрелки, - ехидно покривилась я, принимая его джентльменство, – но если удача будет на твоей стороне и дальше, то красную лампочку над входом прикрути обязательно. - Эй! – грозно посмотрел на меня парень, придержав за локоть, и произнес прямо в лицо: – Не надо обидных намеков. Я честно сказал, что так получилось впервые… возможно, я бы чаще водил сюда кого-нибудь, но я работаю в поте лица почти круглый год, и как-то недосуг заниматься подобными развлечениями по выходным, которые бывают редко и в которые хочется просто завалиться на кровать, выспаться, а потом наесться. А потом снова спать целые сутки.        Я, пристыженная, замолчала. Моя спесь поутихла. Как-то этот прямой выговор расположил меня к нему гораздо сильнее, чем предыдущая показушность. - И помимо одной восьмой текстов, я ещё и один из ведущих танцоров группы! – надулся он, низко опустив брови. И тут же улыбнулся, подталкивая меня к лифту. - Извините, месье «Несправедливо недооцененная звезда», - засмеялась я, – больше не буду так шутить и обязательно изучу ваше творчество подробнее. В свободное от учебы время.       Мы дружно доехали до нужного этажа, обсуждая мой род занятий и интересуясь предпочтениями друг друга в кино, музыке и еде. Он открыл дверь, и мы вошли в маленькую уютную, очень чистую и прибранную по-мужски квартирку. Болтание и смешки закончились, так как я принялась оглядываться и осматриваться. Хёнджин разулся, скинул с себя свои маскировочные прибамбасы: перчатки, шапку, шарф. Повесил куртку и взял за плечи мою, предлагая помощь в раздевании. Боже, как я уже формулирую предложения… ну, и у кого тут левые мыслишки? Я отдала ему свою верхнюю одежду, рюкзак, и разулась тоже, сковано шагнув и стараясь не светить своими носками с оленями. - А тапочки у тебя есть? - Тапочки? – Хёнджин тут же бросил орлиный взор на мои ступни, и я предала себя анафеме за вопрос. – Успокойся, это очень мило.       Я залилась краской. Не знала, куда себя деть. Тело, погрузившееся в домашнее тепло, готово было лечь на любой коврик и растянуться. Я будто из проруби вынырнула; пальцы начинали себя чувствовать живыми, как на руках, так и на ногах. Я потерла щеки и, увидев в прихожей зеркало, подошла к нему, приглаживая волосы. Обычно во время снегопада мой make-up страдал. Но, к счастью, сегодня я не успела с утра накраситься, ведь планировала заняться вечерним макияжем в общаге где-нибудь часа за два-три до Нового года, поэтому никакой потекшей туши, неровной подводки.       Я посмотрела на себя внимательнее. А может, и не к счастью. Хёнджин всё-таки знаменитый мальчик (ну как мальчик – мой ровесник, а то и чуть постарше), и видит таких красавиц на сцене и за кулисами: роскошных, ярких, доведенных до совершенства. А ведь никогда раньше у меня не было комплекса, по поводу внешности! Раньше. До того, как я увидела… - Чайник закипел, тебе что наливать? – Хёнджин стоял в дверях кухни, упираясь руками в противоположные стороны проема. Такой идеальный. Каждая черточка лица, как работа божественного скульптора. Глаза, зауженные, под вуалью черных ресниц. Нос, губы… я попыталась отвлечься, но вместо этого переключилась на его светло-серый свитер и узкие джинсы. – И долго ты тут будешь толочься? Проходи сюда. И ответь уже хоть что-нибудь на мой вопрос. - Чай… с сахаром… - выдавила из себя я, ступая за ним и садясь за столик на кухне. – А вина у тебя нет? А то я что-то нервничаю. - Нет, такого нет, - хохотнул Хёнджин и покачал головой, заметив, как я стараюсь на него не пялиться. – Не увлекаюсь. А ты всегда успокаиваешься таким образом? - Нет, только когда в первый день знакомства прихожу ночью к мужчинам домой, - я схватила в ладони сахарницу, стоявшую в центре стола и начала вертеть. Я увидела часы на стене и, узнав время, тихо начала прощаться с планами и праздничным столом. Сильно ли я была в этот момент огорчена? Я уже не знала, насколько проигрываю, находясь в компании сексуального парня, с которым неизвестно чем могло завершиться наше рандеву. – Шампанского, я так понимаю, тоже не ждать? - Верно, не запасся, - Хёнджин поставил передо мной стеклянную прозрачную чашку с ручкой, в которой источал слегка пряный аромат насыщенный красноватый чай. Бортик был украшен долькой лимона. А парень эстет! – Полагаю, про то, как часто ты совершаешь такие опрометчивые посещения мужских квартир, спрашивать глупо? - Да каждый уикенд, какие разговоры, - слегка дрогнувшей рукой насыпала я себе полторы ложки сахара. – Мне больше интересно, почему ты в такой день один, никуда не поехал, не с друзьями, не на какой-нибудь корпоративной вечеринке. А с какой-то первой встречной девушкой и импровизированными поступками. - Мне хотелось чего-нибудь оригинального, - Хёнджин сел напротив с точно такой же чашкой. – С друзьями, вечеринками и подобным я могу провести любой другой праздник. А Новый год… ты, возможно, примешь это за суеверие, но я искренне считаю, что как его встретишь, так и проведешь. - То есть, в компании чужого человека, с одиночеством в душе и тоскливой атмосферой? – показала я на себя и глазами обвела кухню. Хёнджин рассмеялся. - Боже, ты что, серьёзно так видишь ситуацию? – он поставил чай, чтобы не расплескать его, пока трясся, сдерживая веселье. – Или это логика всех женщин в целом такая?        Я задумалась. Да, не слабо я сгустила краски. Наверное, ему не было одиноко ни на грамм, иначе он не стал бы добровольно отстраняться от какой-либо компании и выбирать это отшельничество с сомнительными достижениями желаемого, чем бы это желаемое ни было. И мне не было плохо или грустно. Должна заметить, что мне уже было абсолютно комфортно, будто с Хёнджином мы знались, по меньшей мере, несколько месяцев. Он не шутил, что хороший учитель в плане общения. - Ладно, допустим, всё вполне прекрасно, - признала я, – но если бы получилось иначе? - Я же сказал, что люблю рисковать и не трушу, - парень допил чай. Как он только так быстро пьёт кипяток? – В худшем случае бы накатался в своё удовольствие на катке, пришел, включил интересный фильм, умял на одну персону кексы… о, кстати, извини, не хочешь кексы? Я совсем забыл предложить тебе поесть. - Нет, пока не хочу, - я улыбнулась, – и вряд ли ты сможешь мне ими заменить те салаты и разносолы, которые остались ждать меня в общаге. Что-то подсказывает, что у тебя не то что нет, но ты и не знаешь о таких блюдах, как оливье и селедка под шубой. - Селедка под шубой? – округлил глаза Хёнджин. - Я так и знала, - с превосходством откинулась я, как итальянский мафиози с виски, – мы в России готовим этот салат почти на каждый праздник. Он вкусный. - А курицу в варежках вы там не готовите? - А у нас вообще считают, что вы в Корее едите собак! – парировала я. - А у нас считают, что вы едите водку, - показал язык Хёнджин, – и ей же запиваете. - А… - я искала, что бы ещё такое выдать, чтобы показать, что мы не хуже, но ничего не приходило в голову. – А хоть бы и так!        Парень, радостный, поднялся и протянул мне руку. - Черт с ними, с общественными мнениями! Пошли, украшу тебе «тоскливую атмосферу», как смогу. Бери чай с собой. Согрелась? - Ещё не до конца, - вставая, взялась я за его ладонь, – кто-то меня проморозил до самых костей. - Ты думаешь, я сам не замерз? – сплел наши пальцы Хёнджин. Этот жест мне показался намеком на то, что отношения наши переходят на более интимную ступень. - Зачем же ты это делал? Не только садист, ещё и мазохист, оказывается! - Ну, мне же нужен был повод… - Хёнджин остановился на пороге темной комнаты, которая была, видимо, одновременно и залом и его спальней, так как больше комнат в квартире не было. – Чтобы заставить тебя согреть меня этой ночью…       Я лишь успела удивиться прямоте его слов, когда он подкрепил их действиями: завел свободную руку мне за спину и прижал к себе. Я не могла обнять его или оттолкнуть. В одной руке у меня всё ещё была чашка, а за другую меня держал он. По телу пробежала дрожь. Приятная, от предвкушения чего-то чудесного и ещё более волшебного. Хёнджин провел ладонью чуть вверх, между лопатками. Потом снова вниз, до самой талии и медленно остановился в районе копчика, прислонившись ко мне ещё теснее. - Ведь, важно не только то, с кем встретить эту ночь. Но и то, чем в течение её заниматься…       Крупная вязка моего свитера впечаталась мне в плоть, позволяя прочувствовать даже через свитер Хёнджина его твердое и упругое тело, так сильно он притянул меня к себе. Я едва доставала ему до носа, поэтому он наклонился и, чуть положив голову на бок, тронул своими губами мои губы. Я закрыла глаза и окончательно оттаяла.