Согрей меня в Новогоднюю ночь

       Его легкие касания моих губ вскружили мне голову. Я опасалась, что выроню кружку, и она разобьётся, разлив чай по полу. Ноги заметно подкашивались, и Хёнджин прислонил меня к стене, покрыв нежными поцелуями уголок рта, щеку и висок. Я попыталась сдержать тряску, которая пробирала каждую мышцу и концентрировалась где-то внизу живота, образуя там потягивание.        Не знаю, странно это или нормально, но я подумала, что с друзьями в общежитие я бы ни в коем случае не провела время лучше. В конце концов, по-настоящему близкие мне создания: семья, лучшая подруга, мой кот, были в России, и я и так была лишена их компании. А выбирать из приятных ребят, которых я знала почти четыре месяца и умопомрачительного знаменитого парня… даже не знаю, что бы выбрали вы?       Хёнджин пообещал как-то улучшить атмосферу, и у него это получилось на сто процентов. Когда он отстранился от меня, я сама ощущала, как у меня из глаз летят розовые сердечки и за плечами дрынькают по арфам купидоны. Каково же было зрелище со стороны? - Там, в углу, музыкальный центр, - ткнул пальцем в темноту Хёнджин и нырнул в неё, – погоди, сейчас включу освещение, и выберешь что-нибудь на свой вкус.       Я несмело сделала полшага, слыша, как он возится где-то недалеко от окна, за которым виден был снегопад из больших белых зимних лепестков. И тут зажглась ёлка. Улыбка у меня на лице расплылась сама собой. В комнате тут же стало в тысячу раз приятнее, теплее и веселее. Парень вылез из-за неё, стараясь не задеть шнур, тянущийся от розетки. - Так лучше? – Я кивнула. – Там есть пара западных дисков, но вряд ли они сейчас будут к месту.       Я бросила взгляд, и увидела американский и европейский рок и кучу корейской музыки. Да уж, выбор не велик, хотя... - Scorpions? Обожаю эту группу! – Я, не думая больше, вставила их диск. – Конечно, если настраиваться на…       Я замешкалась, не решаясь озвучить то, что мы понимали и без слов. А сказать вслух значило превратить флирт в пошлый фарс. Я посмотрела на Хёнджина. Он тоже не стал ничего говорить. Я была благодарна ему за тактичность. - Но доля надрывной страсти и горечи их композиций никогда не помешает.       Парень, молча, подошел ко мне, поставившей пустую чашку на тумбочку и, взяв за руки и положив их на свои плечи, вывел на медленный танец. - Согласен, но потом нужно обязательно разбавить чем-то более позитивным, а то обвинишь меня в том, что я тут развожу грусть-печаль, но сейчас это сделала ты, - Хёнджин крепко обнял меня за талию. - Разве это печально? У них очень красивые слова… - я прислушалась к песне. – «Может быть я, может быть ты в силах изменить мир, мы ищем душу, потерянную в темноте. Может быть я, может быть ты, сможем найти путь к звездам…» - Кажется, кто-то уже нашел путь к одной, - лукаво ухмыльнулся парень. - Не будь таким зазнайкой, - шутливо ударила я его в грудь, – тем более, трудно не найти, когда эта звезда, как репейник, прилипла и заслонила собой всё остальное. - Ах, я прилип?! – искусственным возмущением украсил Хёнджин своё лицо. - Именно ты! – засмеялась я. - Наверное, ты не знаешь, как прилипают на самом деле! - он смело положил руку мне на затылок и прижался горячим поцелуем, второй рукой тесно обнимая меня. Его язык обжег меня неподдельной страстью и я, сбитая с толку, постаралась прийти в себя и ответить на его ласки. Ладони его постепенно перекочевали на моё лицо, мягко обхватив его, но, тем не менее, уверено удерживая в поцелуе, так что я не могла отвертеться долгое время. Да и не очень хотела.       Пока ещё я была в состоянии мыслить, я подумала: ведь всё равно же понятно, к чему это всё и играть невинную овечку на заклании смысла нет. Кто меня сможет винить, укорять кроме меня самой? А я была не из самых совестливых и самобичующихся. Пожалуй, хоть раз в жизни, нужно взять ответственность за свои поступки и на трезвую голову, раз уж Хёнджин не подарил мне возможность списать всё на «ой, я такая пьяненькая». Я запустила руки ему под свитер и с наслаждением провела по тренированному животу, бокам, напряженной и стройной спине. Он медленно оторвался от моих губ и, чуть оттянув нижнюю, наконец, окончательно оборвал своё занятие. - Хочешь остаться до утра? – прошептал он мне на ухо. - Даже если ты будешь выпроваживать меня, - со сбивающимся дыханием промолвила я, – раньше первого автобуса я отсюда ни ногой.       Перед глазами у меня всплыло расписание, из которого я точно запомнила, что первый автобус прибудет в семь пятнадцать. Но его вопрос был таким риторическим, таким делом вежливости… кажется и он, и я знали, что так всё получится ещё когда я впервые взялась за его руку. Только он взял этот факт на заметку сразу, а я сопротивлялась до последнего. - Держи, - я увидела в своих руках его мобильный, – звони своей Джебом и скажи, что тебя не будет до завтра. Не знаю, как насчет первого автобуса, а вот в обед они ходят чаще… а после обеда в них даже посвободнее…        Я взяла телефон и, преодолевая желание не отпускать Хёнджина ни на миг, вступив в борьбу здравого смысла и пробуждающейся похоти, отошла к окну поговорить с подругой. Та была в полном недоумении, когда я сообщила, что не приеду к ним. На вопросы о том, не взяли ли меня в заложники, я, сдерживая смех, ляпнула «разве что в сексуальное рабство». Джебом начала заботливо ругаться и протестовать, но я, множественно извиняясь, попросила её передать всем мои «мианэ». Она продолжала бунтовать и никак не хотела смириться, что на Новый год я не попробую её фирменно приготовленных национальных блюд. Я почувствовала щекотящее дыхание на сгибе, где кончается спина и начинается шея. Меня обхватили крепкие руки и, проникнув под одежду, пробрались к груди. Дышать снова стало трудно без сбивающихся вдохов и громких выдохов. - Всё, Джебом, увидимся завтра! Пока-пока! – я спешно положила трубку, не дослушивая её прощания, и тут же из меня вырвался стон. Я положила свою руку на руку Хёнджина поверх свитера. Другой я протянула ему мобильник. – Спасибо, возвращаю. - Положи на подоконник, - я послушалась, – не хочу останавливаться и отвлекаться. - Полностью солидарна, - я развернулась и уткнулась лицом в его шею, поцеловав её и прижавшись к нему всем телом. – Не отвлекайся. - Ещё раз придётся, всё-таки, - Хёнджин сдержал мой порыв. – Подожди. Я, теряя контроль над собой, открыла глаза, которые снова каким-то образом затворились, стоило ощутить вкус поцелуя Хёнджина. Парень достал простыню и постелил её на диван, который предварительно разложил. Вытянув из тумбочки подушки, он швырнул их на ту часть, что была ближе к окну. Так как там стояла я, то тут же их аккуратно поправила. Диван в раздвинутом виде почти дотягивался до ёлки. Следом показалось толстое одеяло, которое накрыло собой всю площадь между нами. Хёнджин, воспользовавшись тем, что стоял с того края, сменил диск и заиграла очень красивая мелодия. - Иди сюда, - кивком указал он на ложе и взялся за пряжку своего ремня. Я, как зачарованная, смотрела, как он длинными пальцами отточенными движениями расстегивает его.        Будто магнит, притягиваемый физическими силами, я забралась на постель и села, наблюдая, как с Хёнджина слетел свитер, под которым ничего не было. Он тоже залез на диван и придвинулся ко мне. Его рука выдернула ремень с хлестким звуком и он, щелкнув в воздухе, был выкинут в угол. Мы слились в очередном поцелуе, встав на колени друг напротив друга. Под моими пальцами пылала его кожа, мои ладони трогали его плечи, спину, плавное углубление позвоночника. Он чуть отодвинул меня от себя и, на этот раз, потянул мою одежду. Я подняла руки вверх и мой свитер благополучно пристроился по соседству с его.        Я никогда не знала, что цветные огоньки гирлянд, переливающиеся, переходящие из желтого в зеленый, из зеленого в голубой, а из него в розовый, красный и опять с начала, могут придавать такое удивительно интимное ощущение, добавлять прелести близости, а не только вводить детишек в состояние экзальтации. И откуда мне было знать? Я впервые собиралась заняться сексом в Новогоднюю ночь.        Хёнджин целовал мои ключицы, шею, гладил ладонью предплечье, откидывая с него локоны, чтобы и там запечатлеть поцелуй. Одной рукой он с легкостью расстегнул замок моего бюстгальтера, что заставило меня усомниться в редкости его посещений этой квартиры в паре с особами женского пола. Феноменальный парень без многолетнего опыта справится с этими застежками одним незамысловатым движением тремя пальцами. Но мне уже было всё равно. Главное, что он не собирался обижать меня признанием факта, что я одна из ряда многих. Я выкинула дурацкие мысли из головы, и отдалась в руки Хёнджина, который достал пачку презервативов из заднего кармана своих джинсов, и принялся их снимать, оголяясь до конца.        Потом всё было как во сне. Очень чувственном, шикарном, завидном сне. Я распластывалась под ним, стонала и мурлыкала в исступлении, вминала в него свои пальцы, вжимая его в себя до предела. Он проникал в меня глубоко, неистово и сильно. Мощно, отчаянно его член пульсировал во мне и стальной твердостью пронзал границы удовольствия. Я смыкала ноги вокруг его поясницы, кусала его за мочку уха, на что он отвечал новой порцией резких содроганий, переходящих в более плавные, а потом круговыми движениями бедер заставлял меня кричать от полноты чувств. Я возбуждалась от его хриплых постанываний, от его дыхания на своих губах, от его губ, метающихся по моим ресницам, щекам и подбородку. Я хотела его всего, полностью. Я шептала в полубреду подначивающие слова, реагируя на которые Хёнджин то ускорялся, то замирал. Я подавалась вперед, ловя его подачи, и отторгалась назад, давая ему место для разбега, чтобы получить очередной удар наслаждения. Я таяла, умирала и оживала вновь.       Хёнджин, сомкнув зубы до напряжения челюсти, прорычал и кончил, навалившись на меня всей нравящейся мне тяжестью своего тела. Меня в этот же момент настиг оргазм, поглотив и погрузив на краткие мгновения в темноту. Я шевелила губами, ничего не произнося, и судорожно хваталась за Хёнджина, будто ища что-то родное и своё. Приходить в себя я стала под его поцелуями, скользящими по моей скуле. Указательным пальцем он провел по контуру моего лица и повернул его к себе. Спазмы, трепещущие внутри моего лона и сводящие ноги, постепенно откатывались, как волны, решившие покинуть берег. - Земля-земля, прием! – с сарказмом нашептывал он мне тихо. – Есть живые на борту? - Хёнджин… - для начала выговорила я, с трудом ворочая языком. Он плохо меня слушался и максимум, что мог бы произнести самостоятельно, без сверх усилий - это «ещё!», хотя организм бы тут же отрекся от него, не в силах вынести такой страсти так быстро снова. – Ты… ты… - Что? – парень прижал меня к себе, и голой грудью я почувствовала его рельеф мышц. - Ты космос, - закончила я и слабо засмеялась. Спину ломило от того, как сильно она выгибалась и как долго напрягалась.       Хёнджин тоже засмеялся, но громче. Обняв меня и выжидая, пока я отдышусь и отдохну, он дотянулся до пульта от телевизора и, поверх меня, уставился на большой экран, висевший на стене напротив. Я услышала шумную речь ведущего и обернулась через плечо, интуитивно догадавшись, что происходит. Там шел отсчет последних десяти секунд заканчивающегося года. - О Боже! Новый год! – совсем забыв о нем, встрепенулась я. – Хёнджин, скажи мне, что ты не превратишься в тыкву, с наступлением полуночи?! - Ну уж нет, - покачал головой он, – исключительно в старого и страшного гоблина, который продолжит делать с тобой то, чем мы занимались. - Фу! – стукнула я его и, натянув на себя одеяло, села. - Я сейчас! – парень, натянув джинсы на голое тело, вылез из постели и убежал на кухню. - Четыре, три, два… - разносилось из динамиков телевизора и я, как под гипнозом, смотрела, как перещелкивается последняя цифра календаря на табло в передаче, становясь на одну единицу исчисления больше.       Хёнджин вернулся с двумя бокалами, полными красно-рубиновой жидкости. - Это всего лишь сок, но, всё равно, - он вручил мне бокал из левой руки, – с Новым годом! - С Новым годом! – мы чокнулись и я, отпив ледяного сока из холодильника, с блаженством почувствовала, как он остужает моё разгоряченное нутро, похожее на вулкан, в котором тлеет лава. – Желаю тебе удачи и везения! А вообще-то лучше банального здоровья и счастья! - Спасибо, - парень улыбнулся и поставил бокал, – и тебе всего самого наилучшего!       Хёнджин поцеловал меня, слизнув с губ алые капли. - И пусть наши с тобой желания всегда сбываются, - добавил он, заваливая меня на спину. Я едва успела опустить бокал на пол, чтобы не выронить его. - Кажется, в данную минуту наши желания совпадают, - ответила я ему более требовательным поцелуем и повалила на бок рядом с собой, крепко обнимая и закидывая на него ногу. - Один в один, - блеснул глазами Хёнджин и продолжил огненные ласки, сомкнув губы вокруг вершины моей груди, обхватив рукой вторую.        Утро встретило меня слепящими солнечными лучами, заглядывающими в окно. Я прищурилась и стала разглядывать расплывающиеся желтые пятна на стене и потолке. Неужели ночь закончилась? Как не хотелось это признавать, но новый морозный день пришел, и нужно было выходить из сказки, в которую я забежала, по ошибке ли, или по прямому назначению.       Я ощутила приятную хватку мужской руки вокруг себя, где-то под грудью, и погладила её кончиками пальцев. К спине прижималось упругое тело. До меня отдалено доносилось гулкое биение его сердца. Волосы за ухом терлись о его нос. Чуть вытянув руку, я покачала ветку ёлки, на которой закрутился игрушечный шарик. В нём замелькало отражение комнаты в малиновом цвете. Я пошевелилась, и рука тут же прижала меня назад ещё сильнее. - Доброе утро, подарок, - услышала я сонный низкий голос. - Какой ещё я тебе подарок? – едва проснувшись, уже возражала я. - Под ёлкой – значит подарок! – Хёнджин поводил подбородком по моему плечу и поцеловал меня в щеку. - Ну, хорошо, - слегка обернулась я, – а мой подарок тогда где? - Что насчет завтрака в постель? – не открывая глаз, пробубнил парень. Я смотрела на его губы и едва сдерживала себя, чтобы не наброситься на них с новым пылом. - Хм, ладно, подойдёт, - улыбнулась я, тронув линию его бровей. Я хотела бы так провести ещё день, неделю, жизнь… в его объятьях, с возможностью коснуться его в любую минуту. - Как просто тебя подкупить, - Хёнджин поймал мою ладонь и поцеловал её, наконец-то распахнув свои красивые азиатские глаза, – тебе нужно учиться торговаться, а то многое упустишь в жизни. - Сейчас напросишься! – погрозила я ему кулаком. – Тогда, помимо завтрака, я хочу ещё секса! - Секса не получишь, - Хёнджин приподнялся на локте. Я перевернулась на другой бок, чтобы прямо смотреть на него. Он точно дождется от меня, вредная знаменитость! – Я занимаюсь только любовью.       Я открыла рот, не зная, что добавить и, вместо слов, поцеловала его. Парень ответил мне с нежностью, осторожно разведя губы и скользнув меж них ловким языком. Отголоски ночи ещё цеплялись за нас и повелевали пока что подчиняться им. Хёнджин вновь оказался меж моих бедер, и волшебство продлилось дольше, чем я ждала.       Потом, завернув меня в одеяло так, что я стала похожа на снеговика, Хёнджин оставил меня на диване перед телевизором ждать завтрак. Я щелкала по каналам, в основном останавливаясь на музыкальных выступлениях. Новости, фильмы и шоу меня не привлекали. Я просто никак не могла сосредоточиться на болтовне и смысле чего-либо, до сих пор находясь в неге Нового года, а, вернее одного великолепного Деда Мороза… И тут начался клип Stray kids «Winter falls». Я скорее сделала потише, чтобы парень на кухне не знал, на что я тут любуюсь. А то странно это как-то, смотреть на экранного красавца, когда он готовит тебе за стенкой поесть.       Парни в видео бродили по холодным улицам, помещениям, звонили безнадёжно кому-то из телефонной будки. Хёнджин драматично изображал сцену разбитых чувств… в жизни его лицо намного живее и улыбчивей, и когда он говорит или задумывается, то глаза его играют, мимика интересна и не похожа на этого унывающего персонажа. Хотя по внешности он в реальности не отличался ничем. Грим, освещение и парикмахеры были ни при чем. Хёнджин, в самом деле, почти идеален.       Потом парни собирались вокруг горящей телефонной будки, и начинал идти снег. Несложившая любовь сгорала, исчезала безвозвратно, и зима приносила с собой утешение. По мне прошлись мурашки. Вот так же, как эта телефонная будка, сгорит дотла эта ночь, уйдёт в прошлое, забудется в наступившей зиме… совсем, навсегда. Даже если Хёнджин проводит меня до автобуса. Тогда он останется на остановке, а я буду смотреть через стекло автобуса и стараться не разрыдаться. Но когда приеду в общежитие, то всё равно упаду на грудь Джебом и буду лить крокодильи слезы, красочно описывая безответные муки любви, но не упоминая имени. Я выключила телевизор, и как раз вошел Хёнджин с подносом. В одних джинсах. С самым сексуальным взглядом на свете. - Слушай, я подумала… - парень с интересом смотрел на меня. – Я ещё поторгуюсь. Я же имею право добавить пунктик к новогоднему подарку? - Учти, - Хёнджин поцеловал меня в нос, ставя передо мной чашки и тарелки, – я, как правильный Санта, могу дарить только в день Нового года. - Я понимаю, - смирено похлопала я глазами и тут же коварно добавила, – но ты не знаешь, с кем связался!       Он приподнял одну бровь, в ожидании того, что я сейчас скажу. - У нас в России принято праздновать Новый год дважды… - Хёнджин подавил усмешку, догадываясь, к чему это всё ведёт. – Через несколько дней будет так называемый Старый Новый год… - Рыба в шубе, старое новое, что дальше? – засмеялся он. - Горячая Снежная королева, - хищно облизалась я и привстала, чтобы обнять его за шею. – Ты же будешь в Сеуле в это время? - Буду, - согласился Хёнджин, положив руки на одеяло на уровне моей талии – и что же ты хочешь? - Да, ничего необычного, - я посмотрела ему в глаза, видя, что не встречу там сопротивления и отказа, – согрей меня в Новогоднюю ночь!       Хёнджин распахнул одеяло и, чуть не опрокинув поднос с едой, прижал к себе, целуя алчными губами девушку, которой подарил настоящее зимнее чудо.