Последняя капля

Я отвернул кран и молча глядел, как вода тугой струей вырывалась наружу и мириадами брызг разлеталась о шершавое, протертое до черноты дно раковины. Когда-то, как уверяли меня в детстве, оно было эмалированным и сияющим, но было это так давно, что и думать-то страшно о такой седой древности. Это было, наверное, еще тогда, когда наша квартира была коммунальной, а моя бабушка с огромной семьей ютилась в крохотной комнатке - ох, она мне все детство об этом не уставала рассказывать. Но ладно, черт с ней, с коммуналкой - я себя сразу сам бабушкой чувствую, причем брюзжащей такой, с лавочки у подъезда, а не той, рекламной, с пирожками и сметаной, у которой щеки вот-вот от улыбки треснут. Но тогда, глядя на воду, я поймал себя не на этой ассоциации -поверьте, в тот момент о квартире я бы стал думать в последнюю очередь - а на другой, куда менее невинной. Вспоминалась шаблонная история с одинокой хозяйкой и вызванным ей сантехником: "Ах, что-то у меня кран течет, не посмотрите?..". В таких историях, особенно популярных на порносайтах, он всегда милостиво соглашается посмотреть. Только вот я не был одинокой домохозяйкой. То есть, жил я вполне себе один, но лет мне было, да и сейчас есть, не так уж много - я студент. Причем еще и полом немного не вышел для бабы. А вот вызывать я в тот день собирался совсем не сантехника. Шальная мысль скользнула у меня голове, устраивая короткое замыкание для моего разума, и я в полной несознанке отвернул кран мимо раковины, с наслаждением глядя, как вода начала разбиваться уже о кафель на полу. Тоже старый и раздолбанный, но так было даже лучше - вернее замочит перекрытия и промочит потолок этажом ниже. Потому что этажом ниже... О, это была отдельная история. Я - это цирк. Цирк с конями, ходячий клоун для знакомых -можете продолжить по вкусу, потому что общий смысл, наверное, ясен. Я никогда не могу остановиться, и превращаю все в фарс и балаган по умолчанию - такая уж натура. Причем не удерживает и не отрезвляет ни напряженная обстановка, ни дурное настроение, ни скользкое положение. За неделю до описываемых событий положение стало скользким во всех смыслах. Дело было вечером, делать было... да много чего вообще-то было, куча хвостов и несданных работ, но так было лень, что я решил поваляться в ванне сперва, а уж потом... Словом, что бы ни делать, лишь бы ничего не делать. А в ванне я уснул - умаялся, бедный, на лекциях скучать. Жил я в квартире один, потому дверь в ванную просто прикрыл, и все. В сказках обычно прекрасные принцессы просыпались от того, что их губ нежно касался своими прекрасный принц, я же проснулся в затопленной квартире, и за плечи меня тряс смутно знакомый мужик лет сильно за двадцать. Он кричал... нет, он просто-таки орал на меня благим трехэтажным, в красках описывая, как, куда, чем, сколько раз и в какой компании хотел бы отблагодарить. Крыл он меня совершенно виртуозно, так, что я даже позавидовал. Проморгавшись и кое-как придя в себя, я сообразил, что жаловался тот на то, что я ему, видите ли, на потолок протек. Это, оказывается, был мой сосед снизу, Сережа. Следующим пунктом в череде совершенных мной открытий стал тот факт, что я абсолютно голым сидел перед ним в остывшей воде. Он тоже замолк и скосил взгляд вниз, после чего повисла неловкая пауза. - Извращенец, - мрачно поглядел я на него и прикрылся руками. -Чего смотришь, полотенце подай. Тот растерянно повиновался, но потом, когда я поспешно завернулся в огромную махровую ткань, он опомнился. - Так вот о... протекшем потолке, - он изо всех сил пытался взять себя в руки. Я попытку оценил, но грубости не простил. - Протекают только младенцы. Он опешил, но очень быстро опомнился: - Смешно, да? Да у меня вот! - он ткнул мне в нос зеленым пластиковым тазом в подозрительный розовый цветочек. На дне плескалась мутная жижа. - Очень рад за вас. А что это "вот"? - я попытался с царской невозмутимостью почесать ногу о ногу, но вышло плохо - я стоял по колено в воде внутри ванны, завернутый в полотенце на манер римской тоги. И поскользнулся - странно, что не свалился на Сережу, потому что по закону жанра был просто обязан. Но нет, я просто нелепо суетился, размахивая руками и пытаясь вернуть утраченное равновесие. Физическое. Ах, если бы душевное можно бы было вернуть с такой же легкостью!.. - Кретин, - коротко охарактеризовал меня мой сосед, глядя с легкой жалостью на мои пируэты. - Очень приятно, а я Коля. Так что это у тебя в таз-з-зике, моя прелес-с-сть?.. - Это натекло с моего потолка. - Вот не надо, у меня вода чистая, а тут... э... - Тут, "эээ", еще и дорогая финская краска с моего потолка. - Если она здесь, значит, не такая уж она у тебя дорогая. - Да у меня в квартире потоп! Это не повод для шуток! - Какие уж тут шутки, ковчег надо строить и спасаться. - Так, все, - он прикрыл глаза и шумно вдохнул-выдохнул. - Кончай придуриваться, что-то ты слишком борзый. Еще и на "ты" ко мне, хотя мы на брудершафт не то что не пили, а... - Сейчас принесу, - я вылез из ванны и, шлепая босыми пятками по залитому, красиво блестевшему полу, метнулся на кухню. В голове у меня пронеслась шальная мысль заморозить тут все и достать с антресолей коньки. Вернулся я с бутылкой позавчерашнего пива и, взяв Сережу под локоток, опрокинул её в себя, но вовремя спохватился и протянул остатки ему. Видели бы вы, с каким страдальческим лицом он сперва это пиво понюхал, а потом и устало отхлебнул. Да-а-а, укатали Сивку крутые горки. - Теперь все в порядке, - бодро отрапортовал я, салютуя отобранной обратно бутылкой. - Прямо все? - он приподнял бровь. Лицо у него приняло уже совершенно философский вид. - А, нет, прости. Пойдем. - Куда? - Как куда? К тебе, потолок смотреть. А то я как Станиславский, не верю. - Станиславский не верил другим вещам. - Да я и этим бы не слишком верил. Мало ли, вдруг на самом деле все в порядке, а ты просто хочешь с меня денег содрать. Он окинул меня пренебрежительным взглядом. - Денег? С тебя? Да у тебя и на метро-то вряд ли хватит. Вот тут я оскорбился по-настоящему. Война - значит война. Я передумал переодеваться, лишь поплотнее обернул полотеце вокруг бедер, затем с чувством глубокого удовлетворения отыскал взглядом пушистые розовые тапки с кроликами. Нет-нет, не мои - моей подруги. Мы, не слишком традиционные в плане ориентации ребята, нетрадиционны и эпатажны во многих отношениях, но не настолько же. Тапки с кроликами - это чересчур даже для меня. Но вот чтобы позорить Сережу - самое оно. Знаете, у нас в доме до ужаса тонкие стены и плохие перекрытия, так что просто так, вживую, слышно лучше, чем если по телефону с теми же соседями разговаривать. Я к Сереже изначально хорошо относился - парень отличный, приветливый, всегда здоровался при встрече, я ему в подъезде всегда самой сногсшибательной своей улыбкой, той, отрепетированной, с умилительными ямочками, улыбался, даже если был выжат, как мочало. Но все, он сам нарвался. А он этого не понял, и еще положение ухудшил, заявил похоронным тоном, что если я еще хоть раз к нему протеку, он меня изнасилует. Если бы я был поклонником ролевых, я бы повелся и завелся. Но я был зол. Так что я сладко улыбнулся, щуря глаза, и оттопырил средний палец. Выкуси, золотко. Тот молча вышел из квартиры и на пороге мотнул головой с темными волосами, мол, давай, иди за мной. - Одеваться не собираешься? - Нагота - естественное состояние человека. А что естественно, то не безобразно. По лестничному пролету мы шли весело, с шутками-прибаутками. Конечно, весело было только мне, и то не по-настоящему, но голосил я так, что любопытные соседи стали выглядывать из квартир, а я только этого и ждал. Я совершенно, ну совершенно случайно поскользнулся и вцепился в Сережу, что-то воркуя прямо ему в ухо. Мне-то что, на меня уже и так весь дом косился, а вот он пусть шкуру "чертового гомика" на себя примерит, решил я. Соседи зашептались, я же внутренне апплодировал себе стоя. Сережа был абсолютно невозмутим, несмотря на то, что я обхватил руками его шею и вжимался ему в задницу бедрами от всей своей широкой и доброй души. Он был просто каменно спокоен, поражался я, но поражался ровно до тех пор, пока не заметил, как он убрал руки в карманы джинсов и словно невзначай оттягивал их. Но неровность в области паха все равно просматривалась. Ой. Если он гей, то мне конец. Мученический. Мое живое воображение услужливо нарисовало все в деталях и ярких красках. Я понял, что нарвался.