Последняя капля

Итак, спустя неделю после того, как я случайно уснул в ванне, жизнь моя так и не наладилась, сколь ни прискорбно это было признавать. Честно говоря, в те дни я вообще вел себя странно, и адекватность явно не была тем критерием, которым я руководствовался в совершении поступков. Слава богу, большую часть этого времени я и вовсе бездействовал и ничего непоправимого не творил, но иногда так и подрывался на ровном месте сделать что-то совершенно неправильное. Причем срывался из состояния полной депрессивной неподвижности, когда я сначала сжимался комком боли и печали на диване, а в следующую секунду уже начинал творить непоправимую ерунду. Надо сказать, что я почти всегда так себя веду. Например, один раз я не вытерпел и поспешно сбежал вниз по лестнице на предыдущую лестничную клетку, нажал на дверной звонок, собрав в кулак решимость, но стоило мне услышать в квартире приглушенный звук приближавшихся шагов, как я ретировался так быстро, как никогда в своей жизни. Не исключено, что Книга рекордов Гиннеса могла бы мной заинтересоваться, как подающим надежды идиотом. Или вот еще, тоже хорошо характеризующая меня история: один раз меня осенило, да так крепко, что я бросился в ванну, открыл кран и просто стоял, наблюдал, как вода вырывалась из крана мощной струей и разбивалась об пол. Собственно, именно с рассказа об этом моменте я и начал. Лужа ширилась у меня на глазах, расползалась, пожирая кафель своей блестящей поверхностью, а я молча смотрел, смутно осмысливая происходившее, потому как душевных сил у меня уже не было никаких. Как бы помягче сказать-то... В общем, неделю после того случая в аспирантской я просидел у себя в квартире, носа не показывая наружу, за исключением пары шпионских вылазок. Это было совершенно по-идиотски, безвольно и глупо, но я не мог себя даже толком в магазин за хлебом заставить выйти, что уж про походы на учебу говорить. Тем более, что шансы столкнуться с Сережей как в родном подъезде, так и в коридорах альма-матер были примерно одинаковые - никакого тебе положенного гауссова распределения. Объяснялось это, должно быть, тем, что гуманитариям было неведомо это самое распределение и плевать они хотели на математические модели. Конечно, я прекрасно понимал, что зима бли... в смысле, что сессия была не за горами, и неделя прогулов мне была ни к чему, но разве были бы в истории человечества все те неприятные периоды, полные войн и прочих ужасов, если бы люди хоть как-то согласовывали свои действия с пожеланиями здравого смысла? Но это я сейчас такой умный и склонный к философствованию, а тогда у меня совсем уже ум за разум зашел, и я то порывался пойти и серьезно поговорить с Сережей, даже обувался и отпирал дверь, то начинал паниковать и боялся даже отвечать на телефонные звонки, параноик несчастный. Один раз я пропустил звонок от мамы, после чего по мобильному выслушивал целую тираду, полную укоров, гнева и самого страшного - обещаний приехать и "посмотреть, как ты там живешь". Я тогда еле откупился рассказами о том, что целыми днями пропадаю на учебе, потому как пошел сложный период зачетов. Мама поохала и пообещала приехать в другой день, когда полегче станет. И ведь правда приехала, но это было гораздо позже, через пару недель, и чертовски не вовремя. У нее были ключи от моей квартиры, и ничто не помешало ей войти на самом интересном месте. Скажем так, не то что бы я не планировал её знакомить с Сережей, но уж точно не планировал этого в таких обстоятельствах. Но это отдельная история, в которой к тому моменту уже все более-менее наладилось, а вот тогда... Собственно, я ужасно трусил и на все призывы (которые, как ни странно, от него активно исходили) поговорить и обсудить сложившуюся ситуацию безвольно закрывал глаза. Мол, это мне по ошибке с незнакомого номера пришла смс с текстом "Коль, надо увидеться". Нет, ну мало ли на свете человек с таким же именем, с которыми кому-то надо срочно встретиться? Или вот бумажка, оставленная у меня под дверью, была не мне, хоть она и гласила: "Леопольд, подлый трус, выходи. Или мне придется караулить тебя под дверью, дожидаясь, пока у тебя не кончится в доме еда. P.S. Да не бойся ты, ну." Хотите сказать, что вы бы себя так не вели, а были бы умнее, взрослее, смотрели бы на жизнь проще? И кто тогда после этого наивная фиалка? Впрочем, я опять отвлекся, так и не рассказав о том разе, когда я чуть было повторно не затопил многострадальную квартиру этажом ниже. Я в тот раз даже вспомнил Сережину шутливую угрозу об изнасиловании, с любопытством посмотрел все, что услужливо предложило мне мое нездоровое воображение, но быстро опомнился, после чего долго и мучительно вытирал полы в ванне и прилежащем коридоре, а потом... потом понеслось. Я вот знаю, что существует так называемая техника насильственного вымещения, когда человек все негативные эмоции выплескивает через смех, порой беспричинный, граничащий с истерикой. Знаем, плавали, сколько раз за собой замечал. Что любопытно, моя мать всегда, когда бывала чем-то до крайности недовольна, начинала яростно драить квартиру с каменным лицом, так что становилось стыдно сразу вдвойне, нет, втройне: и за то, что ты натворил, и за то, чего не творил, а заодно еще и за бардак, который не удосужился разобрать. Я всегда подобное поведение считал странной прихотью, но имел несчастье выяснить, что мне подобное вымещение негативных и тяготящих меня эмоций тоже не чуждо. Собственно, начав с ванной, я так увлекся, что не заметил, как яростно отдраил всю квартиру, пусть она и была не слишком большой. А уж сколько старого барахла, которое раньше рука не поднималась выкинуть, я выгреб в мусорные мешки! Старые тетради, оставленные в разных местах фантики, какое-то сувенирное барахло и множество прочего до ужаса ненужного, но милого сердцу. Устал я зверски, сил переживать уже не было никаких, да и желания, впрочем, тоже, но уж для ощущения полного удовлетворения я отправился выносить мусор. Что в этом такого, хотите спросить? Это во всех остальных нормальных домах есть мусоропроводы, со скрежетом заглатывающие в свою утробу, выкрашенную зеленой краской, все эти мусорные пакеты, но дом, в котором я жил, был слишком старым, и выносить все приходилось в баки на улицу. Соответственно, сперва следовал бег по пересеченной местности подъезда. Так что когда я, легко одетый в домашнюю футболку и драные джинсы, вернулся с морозной улицы в подъезд, то увидел, как кто-то входил в лифт, и принял живейшее участие в происходившем. - Погодите! - прокричал я, а отличная акустика еще и усилила мой голос. Я бросился к кабине - ждать лифт повторно не было никакого желания, мало ли, на каких соседей я мог наткнуться в таком опасном месте. - Не уезжайте! - на всякий случай прибавил я и ворвался в кабину. Затем я слабо кивнул в знак признательности обернувшемуся в мою сторону человеку. Ах, ну кто бы мог подумать. Угадайте, с кем я оказался заперт в тесной жестяной коробке один на один? Да, собственно, вся логика повествования к тому и вела, так что сомневаюсь, что вас удивил. А у меня самого, слава богам, тогда сил особо удивляться не было, я даже был рад, что все, наконец, случилось, и близилась неотвратимая развязка. Она не просто близилась, она неслась неотвратимым локомотивом. - Привет, - обреченно поздоровался я и с Сережей, и с локомотивом. - Надо же, возвращение блудного попугая, - саркастично усмехнулся сосед, глядя на меня. Он как-то никакой неловкости не испытывал, впрочем, он почти всегда был удивительно спокоен и невозмутим. Я даже иногда начинал завидовать этому по-черному. - У меня уже не получится убежать? - обреченно уточнил я, потому что твердо знал, что если заткнусь хоть на секунду, дальше все пойдет под откос. Под еще больший откос, чем был раньше, даже если это и казалось невозможным. Сережа отрицательно покачал головой. - Тогда придется прибегать к дипломатии. - Да? - он заинтересованно поглядел на меня. - Ну давай, удиви меня, голубь мира. - Прошу-прощения-все-случившееся-было-ошибкой, - выпалил я, зажмурившись. У меня было заготовлено и отрепетировано много разных вариантов, в которых я выражал и пренебрежение, и недоумение, и бесконечное обожание, и даже в одном варианте начинал косить под кретина и пускать слюну, но в самый ответственный момент голове осталась только самая жалкая реплика. - Эти слова ты должен был мне сказать, когда я пришел первый раз, пылая праведным гневом из-за моего покоробившегося паркета, - Сережа пристально глядел на меня своими темными блестящими глазами, лицо его было непроницаемо, прямо как на семинаре. Таким он меня изрядно пугал. - А это разве не универсальная фраза? - выдал я на автомате. Про себя же я искренне удивлялся, так как предполагал, что давно уже должен был просто молча глядеть на него, как лыжник на лавину выше по склону. Видимо, разговаривал я в обход сознания. И это тогда многое объясняло в моей жизни. - Это слишком банально, - констатировал он. - Тогда предложи ты, - фраза изрядно отдавала детским садом, но я ничего не мог с собой поделать. - Хорошо, - он пожал плечами. - Я не думаю, что все это было ошибкой. - Да? - робкая надежда было воспряла во мне... - Это было, как минимум, чередой нелепейших ошибок, - но на этих словах я похолодел. - Впрочем, обычно в таких случаях все это безобразие и называется судьбой, - подытожил он. - И?.. - я запутался и не понимал, к чему он вел. Он вздохнул, потер переносицу. Как я потом узнал, этот жест обычно помогал ему собраться. - В общем, я не уверен, что это хоть сколько-нибудь правильно, не уверен, что что-то получится, но уверен, что если не попробую, то буду жалеть, - он глядел мне в глаза и был очень серьезен. Настолько, что я по-настоящему испугался. Мое сердце колотилось, как бешеное. А потом он ухмыльнулся и добавил: - Да и пара свободных рабочих рук для малярно-штукатурных работ мне бы сейчас не помешала. Вот тогда я понял, что все у нас будет хорошо, хоть мы на тот момент совсем друг друга не знали. Потому кто еще смог бы меня терпеть, такого ужасного? - И да, почему ты почти голым в такой мороз бегаешь? – строго поинтересовался он, словно не было этих тягостных секунд нелепейших объяснений. А потом он резко подался вперед и жадно накрыл мои губы своими, мы слились в неистовом поце... Ну ладно, ладно, ничего подобного не было даже близко, но я-то знаю, какого развития событий вы ждете. Просто признайте это. Итак, мы молча вышли из лифта, но тишина уже не была столь напряженной, как поначалу, благо, конфликт разрешился. Я глядел на его серьезный профиль, пока он отпирал дверь, на расслабленные губы и длинные темные ресницы - он был божественно красив, и я чувствовал, как во мне все начинало гореть от желания, мой нефрито... кхм, простите, признаю, увлекся. Я перешагнул порог, с любопытством оглядываясь - Сережа неплохо успел привести квартиру в божеский вид за ту неделю, что я в ней не был. Паркет, конечно, по-прежнему стоял дыбом в особо удачных местах, но в целом ощущения разрухи уже не было, так что я мысленно зааплодировал ему. Сережа неожиданно тихо приблизился ко мне сзади и обвил своими сильными руками мою талию, прижал к себе, так что я почувствовал всю степень его нетерпения. Губами он прижался к моей шее и принялся покусывать кожу, перемежая чувствительные укусы влажными поцелуями и спускаясь ниже и ниже. Его длинные пальцы расстегнули мои драные джинсы и проскользнули внутрь, поначалу осторожно прикасаясь к самому сокровенному, а потом крепко сжали мой член, так что я выгнулся и протяжно застонал. Он со звериным рыком впечатал меня в ближайшую стену и неистово тра... Ну, в общем да, этого тоже не было, но должен же я был удовлетворить ваши запросы штампованным рассказом о жарком сексе? Не надо смотреть таким разочарованным взглядом - поглядите, сколько заезженных описаний в одном небольшом кусочке! Видите, как я старался? На самом деле все, что было в тот вечер - пара вдумчивых поцелуев и очень вкусный ужин за приятной беседой. Хотя не исключено, что ужин был не настолько прекрасен, а просто я был зверски голоден после недели вынужденной голодовки. А когда же было, ну, то самое, спросите вы? Должен вас расстроить, это все было очень не сразу, потому как хоть и бытует мнение, что "мужчина-гей думает о сексе каждые девять секунд", у нас все было очень целомудренно, по крайней мере, до поры до времени. Сначала он заявлял, что мы не так давно вместе, и что спать в первые же дни как-то не есть хорошо. Потом - что я еще слишком маленький для чего-то такого. Когда он уже начал сдаваться, я заболел и валялся в температуре, и все, чего я от него хотел - еды, тепла, сострадания и капель, спасавших от насморка. Кстати, готовит он потрясающе, и, надо сказать, с каждым днем, проведенным с ним рядом, я все больше убеждался в правильности своего выбора. Во всех отношениях, хотя иногда он слишком серьезно входил в роль мамочки и всячески меня воспитывал. Это, конечно, было совершенно невыносимо. Коля, надень шапку. Лентяй, готовься к экзаменам. Ну-ка ешь давай, вон тощий какой. А потом я все же совратил его, когда в один из вечеров он пришел домой уставшим, и сил отбиваться у него не было. Да и желания, видимо, тоже. Не скажу, что у нас все вышло гладко, даже с натяжкой скажу, что вообще вышло, но тем не менее. Зато я выяснил, что все его отговорки объяснялись тем, что особого опыта подобных отношений у него не было, что не удивительно в подобном бабьем царстве. А что вы хотите? Это только в ваших сериалах первый раз выходит таким гладким. Сейчас прошел уже месяц с момента затопления, и я сижу в Сережиной квартире, жду, когда он вернется - у них там какой-то завал на кафедре, он который день задерживается и приходит убитым. Но ничего, я уже придумал, как заставлю его взбодриться. Раздается лязг проворачиваемого в замке ключа, скрип двери и... о да, да: сдавленные ругательства, которых так сложно добиться от него. Приятно чувствовать себя победителем. Дело в том, что в коридоре на полу блестит вода, кокетливой лужицей выглядывая в прихожую. Блестящая реконструкция событий месячной давности - это я заботливо ее туда налил, совсем немного, чтобы потом вытирать меньше было. Но он-то об этом не знает. Годовщина же, какая-никакая, надо ему напомнить.