Вороны

POV Соня.

      Битый час я сижу на сырой после дождя земле, перед недавно появившейся могилой. Слёзы перестали литься, и только легкое пощипывание кожи щек напоминало о них. Карканье ворон слилось в монотонный невыносимый вой в ушах, давящий на барабанные перепонки. Свежие орхидеи, её любимые, красиво упакованные, лежат на могильном свежем могильном камне, рядом с которым земля все еще оставалась не утрамбованной. В руках сжимаю заветный потрёпанный временем листочек с слегка стертыми, но отлично различимыми, цифрами. Холодный осенний ветер растрепал мои длинные волосы, которые светлыми прядками падали на лицо, попадая в глаза, но мне было всё равно. — Почему? Почему ты шла впереди… — вновь шёпотом задала я вопрос, посмотрев на свою перебинтованную до локтя руку.  — Какого чёрта? — закусила я до боли губу, чувствуя, как к горлу вновь подкатывает ком.       Всё случилось слишком быстро. Неудачное место, время, неудачная скорость маминого шага, которая, как всегда, спешила домой. Я лишь обожглась, пытаясь её вытащить в полном аффекте из-под металлолома двух врезавшихся друг в друга и загоревшихся машин. Я ничтожество. Даже маму отдёрнуть не успела. Что теперь мне остаётся? Теперь у меня выбор небольшой: испытать удачу и позвонить якобы моему папе, либо смириться с участью сиротки и сдаться в логово волков — детский дом. Удача — это не моё, но попытка не пытка, ведь так?       Зайдя в квартиру, я села на стул и, взяв телефон, немного дрожащими пальцами начала нажимать на цифры, указанные в записке. Глупо думать, что трубку вообще кто-либо поднимет, за семнадцать-то лет номер могли просто сменить. Рассматривая свои грязные колени в сырой земле, я начала считать гудки, которые никак не хотели заканчиваться. — Роман Суворов, — раздался в трубке низкий и немного хриплый, явно прокуренный, мужской голос, который на секунду вселил в сердце надежду на чудо, — чем могу помочь? — Мария Белова, — сказала робко имя матери я, не зная, с чего начать разговор. Послышался тяжелый вздох с другой стороны трубки, — Вы её знали? — уточнила, нервно сжав клочок бумаги в бледной, дрожащей руке. — Допустим, знал. Кто меня спрашивает? — голос напрягся, от чего я немного вздрогнула, чувствуя как сомнение в правильности моих действий начинает поглощать меня с головой. — А, ну.— я немного замялась. — Ну я София Белова, мама называла меня Соней, — при воспоминании о маме сердце больно кольнуло, — но сейчас нужно было держать себя в руках.       Если бы он всё-таки меня перебил, я, наверное, просто не выдержала бы и сбросила вызов, выключив телефон. — Я родилась шестнадцать лет назад, когда маме было семнадцать. Она тогда хотела в университет пойти, по баллам хорошо прошла, но встретила одного мужчину. Он был старше её на пять лет. Через месяц он ушёл и оставил только память да номер телефона и… — я чувствовала напряжение того буквально через телефон, — ребенка. Роман, в это крайне сложно поверить, но, судя по всему, Вы мой отец, — сказала я, закусывая губу и еле сдерживая слёзы. — Допустим, это и так и ты правда моя дочь. Чего вам с Машей от меня потребовалось? Денег? Надо помочь с работой? Но сразу говорю, я помогу только по старой дружбе, не особо верится в то, что она могла скрыть от меня подобное. — начал спрашивать у меня голос. — Она была сбита насмерть два дня назад, — сказала я, буквально впиваясь ногтями в свои ладошки, стараясь немного успокоиться, — я бы не просила, но, иначе, меня отправят в детский дом. Можете проверить, если не верите так, я готова даже оплатить экспертизу, я верю, что все, что рассказывала мне мама — правда и готова отдать последние деньги, чтобы доказать это. — Хорошо. Я посовещаюсь со своей семьёй и решу, что с тобой делать. Дам знать завтра, — послышались гудки сброшенного звонка, а с моих глаз сорвались слёзы. Я упала со стула, прижимая к груди телефон и плакала, не понимая от чего. Просто плакала. Я понимала, что, вероятно, ничего мне не светит и даже пытаться не стоило. Я ведь просто лишний раз себе доказала, что никому более не нужна в этом зловонном мире. Он в любом случае не согласится ударить по своим отношениям с женой и, ребенком или детьми, ради какой-то непонятной особы, появившейся почти из воздуха.

***

      Машина медленно припарковалась у моего подъезда. Я уже стояла на крыльце, держа сумку с немногочисленными вещами в руках и небольшой рюкзак с техникой: ноутбуком, наушниками, телефоном и подзарядками.       Он позвонил с утра и сказал, что заедет за мной в час дня. К этому времени я была готова. Закрыв квартиру на ключ и убрав его подальше, я спустилась вниз. Чёрная и дорогая иномарка буквально блестела от своей чистоты. Из неё вышел высокий, широкоплечий мужчина, с гладко выбритым лицом и немного нахмуренными бровями. Мама всегда мне говорила, что глаза у меня папины, тот же цвет. Сейчас это было хорошо заметно. — Ты Соня? — спросил он, рассматривая меня с ног до головы внимательным взглядом, на что я лишь кивнула, — копия Маши… — задумчиво протянул он, затем, мотнув головой, загрузил мои вещи в багажник и сказал мне сесть на переднее сиденье. Выполнив указание, я немного осмотрелась, вдыхая приятный запах салона. — Ну, расскажи немного о себе, — протянул мужчина заводя двигатель и трогаясь с места. — Я София Белова, кратко Соня, шестнадцать лет, учусь в одиннадцатом классе, вредных привычек не имею, есть аттестат с отличием за девятый класс. Я, вроде как, отличница, учусь в одиннадцатом классе, вот…— я снова замялась не зная что ещё рассказать новоприбывшему отцу. Все было так сумбурно и резко, что я попросту не могла собраться и ответить на простой вопрос. — А! — меня буквально осенило, — я с детства занимаюсь черлидингом, — я постаралась успокоить эмоции и опустила глаза на немного помятый подол юбки, который вновь начала комкать в руках. — Значит, Соня, так, — начал тот довольно мягким голосом, который в корне отличался от того, что был тогда в трубке, — я посовещался с семьёй, и мы решили тебя оставить у себя, если не будет никаких проблем. Ты перейдёшь в новую школу, да и фамилию тебе на мою сменим, если ты не против… — я лишь кивнула головой, — никаких вечеринок, пьянок и прочей лабуды в моем доме не устраивать. Я забыл сказать, у меня есть сын, его зовут Стас. Тебе нужно с ним поладить иначе тебе будет не просто. И у меня есть одно условие, после восемнадцати ты сама по себе, если ничего не изменится. — Хорошо, — кивнула, даже обрадовавшись сносным условиям жизни. Могло быть и хуже, намного.       Пока я рассуждала, смотря в окно, мы уже приехали во двор огромного красивого дома. Высотой он был в три этажа и своим видом смахивал чем-то на замок. Куда я попала? На ступеньках стояла высокая красивая женщина с рыжими волосами, аккуратно уложенными в незамысловатую причёску. На светлой коже с немногочисленными морщинками не было других изъянов, а губы её растянулись в притворной улыбке. Лучше бы и не улыбалась. Меньше холода было бы.       Вытащив мою спортивную сумку и рюкзак, Роман понёс их в сторону дома. Когда мы зашли, меня провели в гостиную, куда уже пришли жена и сын моего новоиспеченного отца. — Это моя жена, Анна Владимировна, а это мой сын — Стас — сказал отец, указывая поочередно на членов семьи.       С моей мачехой всё понятно. Стас же представлял собой высокого темноволосого парня с поджарым телом, чем, вероятно, он пошел в Романа и янтарными глазами, что были как у Анны, но смотрящие на меня то ли с презрением, то ли с ненавистью, но в то же время с интересом. — А мне ещё, главное, говорит, чтобы я предохранялся, — фыркнул его сын, отчего я с обидой закусила нижнюю губу и сжала кулаки, стараясь игнорировать весьма не приятное для меня высказывание.       Мой отец на это лишь хмыкнул — видимо, подобное поведение Стаса было нормальным, но затем он, решив отыграться, сказал тому отвести меня в подготовленную вчера комнату. — Один-один, — буркнул парень и на усмешку отца взял мою сумку, — дуй за мной, несчастье. — И снова обидное прозвище.       Взяв свой рюкзак, меня удержало огреть «братца» по спине лишь то, что в моём «кладезе знаний» лежала техника, которая была довольно старой и хрупкой для использования её в драках. Да и силы были бы не равны. По росту я ему макушкой до груди едва доставала, да и с моими сорока пятью килограммами он бы меня просто ударной волной снёс.       На третьем этаже он остановился почти в самом центре и открыл дверь. Просторная комната в сливочных и кофейных тонах, в которой была двуспальная кровать, большой шкаф-купе, рабочий стол со стулом, габаритная тумбочка с дорогой плазмой на ней, а на полу мягкий ворсистый ковер. Я сейчас чего-то не поняла. Это точно комната для меня?       Тем временем Стас поставил мою сумку на пол и, долго не медля, тут же прижал меня к стене. Его руки были на уровне моей головы. А мой нос уткнулся ему куда-то в грудь. Он решил задушить меня своим одеколоном? — Теперь слушай сюда, несчастье, — начал он, сверля меня глазами, — мы теперь в одной школе. Не подрывай мою репутацию, а попытаешься — прибью. Надеюсь, тебе это понятно? — низкий и немного хриплый голос заставил меня испуганно вжаться в стенку. Затем Стас хмыкнул, убедившись, что я испугалась, и покинул комнату.

Конец POV Соня

***

POV Стас

      Когда мне отец вчера сказал о наличии некой новоиспечённой родственницы, я лишь обречённо прикрыл глаза, уже предвкушая, как какая-нибудь девчонка припрется сюда и начнёт диктовать свои порядки. Но, когда он добавил, что это результат его интрижки семнадцатилетней давности, мать его чуть не убила, а я еле удержался, чтобы не заржать. Это он мне после такого-то говорит, чтобы я о «предохранении» не забывал, когда сам вытащить не успел.       Моя «сестра» приехала с папой в два часа. Я думал, что это какая-нибудь задротка — и это был мой первый прокол.       Внешний вид этой мелочи меня порадовал — милое личико: большие серые глаза с легкой голубизной, что я разглядел только, когда прижимал ее, обрамленные густыми, длинными ресницами, маленький носик был слегка вздернутым, нежно-розовые губы были слегка пухлыми. Не было таких ярко выраженных скул и брови — о чудо! — были из волос, а не нарисованными, пирсинга на лице не было, как и других подобных модификаций. Только проколотые уши, и всё. На отца она была похожа только глазами. Если ее мама была такой же — пышногрудой невысокой девушкой с тонкой талией, худыми ногами и весьма даже сносной попой — я пойму, почему мой отец ей тогда вставил.       Я поставил её сразу на место. Изначально дал понять, что меня лучше не злить, хотя рядом с этой мелочью я просто скала со своим метр девяносто. Сама она не удержится в моей школе. Слишком мелкая. Слишком чистая. Слишком слабая. Именно такой она была в моих глазах. Её просто сломают. Если, конечно же, я не помогу ей. Сомневаюсь, что кто-нибудь меня продолжит уважать, если я не смогу защитить эту мелкую. Свалилась же она на мою голову.       Меня одолевают довольно противоречивые чувства: с одной стороны, мне её жалко, ведь она потеряла не так давно мать, попала в незнакомую, чужую семью. С другой стороны, мне жалко маму. Каждый раз, как она будет видеть эту ошибку природы, она будет вспоминать об измене отца. Жалость и ненависть — противоположные чувства, слившиеся в одно целое. Я начну её ломать. Не прогнется, так уж и быть, я приму её, ну, а если сломается…

Конец POV Стас

      Немного придя в себя, Соня начала раскладывать свои вещи. На столе покоился фирменный пакет: две стопки книг и тетрадей, канцелярия и записка с расписанием.       Вздохнув, девушка поняла, что завтра придётся надевать форму. Данная перспектива светловолосой не понравилась. В прошлой школе она носила то, что было удобно, но, видимо, другая жизнь, другая школа, другие правила.       Красная клетчатая юбка клёш, доходящая до середины бедра, белая простая блузка, приталенная и нормально сходящаяся на груди, что было редкостью для девушки, с коротким рукавом, подобие вязаной тонкой чёрной кофты с гербом школы, на ноги рассчитывались чулки, колготки или гольфы. Девушка выбрала последнее — чёрные гольфы, которые были немного выше колена. В завершение образа сероглазая решила надеть чёрные кеды.       Не любила она каблуков, балеток и босоножек. Только сланцы и кеды. Только они.       Подготовившись на завтра, она продолжила разбирать свои вещи.

***

      Утро выдалось насыщенным. Поднявшись по привычке в шесть утра, светловолосая поплелась в сторону ванной, которая была у её комнаты. Быстро приняв душ и умывшись, она принялась одеваться. Сборы у неё никогда не были быстрыми, да ещё и рюкзак надо было собрать, и в расписании разобраться, и главное — не забыть ничего.       В восемь зашёл Стас и, довольно хмыкнув, сказал, что пора выходить. Ну, как сказал — взял сестру за локоть и закинув её рюкзак к себе на свободное плечо поплёлся сонно вниз.       На том были темные джинсы, зауженные к низу, белая рубашка, чёрный пиджак с эмблемой и тёмные кеды. Вот вам и вся форма.