Вороны

Выйдя наконец на улицу, ребята огляделись. Небо потемнело от туч, а солнце совсем скрылось. Стас взял сестру за руку, чувствуя тепло ее ладони и повел в сторону площадки, желая показать ей где и что находится, но при этом, глубоко в душе, надеялся на то, что они не наткнутся на местных ребят. Нет, он всегда мог дать им отпор, ведь физически был сильнее, но страх просто сковывал его тело и мозг, не давая оценивать ситуацию. Соня же чувствовала некое напряжение в его действиях. Почти слышала как глухо ударяется об его грудную клетку сердце, с каждым шагом все сильнее, пытаясь вырваться и убежать. Парня охватывал страх. Страх был опозоренным и избитым. Страх, что его драгоценную сестру могут обидеть. Он прекрасно помнил свою подругу, которую эти самые друзья изнасиловали два года назад, сделав из нее местную шлюху. А затем она просто повесилась — не пережила подобного позора. Стас помнил, как его любимого котенка убили, раздавив его крошечную головку кирпичом. Он помнил, как ребята бегали за ним с молотком, били его толпой, оставляли шрамы на его теле… Он все прекрасно помнил. Да только не рассказывал всей правды не кому. Соня, заметив магазинчик, остановилась и дернула брата за руку. — Стас, давай купим что-нибудь сладкое, — сказала она и невинно похлопала глазками, — например Милку… с фундуком… Нет, я конечно не намекаю, но предпочтительно купить именно ее, — добавила маленькая блондинка и немного наклонила голову. — Идем-идем, — сказал он и закатил глаза, — будет тебе твоя милка с фундуком. Суворовы зашли в магазин и Соня тут же умчалась, забрав у брата пару купюр, а сам же Станислав пошел в другой отдел за сигаретами. Рядом с витриной столпилось несколько парней, примерно его одногодок, на которых он тут же подозрительно покосился, а после сказал наконец продавщице, чей вид так и кричал: «Только попробуй косо на меня посмотреть — глаз выколю!»: — Мне Marlboro gold две пачки. — Женщина тут же отвернулась, начиная искать нужные сигареты, а ребята же синхронно перевели свой взгляд на Суворова. — Опа. Городской приехал. Даже не поздоровался, — с кривой ухмылкой на лице, покрытом трехдневной щетиной, произнес парень-шатен, сверкнув своими зелеными глазами, — ну привет, Стасик. — Мы знакомы? — тут же сказал парень, даже не посмотрев на давнего «друга». — Слышь, Петь, он решил прикинуться, что не помнит нас, — хохотнул второй, наклонив голову, — можем напомнить… — скрипнул он зубами, буквально оскалив их и достал кастет. Станислав же спокойно расплатился за сигареты и убрал одну пачку в карман, повернувшись к ребятам, и только он хотел что-то ответить, как раздался его родной, милый голосок. — Ста-а-ас! Тут с фундуком нет, пришлось покупать обычную! — девушка подошла к брату, попутно убирая шоколад в маленький рюкзачок, а после встала рядом с братом и посмотрела на ошалевших собеседников, — Не успели мы приехать, а ты уже к людям лезешь? Боже, Стас ты неисправим, — закатила глаза девушка и повернулась к парням, — вы уж простите моего братца, глупый он у меня, а теперь прошу его простить, он мне еще не все показал, — фыркнула София и взяв брата за руку, потащила его из магазина. — Сонь, иди вперед, ладно? Только далеко не отходи, чтобы не потеряться. — Произнес Стас, а девушка вздрогнула от холода, что прозвучал в его голосе. — Ты серьезно? Ты отпустишь меня одну в незнакомом месте, только из-за того, что до тебя доебались какие-то придурки?! — поджала губки его сестра, начиная злиться, — Ну и стой тут, а я пошла. — Эй! Сучка, ты охуела? — тут же среагировал один из товарищей парня, которому явно не понравилось, что его назвали придурком. — Ну давай, Сонь, ты же у нас умная, — пожав плечами, ее брат облокотился о стол, смотря выжидающе на сестру. А Соня? Что Соня? Соня достала из того же рюкзака электрошокер и включила его. — Да, я не привыкла драться, — сказала она и хладнокровно посмотрела на ошалевших в край парней, — я не люблю когда моего старшего брата обижают какие-то… Гопники, а еще, еще раз я увижу вас рядом с ним — поджарю к чертовой матери. Ладно? — тут же, мило улыбнувшись, добавила Суворова. — Лучше и не скажешь, — пожал плечами Стас и отодвинулся от витрины, взяв сестру под руку и забрав у нее шокер, — а теперь гоу. Сейчас, а то начнется дождь и ты ничего не посмотришь. Брат и сестра ушли, оставив ребят в полном ахтунге.

***

Роман отправил в комнату дочери служанку, дабы та убрала тот беспорядок, что он навел со своими людьми, тихо злясь и покусывая свои губы. Умеет она прятать, ничего не скажешь. Три дня угробили на поиски дневника, что в итоге оказался запрятан под половицы. Работа просто искусная, ничего не скажешь. Она как будто знала, что дневник ее матери будут искать. Мужчина зашел в свой кабинет и сел за рабочий стол, барабаня по поверхности стола пальцами и листая дневник женщины. И вот наконец он дошел до последней страницы, той что была написана за день до ее смерти. «Сегодня в магазине меня чуть не убил какой-то мужчина. Он приставил к моему горлу нож и требовал, чтобы я рассказала ему. Он не говорил, что рассказала… Я не знаю, что делать. Мне страшно. Если это люди Романа и они доберутся и до моей дочери? Если он отправил их, дабы избавится от доказательства своей измены? Мне очень страшно. Даже думать не хочется, что он сделает с Соней, если найдет ее. Ром, если ты это читаешь… — мужчина вздрогнул, — то знай, я люблю и любила тебя всегда. Не трогай свою дочь, она не виновата в том, что родилась. Ром, я люблю тебя…» Многоточие… Оно просто засело в его голове, вместе с последней фразой дневника. Казалось, будто она уже знала свою судьбу, чувствовала близкую кончину. Он сжал кулаки и ударил по столу. — Я обязательно найду эту мразь, солнце… — прошептал он и захлопнул дневник.

***

Зайдя в дом, промокший Стас вбежал в комнату на пару с Соней, где он, захлопнув дверь, повалил ее на кровать, проведя по ее шее губами. — Стас, ты чего? — тут же покраснела девушка, вжимаясь в кровать, — нас могут услышать, не делай так… Девушка не успела договорить. Ее заткнули поцелуем, жарким и требовательным. Стас провел рукой по ее влажным джинсам, расстегивая ширинку и стягивая их с нее, тут же касаясь губами ее бедра. Соня закусила губу, сдерживая стон и стянула свою рубашку, откинув ее в след за джинсами и сжав в своих ручках его темные волосы. Глаза Стаса потемнели от страсти, он все чаще облизывал свои губы, горячо целуя ее плоский животик и оставляя на нем свои отметины, коснулся пальцами ее трусиков, начиная нежно поглаживать через белье ее плоть. Соня застонала, извиваясь подобно змее, чувствуя как внизу живота образуется ноющий комок, требующий разрядки. Она тихо застонала, чувствуя, как его ловкие пальцы второй руки расстегнули ее лифчик и откинули его, а рука жадно сжала правую грудь. — Стас… Х.хватит… Услышат… — Стас поднялся и вновь страстно поцеловал сестру в губы, забираясь под ее трусики и снимая их с нее, расстегнул штаны, стягивая свою футболку. — Не услышат… — Прошептал он ей в губы и припал к затвердевшим сосочкам младшей сестры, теребя их языком, посасывая и всячески лаская, на что девушка лишь извивалась, чувствуя как на шею капают капельки воды с его, мокрой от дождя, головы. Контраст температур возбуждал Соню, ни о чем не думая, она уже насаживалась на его длинные, аккуратные пальцы, начиная стонать слегка громче, все еще боясь, что бабушка или дедушка услышат чем занимаются их внуки и доложат все их отцу. Он их вообще за такое закопает. Твердый член Стаса уперся в влажную Соню, но вдруг он остановился и хитро улыбнувшись лег на спину, насаживая девушку сверху на себя. — Агх… — его сестра выгнулась, прикрывая глаза, и начиная понемногу двигаться. Стас принялся усердно в нее толкаться, сжимая тонкую талию до синяков и с блаженством наблюдая, как прыгают упругие груди младшей сестры. Он ускорялся, чувствуя, как стенки ее влагалища начинают сжимать его член и кончил, прижав сестру к своей груди, вышел из нее, уложив рядом. Их дыхание сбилось, сердца, казалось, бились в одном ритме, а по голым телам блуждал лунный свет.