Вороны

Пока Антонина ругалась на младших внуков, Вадим беседовал с Матвеем, что очень удачно подоспел к ребятам. Старшего внука дед любил, парень все делал, все умел, был рукастым малым и грозой местных ребят. Стас морщился, когда его раны обрабатывали, да Соня еще и тыкала его в ребра за произошедшее. Она дулась на брата, отвернувшись от него и потирая ушибленную голову. — Вот послал же мне бог брата — идиота. — Буркнула девушка и шмыгнула носом. — Это еще кого к кому послали… — пробурчал парень, потирая ребра, на которых, скорее всего, будет синяк и поглядывая на Соню, — это ты на нашу семью как снег на голову свалилась. Лучше бы не появлялась, — сгоряча произнес тот. Услышав подобное заявление от брата, девушка вздрогнула, чувствуя как сердце больно кольнуло. Она поднялась и ушла наверх, начиная стирать подступающие слезы. — Сонь! Соня, я пошутил! — тут же, осознав, что он ляпнул, начал оправдываться Суворов, подскочив и побежав за той, однако дверь захлопнулась прямо перед его носом, — Сонечка, но я правда пошутил! — сказал он, барабаня по двери, слыша тихие всхлипы. Можно было предположить, что девушка сейчас сидела, прижавшись к двери, поджав колени к груди и горько плакала, упорно игнорируя извинения. Ее сердце разрывалось от обиды и боли, а слезы начинали щипать щеки и глаза. Нос заложило, а из горла рвался нервный кашель. Подойдя к младшему брату, Матвей едва воздержался от того, что бы приложить его о дверь головой, после чего постучался. — Ты меня еще не знаешь, но это я тебя вытащил из того здания. Сонь, открой мне, пожалуйста, — сказал парень, прижавшись лбом к двери. Послышалось, как та поднялась, шмыгая носом, и открыла дверь. Зрелище было ужасно грустное. Она тут же кинулась обнимать парня, всхлипывая с большей силой и дрожать, а тот сел с ней, как с маленькой девочкой, на кровать, поглаживая по спине. — Не слушай ты его, Сонь. Он сам подкидыш, а еще что-то возникает, — сказал он, и свернул на Стаса глазами. — А вот и не… — Суворов не успел договорить, поймав лицом подушку, что буквально снесла его с ног, отправив в нокаут. — Еще тот подкидыш и хлюпик к тому же, — согласно кивая своим мыслям говорил старший внук, — а послезавтра уже полетите обратно. Там, я слышал, свадьба готовится. — Не бывать этой свадьбе, — заикаясь ответила та и поднялась, начиная потирать глаза руками. — Не три, иди лучше умойся. — Сказал тот поучительным голосом и, когда девушка скрылась в стороне ванной, накинулся на брата, взяв в захват его голову, — идиота кусок! Не доводи ее, мозгов совсем нет? Кто девушек плакать заставляет?! Еще раз узнаю, прибью к чертям собачьим! — поучительно произнес парень, отпуская того, — ах да, судя по всему сегодня ты спишь со мной внизу, на диване, братец. — Нет! Нет! Нет! — тут же запаниковал Стас, прекрасно помню, что в прошлый раз брат ему чуть не сломал ребро, — Соня! СОНЕЧКА! — подбежал он к двери в ванную, начиная барабанить по ней, — каюсь! Я подкидыш, только не отдавай меня этому медведю! — Поздно… — злобно рассмеялся Матвей.

***

Потирая глаз с фингалом, Стас поглядывал на сестру, что довольная ехала домой уже на машине. Роман поглядывал через стекло заднего вида на искалеченного сына, покачивая головой, но не ругая не его, не дочь. Суворов понимал — в этом смысла не будет. Ребята только разругаются сильнее, а мужчине потом мучиться, приезжая в школу и обсуждая с директором очередную выходку его чад. — Ну и что случилось? — сказал он, паркуясь около особняка. — Да ничего. С Матвеем спать пришлось на одном диване, — сказал Станислав, решив благоразумно умолчать о причине дележки места сна с двоюродным братом. — Матвей такой хороший, такой храбрый и сильный, — сказала девушка и улыбнулась, — жаль, что мой брат не такой, — на подобное заявление ее братец скрипнул зубами. Вот ведь неблагодарная сучка! Но в произошедшем была его доля вины. Если бы он не завалил Соню на заброшке и она не ударилась бы головой, то, возможно, у них двоих были бы шансы против четырех ребят. Конечно же, Стас не мог совладать с ними в одиночку, но пару, отработанных Соней, ударов в пах могли бы вполне исправить ситуацию! Дом встретил ребят непривычным холодом. Будто бы в нем никто не жил те две недели, и непонятно из-за чего складывалось такое впечатление. Вроде и чисто, и едой пахнет с кухни, а атмосфера была весьма неуютной. Будто бы за ребятами улетела и сама душа особняка. Возможно такое ощущение, конечно, было с непривычки. Ребята, может быть, просто отвыкли от подобного простора, но разве возможно так сильно отвыкнуть за такой короткий промежуток времени? Они не отвыкли, просто без матери Станислава никто не встречал их с объятиями, никто не следил за цветами, что стояли в коридорах на огромных витиеватых подставках, некому было клеить снежинки на окна, готовя дом к скорой зиме. Стас поджал губы и, не отнеся сумки в комнаты, плюхнулся на диван, закинув ноги на стеклянный журнальный столик и включая телевизор. — Соня, надо поговорить, — произнес ее отец, полностью игнорируя поведение сына и пошел в сторону своего кабинета. Девушка молча двинулась за ним и пройдя в кабинет села на диванчик из черной кожи, облокотившись о его мягкий подлокотник и, скинув тапочки, закинула свои бледные ножки на него. — Ты о чем-то хочешь поговорить? — спросила она и приподняла свои светлые брови. — Да, Соня, — сказал мужчина и по привычке сложил руки в замок перед собой, подперев ими подбородок, — мне нужно, чтобы ты мне кое-что дала. То, что принадлежало твоей матери. — И что же именно? У меня ведь так много ее вещей, — с легким сарказмом произнесла девушка, — зачем вам нужен мамин дневник? — О-о-о. Догадливая дочка, ну точно в меня пошла, — ухмыльнулся мужчина и откинулся на спинку кресла, — только вот я не могу тебе всего рассказать. — А без объяснений я не могу тебе дать личную вещь моей мамы, — бескомпромиссно произнесла Соня и лукаво улыбнулась, — рассказывай, что происходит. Иначе, я не буду помогать. Ненавижу быть в неведение. — Давай найдем какой-нибудь компромисс? — произнес мужчина и потер переносицу, — что ты хочешь за дневник? — Информацию. Дневник содержит информацию, и я хочу в замен на него тоже информацию. Информацию, что по ценности будет стоить столько же, сколько и, так хорошо запрятанный мной, дневник. Могу поспорить, вы бы никогда его не нашли. И не найдете, если я не получу ничего взамен. — Ладно. И какую же информацию ты считаешь стоящей дневника, доченька? — Я хочу ответы на все и каждый вопросы, что я задам. Правдивые ответы, без заминок и попыток обмануть меня. — Ухмыльнулась девушка, поднявшись с места и подойдя к отцовскому столу, села на против. Мужчина секунду обдумывал свое решение, а после поставил руки на стол, смотря в глаза дочери. В его собственные глаза. Если она узнает правду, то что может произойти? Она испугается? Она уйдет из комнаты и вовсе не захочет сотрудничать или же есть еще какой-то вариант? Что случится? Роман нервно сглотнул и опустил глаза, рассматривая гладкую, покрытую лаком черную поверхность стола. Этот стол был когда-то сделан на заказ в одной известной фирме. На первом шкафчике находилась небольшая вырезанная роза, если быть точным ее бутон. Соня закинула руки за голову, рассматривая лицо сидящего напротив отца. Она умело скрывала свое напряжение за ухмылкой и непринужденной позой, попутно продумывая то, как с братом будет срывать предстоящую свадьбу. Девушка слегка наклонила голову и, переложив руки со вспотевшими ладошками на колени, сжала их в кулаки, чего видно не было. — Задавай вопросы, — сказал он и ухмыльнулся уголком губ. — У меня их будет всего два. Зачем тебе нужен дневник моей мамы и… Скажи, ты ведь разведешься с Вероникой, можешь не врать, ты ее не любишь и это видно, но тогда зачем тебе на ней жениться? — она прищурилась и хрустнула пальчиками. — Начнем со второго вопроса. Я хочу после свадьбы забрать у нее все, включая ребенка, но для этого мне надо будет составить грамотно брачный контракт. Я не хочу чтобы она села к еще кому-нибудь на шею. Естественно, я заберу ребенка, только если он мой, — девушка довольно улыбнулась, — а теперь первый твой вопрос. Я провел расследование по поводу смерти Марии. Я выяснил, что оно было не просто так, не просто случайностью, а спланированным убийством с целью ударить по мне. Мне кажется, что они рассчитывали, что так или иначе ты бы связалась со мной, либо мне бы сообщили о ваших смертях, что ударило бы по мне еще сильнее, чем просто потеря давней любви. Они загнали тебя в мой дом, убедились что ты моя дочь и по сути открыли еще одно мое слабое место. Они даже подложили в вашу старую квартиру ненастоящий дневник твоей матери, дабы я поверил что она потеряла рассудок. Мне нужен ее настоящий дневник, в нем могут быть какие-то ее наблюдения, фразы. Может это даже поможет мне разобраться в происходящем. Соня закрыла руками глаза, покусывая свою нижнюю губу и сгрызая с нее кусочки обветрившейся кожи. Она продолжала, пока не почувствовала языком стальной вкус, быстро облизывая губу и убирая руки от глаз искренне улыбнулась. — Забирай, — хмыкнула она и достав из рюкзака большой блокнот в кожаной обертке плюхнула его на стол, — только тебе это не поможет. А теперь мне пора, — добавила Соня и поднялась, — мне еще сделать много чего надо, поговорим завтра. Когда девушка была уже на пороге, ее окликнули. — Не говори Стасу. — Девушка не поворачиваясь кивнула и вышла.