Я видел Дьявола

Долог был путь, безмерно тяжек, от Преисподней к свету. Дж. Милтон «Потерянный рай» Шёл снег. Высоко в горах, нависающих над головой серо-сизыми исполинами, ветер превращал ледяное крошево в рой беспощадных ос, готовых изжалить неосторожного путника до смерти, но здесь, у подножия, снег падал тихими крупными хлопьями, укрывая пустынную улицу белой периной. Зайдя в магазин — единственный на весь городок — Северус замешкался у порога, делая вид, что отряхивает одежду и привыкает к царящему внутри полумраку; цепкий взгляд пробежался по всему помещению, задержавшись в дальнем темном углу, куда не доставал скудный свет из окон. Но в это время дня в магазине не было никого, кроме смуглого усатого продавца, оторвавшегося от просмотра телевизора только затем, чтобы поприветствовать Северуса сухим кивком. Снейп быстро прошел в глубь и собрал с полок все необходимое — спички, керосин, несколько упаковок батареек, консервы. Расплачиваясь, он опустил взгляд к прилавку и слегка наклонил голову — поняв его, продавец достал коробку с ружейными патронами. В горах охотничье оружие было почти у каждого, а вот за патронами для «Браунинга» Северусу пришлось бы спускаться в долину, где находился большой город. С некоторых пор он избегал появляться в больших городах. — Gracias. Северус уже был готов уйти, когда его внимание привлек маленький экран телевизора. Он плохо понимал язык, на котором говорил диктор, да и качество изображения оставляло желать лучшего, однако в глаза бросились озлобленные лица протестующей толпы и их плакаты на английском языке. «ВОРОЖЕИ НЕ ОСТАВЛЯЙ В ЖИВЫХ». «НЕТ БЕСОВЩИНЕ». Вот в самый центр беснующейся людской массы вытолкнули хрупкую девушку с рыжими волосами. Несмотря на то, что на нее орали и замахивались плакатами, она выглядела на удивление спокойной и уверенной, обводя взглядом все вокруг. Наконец она нашла то, что искала — и развернулась к камере журналистов, глядя прямо в нацеленный на нее объектив. В этот момент творящаяся возле нее вакханалия достигла предела, и кто-то из толпы бросил в ее голову камень. Камера еще успела запечатлеть крупным планом стекающую по лбу девушки кровь, как внезапно все накрыло черной тенью. Люди завопили, журналисты закричали в ужасе что-то неразборчивое, оператор спешно сменил план на дальний — и стало видно, что на толпу обрушилась стая огромных летучих мышей. Они вцеплялись лапами в волосы, кусали и били крыльями разбегающихся в разные стороны людей, которые пытались закрыться от них руками, некоторые падали на землю, где их затаптывали другие… — Locura, — пробормотал продавец, качая головой. Безумие. Северус был с ним согласен. Камера поднялась выше, к небу, где из сгустившихся темных туч образовался знак, известный теперь по всему миру. Оскаленный череп с выползающей из глазницы змеей. Знак гнева и непримиримой вражды, стремления волшебников силой вернуть себе все утраченные права и заявить во всеуслышание о своем возвращении. Знак Темного Лорда. Никто не слышал его настоящего имени, никто никогда не видел его облика. Поговаривали, будто это и вовсе не реальный человек, а лишь собирательный образ, объединивший радикально настроенных волшебников. Однако Северус точно знал, что этот враг существует во плоти — и настроен он смертельно серьезно. Лишившись Избранного, Темный Лорд не только не изменил своих планов, но и стал действовать еще более жестоко и непредсказуемо. Последние волшебники начали выходить из тени, и их оказалось больше, чем кто-либо ранее полагал. Немногие из них пытались сесть за стол переговоров, чтобы добиться признания своих прав — они были небезосновательно уверены, что результат окажется отрицательным. И террор, проводящийся под Темным знаком, стал основным методом убеждения. Меньше месяца назад американский сенатор, добивавшийся принудительной регистрации всех магов, утонул прямо посреди городской дороги. Он находился на заднем сиденье своего автомобиля, когда салон просто наполнился водой, а двери оказались заблокированы. Примерно в то же время во Франции подверглась нападению усадьба частного коллекционера — каменный дом, укрепленный лучше любой крепости, рассыпался в пыль, погребя под собой всех обитателей. Владелец, помимо прочего, коллекционировал волшебные палочки, и появившаяся в небе над домом Темная метка красноречиво свидетельствовала, что целью нападавших были именно они. После такого дерзкого ограбления в стране был введен режим чрезвычайного положения. Проводились обыски, все волшебники помещались под особый надзор, власти грозили приравнять любое использование магии к акту терроризма. И этот пожар взаимной ненависти только начинал разгораться. — Señor. Негромкий оклик заставил Северуса оторваться от экрана. Продавец смотрел на него пристально, чуть пожевывая губами, будто в раздумьях. Приняв, наконец, какое-то решение, он сказал негромко фразу, смысл которой не сразу дошел до Северуса. Он мог бы подумать, что неверно ее истолковал, поскольку знал язык еще недостаточно хорошо, но предупреждение сквозило во взгляде и голосе продавца, не оставляя места сомнению. Кивнув в знак благодарности, Северус вышел из магазина. «Сегодня утром о вас спрашивал какой-то незнакомец». * * * Обратная дорога занимала около пятнадцати минут — более чем достаточно, чтобы взвинтить себя до предела. Проходя по узкой извилистой улочке между бедных одноэтажных строений, то и дело оглядываясь по сторонам, Северус с трудом удерживал спокойный темп шага. Его гнал не страх, но чувство, которое он ненавидел гораздо сильнее страха — чувство, что он снова теряет контроль над ситуацией. Убегать от преследователей, больше года переезжать с места на место — и все для того, чтобы его нашли даже здесь, в этой глуши на самом краю света. Где же он просчитался? Северус был уверен, что местные жители не стали бы болтать лишнего. Это были немногословные, закаленные суровой жизнью в горах люди, которым было свойственно хранить секреты, свои и чужие. Они уважали стремление к обособленности и никогда не задавали лишних вопросов. Именно поэтому Северус арендовал дом здесь, а не в крупном городе, хотя принято считать, что затеряться в мегаполисе проще, чем в небольшом поселении, где все друг друга знают и каждый на виду. Разумеется, местные сразу поняли, кем он являлся. Это было видно по их настороженным взглядам и подчеркнуто вежливому обращению. Истерия по поводу возрождающегося волшебства не затронула эти земли, ведь здесь всегда водились колдуны и шаманы, и простые люди знали, как найти к ним подход. В самом начале к Северусу пришел глава поселения, который почтительно, но без заискивания расспросил его о целях пребывания. Услышав заверения в том, что волшебник не намерен требовать с жителей никаких податей и встревать во внутренние дела города, глава ушел. Однако им пришлось столкнуться снова примерно через месяц. Изредка через городок проходили туристы, совершавшие восхождения в горы. Они нанимали проводников или же просто останавливались на недолгий привал. Подъем в этой части гор был сложным и опасным, поэтому большинство шли другим маршрутом, сюда же забредали лишь самые отчаянные. И однажды группе туристов крупно не повезло — через несколько часов после начала восхождения случился сход лавины, под завалом льда и камней оказалось больше десяти человек. Из большого города вызвали спасателей на вертолетах, но первыми на помощь пришли местные жители. Вооружившись обычными лопатами, они отправились на поиски. Без специально обученных собак и оборудования, да к тому же в надвигающейся темноте, у них было мало шансов вовремя найти попавших в беду людей — и после недолгих колебаний Северус решил предложить свою помощь. Если кого и удивило, что он обнаружил тех туристов спустя каких-то сорок минут, то виду никто не подал. Северус просто задействовал свое чутье, которое повело его по верному следу. Это было пьянящее чувство — после долгих месяцев наконец-то использовать свой дар, отпустить его на волю, среди диких скал, снега и завывающего ветра… Он помог тогда спасти всех выживших после завала, их успели вовремя откопать — еще несколько часов, и люди бы задохнулись, так и не дождавшись профессиональных спасателей. После всего произошедшего глава поселения лишь молча пожал ему руку, без каких-либо благодарственных речей — потому что они здесь не были приняты. От предложенных денег Северус отказался, так же, как его мать в свое время отказывалась брать плату за зелья. Дар не следовало использовать для наживы, ведь, сделав это один раз, можно было забыть, для чего он нужен на самом деле. Северус не чувствовал никакого удовлетворения от спасения чьих-то жизней — лишь смутное желание еще раз проявить свою силу, выйти на охоту в холодную ночь, выискивая в темноте трепетание живого тепла. Такова была природа его дара, который он развил в себе за многие годы — поиск был нужен ему как воздух. Поиск ответов, поиск людей. И в этом была его суть. Но за прошедшие полгода к нему обращались еще лишь два раза. В обоих случаях все решало время — и Северус помогал это время сохранить, находя пропавших людей раньше, чем их настигала смерть. Когда кто-то посторонний спрашивал местных жителей, как это удавалось, те лишь пожимали плечами — они действительно умели хранить секреты. * * * Его жилище располагалось вдалеке от остальных строений, и сюда редко забредали посторонние. Не доходя до него несколько футов, Северус осмотрел все вокруг — чужих следов видно не было. Он не оставлял никаких магических ловушек или защитных чар, и не только потому, что те могли среагировать на случайно забредших сюда туристов или животных. Для подобного ему потребовалась бы волшебная палочка — а пользоваться ею он так и не начал. Войдя в дом, такой же убогий и непритязательный, как остальные дома в поселении, Северус первым делом разложил покупки по ящикам кухонного шкафчика — все, кроме пары банок консервов. Их он засунул в стоящую возле двери брезентовую сумку. То был его «тревожный чемоданчик» на случай, если придется спешно сниматься с места и вновь убегать от преследователей. Там не было только оружия; «Браунинг» Северус еще утром прикрепил с нижней стороны покосившегося обеденного стола, а вот ружье лежало на виду. С минуты на минуту должен был прийти гость. Точно в назначенное время раздался стук в дверь. Северус отодвинул занавесь на окне, выглядывая на улицу, после чего отпер засов. На пороге стоял мужчина в светлом дорожном плаще. Про таких говорят: «Увидишь — и забудешь через час», потому как внешность его была самой неприметной. Серые волосы, серые глаза, черты лица словно составлены фотороботом из усредненных, среднестатистических вариантов. Однако при всей неказистости, мужчину выдавал взгляд — пристальный, такой острый, что его можно было ощутить кожей. Так смотрят опытные охотники, когда оценивают свой потенциальный трофей. Северус знал, что его гость не был охотником за головами, но увидев этот взгляд, понял — поворачиваться спиной к нему не стоит. — Мистер Снейп, — губы мужчины тронула едва заметная улыбка. — Рад наконец-то познакомиться с вами. Меня зовут Энди Горман. Северус ответил на приветствие и пропустил гостя в дом. Перед тем, как закрыть дверь, он обвел мимолетным взглядом окрестность. Если Горман и пришел не один, его сопровождения видно не было. — Признаюсь, если бы не указания нашего общего друга, я бы не смог вас найти, — бодро проговорил Горман, осматривая обстановку и присаживаясь на краешек потрепанного стула. — В этом и заключается смысл тайного укрытия, — сдержанно ответил Северус. Он сам не знал, почему, но пришелец вызывал у него какое-то неосознанное отвращение. Ему претила сама мысль о том, чтобы раскрыть кому бы то ни было место своего нахождения, а уж тем более такой подозрительной личности. Но «общий друг», с которым Северус периодически выходил на связь, заверил его, что только Горман способен выполнить все условия сделки. — Полагаю, нам следует сразу перейти к делу, — в глазах Гормана зажегся нетерпеливый огонек. Расположив на столе принесенный с собой чемодан и щелкнув замком, он открыл створку и развернул чемодан к Северусу. — Все, как было условлено. Два миллиона разными купюрами, от сотенных до десяток. Северус взял пачку из середины чемодана, провел пальцами по ребру, проверяя, все ли в порядке. Не заметив на купюрах никаких видимых следов, по которым их можно было отследить, он кивнул и вернул пачку на место. Когда он потянулся к внутреннему карману куртки, Горман чуть ли не пожирал его жадным взглядом. Он не выглядел обеспокоенным, а значит, где-то поблизости все же находились его люди, готовые прикрыть в случае чего. Этого следовало ожидать — в такое неспокойное время нельзя было заниматься подобными делами, не имея за спиной надежной охраны. Увидев в ладони Северуса волшебную палочку, Горман буквально перестал дышать. Он протянул вперед дрожащую руку. — Позвольте? Это было не просто тяжело. Отдавая палочку, Северус едва не задохнулся от нахлынувшей боли, но, собрав всю волю в кулак, все же позволил Горману взять ее. В момент, когда нагретое его теплом дерево перестало касаться кожи, пальцы кольнуло от внезапно наступившего холода. — Поразительно, — прошептал Горман, рассматривая узор на рукояти. — Я повидал много волшебных палочек, но эта… совершенно особенная. Если внутри и правда находится глазной нерв василиска… — Вы думаете, я вас обманываю? — прервал его Северус чуть резче, чем следовало. — Ни в коем случае, — примирительно ответил Горман, не отрываясь от созерцания палочки. — Я не стану говорить, что понимаю, каково вам сейчас, мистер Снейп. Мы оба знаем, что два миллиона — это ничтожная цена для подобной вещи, но в вашем положении это большее, на что вы можете рассчитывать. Северус стиснул зубы, подумав, что не чувствовал бы себя лучше, даже если бы в чемодане лежало двадцать миллионов вместо двух. — Мои информаторы сообщили, что ваши данные направлены в Интерпол, — продолжил Горман, подняв на него взгляд. — Думаю, спецслужбы очень досадуют, что позволили вам уйти. А уж когда произошел тот побег… — Это не ваше дело, — Северус притянул к себе чемодан и захлопнул створку. — Если вас все устраивает, вам лучше уйти. Но Горман даже не шелохнулся. Растянув в ухмылке губы, отчего его лицо приняло хищное неприятное выражение, он медленно произнес: — Не мое дело? Это может стать моим делом, мистер Снейп. Особенно если учесть, что вас ищут не только спецслужбы. В комнате повисла тишина. — Вы мне угрожаете? — медленно произнес Северус, как бы невзначай опустив руку под стол и потянувшись к прикрепленному там пистолету. — Что вы, — торжествующий взгляд Гормана не вязался с его кроткой интонацией. — Но, допустим, я мог бы намекнуть вашим друзьям-волшебникам, где вас искать. Поверьте, даже если к тому моменту вас уже не будет в этой стране, им не составит труда взять след — главное ведь знать, откуда начать поиск. Впрочем, я мог бы этого и не делать. Скажем, за два миллиона. И не хватайтесь за пушку, вам это ничего не даст. Северус демонстративно вернул руки на стол. — Поверьте, мистер Горман, — сказал он, пристально глядя на сидящего перед ним мужчину. — Вы бы предпочли, чтобы вам угрожали обычной пушкой. Он еще не закончил говорить, как воздух в комнате сгустился, вливаясь в легкие тошнотворной тянучей патокой. Подавившей ею, Горман закашлялся, неверяще расширив глаза. Гулко задребезжали оконные стекла и посуда в кухонном шкафу, из углов комнаты заклубилась тьма — и через несколько мгновений скудный дневной свет с улицы уже с трудом пробивался сквозь нее. — Как… как такое возможно? — прохрипел Горман, по лицу которого скатилась капля пота. — Мне сказали, что вы не способны на такое… — С чего вы взяли, что это делаю я? — слова Северуса звучали почти мягко. Горман испуганно завертел головой. Взгляд его замер в дальнем конце комнаты — находящуюся там приоткрытую дверь было трудно разглядеть. — Так, значит, это правда, — прошептал он. — Но ведь… — Вам пора, мистер Горман. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Будет лучше, если вы не дадите нам для этого повода. Когда Горман прятал свое приобретение в специальный футляр, его заметно трясло. Он знал достаточно, чтобы понять, как близко подошел к черте. Из-за стола Горман вставал напряженно, будто готовый к нападению, и хмурился в недоверии. По-видимому, он никак не мог взять в толк, отчего Северус отпускает его, вместо того, чтобы убить, оставив себе и деньги и драгоценную палочку. Большинство волшебников поступило бы именно так. Не произнеся больше ни слова, Горман боком начал отходить к двери, как вдруг Северус кое о чем вспомнил: — Да, и еще… Это вы спрашивали обо мне в городе? Горман прищурился, размышляя, ответить ли правду, и наконец кивнул. Северус едва сдержал вздох облегчения. Жестом он дал понять гостю, что более не задерживает его. Проследив в окно за фигурой Гормана, скрывшейся за поворотом дороги, Северус вернулся к стоящему на столе чемодану и, еще раз проверив содержимое, спрятал его в один из шкафов, после чего направился в соседнюю комнату. Гарри стоял, опустив голову и сжав кулаки, плотно сомкнутые от злости губы побелели и дрожали. — Все в порядке, — Северус положил руку ему на плечо. — Ты испугал его до потери пульса, он вряд ли захочет снова заниматься шантажом. Зато теперь у нас есть деньги. Зеленые глаза яростно вспыхнули, и Гарри процедил: — Нельзя было отпускать этого ублюдка! Мы могли бы… — Нет, — отрезал Северус. — Ты сам знаешь, что это невозможно. — Но палочка… Они скрестили взгляды — упрямый, пылающий и спокойный, уверенный. Это уже обсуждалось, и не раз. Ведя такую жизнь, часто переезжая с места на место по поддельным документам, без возможности найти постоянный заработок, они нуждались в деньгах — и теперь об этом можно было не задумываться хотя бы какое-то время. Если не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств, как тогда, на Филиппинах, когда пришлось давать немаленькую взятку полицейскому, двух миллионов должно было хватить на несколько лет. Нельзя сказать, что Северус не разделял досады Гарри по поводу утраченной палочки. Но продолжать хранить ее было невозможно — и проблема тут не только в деньгах. Северус сделал свой выбор. Он не убил опаснейшего из ныне живущих волшебников, не выстрелил, когда мог избавить мир от угрозы. Он опустил пистолет и позволил полицейским схватить себя и Гарри. Тот записанный разговор, ставший главным свидетельством в деле об убийствах с применением магии, Северус запомнил наизусть — он провел много часов в темной комнате, с направленной в лицо лампой, слушая его снова и снова, объясняя агентам спецслужб каждую фразу и каждое слово. Наконец, когда было признано, что детектив Снейп не имеет прямого отношения к тем преступлениям, его оставили в покое. Аластор задействовал все свои связи, помогая ему избежать сурового наказания. Северуса лишили всех званий и наград, но позволили остаться на свободе. Гарри Поттера, человека, ранее известного как Генри Дурсль и считавшегося мертвым, человека, обманувшего систему и проникшего в полицию по поддельным документам, ждало куда как более пристальное внимание. Северус никогда не расспрашивал его, что с ним делали те полгода, проведенные им в заключении. С одной стороны, перед угрозой войны с волшебниками вербовка сильнейшего из них была для правительства заманчивой перспективой. С другой же, совершенные им страшные вещи демонстрировали, как непредсказуем может быть наделенный Даром, и подобное требовало показательного суда — тем более, что дело широко освещалось в СМИ. Но перед каким бы выбором ни находились власти, им нужно было сделать его быстрее. Потому что, как Гарри и обещал когда-то Северусу, он снова вырвался на свободу. Не смог сдержать этот зуд под кожей, зовущий высвободить сметающие все на своем пути потоки силы. Не хватило воли вынести наказание за грехи — даже осознавая, что наказание это заслуженное. Погибло десять охранников. Северус к тому моменту успел продать дом в Коукворте. Неведомая сила держала его на месте, не давая покинуть страну — то же предчувствие, что вело его по жизни. Увидев Гарри — мокрого, грязного, в брызгах чужой крови — на пороге гостиницы, в которой он остановился после переезда, Северус вдруг осознал, как сильно ошибался, раздумывая о своем предназначении. Решил ли он спасти весь мир — или одного мальчишку с замутненным магией разумом? Кто знает, каких катастроф удалось избежать, просто взяв его с собой и день за днем, месяц за месяцем укрывая его от преследователей, желавших воспользоваться его силой. Но размышления о спасении мира были абстрактны, а Гарри — вот он, рядом, живой, все такой же порывистый и несдержанный, с лицом, на котором так явно читаются все эмоции. Разве что во взгляде осталось что-то от человека, встреченного Северусом на пустынной дороге полгода назад — человека, прожившего тысячу лет без любви и сострадания. Они бежали, не оглядываясь. Дважды на их след выходили службы международного розыска, один раз — волшебники. Последние были не настолько сильны и обучены владению палочками, чтобы остановить пули — и Северус, уходя от погони, был вынужден разрядить в них обойму «Браунинга». Еще три жертвы в этой войне. Медленно разгорающаяся по всему миру, для детектива Снейпа она началась в тот день, когда он встретил новичка в своем кабинете. У каждого из тех троих на руке была вытатуирована Темная метка, которая служила средством связи с Темным лордом. За время скитаний с Гарри Северус хорошо изучил ее свойства и воздействие на носителя. Пожалуй, даже слишком хорошо. Бывали дни, когда метка горела, как выжженное до самого мяса тавро, заставляя Гарри корчиться в адских муках. В такие моменты Северусу приходилось силой удерживать его на месте, не давая причинить себе вред, и делать уколы, чтобы избежать болевого шока. Но в последнее время такое случалось все реже и реже — возможно, Темный лорд понял, что таким способом он своего не добьется. Много раз Северус думал о том, чтобы найти рецепт зелья или заклинание, способное навсегда разорвать эту связь. Однако ему хватало лишь одного взгляда на Гарри — и он гнал от себя это искушение. Из них двоих ему приходилось быть тем, кто обязан сохранять трезвый рассудок. Гарри смотрел на волшебную палочку так, словно он был слепцом, впервые увидевшим солнце. Северус порой заставал его, держащего палочку в руках, бездумно поглаживающего пальцем вырезанные на темном дереве символы — и эта знакомая картина воскрешала воспоминания настолько жуткие, что Северус стал запирать шкатулку с ней на все замки. Вот почему он ни разу не использовал волшебство, чтобы уйти от преследования. Вот почему от палочки нужно было избавиться. Гарри кричал в бешенстве, что может настать момент, когда только от нее будет зависеть их жизнь и свобода — но Северус был непреклонен. И вот теперь, когда он всем своим существом чувствовал, как волшебная палочка уходит все дальше и дальше, горькое сожаление смешалось в нем со странным, ни на что не похожим покоем. Так было правильно. Повинуясь порыву, Северус протянул руку и коснулся щеки Гарри, все еще сердито хмурящего брови. Тот дернулся, стремясь отпрянуть, но потом прикрыл ресницы и сделал глубокий вдох. Когда Гарри вновь посмотрел на Северуса, в глазах уже не было прежней злобы. — Что теперь? — спросил он. Северус провел пальцами по линии скулы, к губам. — Нам придется уехать отсюда. На всякий случай. Сам Горман не пойдет к волшебникам, но если те выйдут на него… — И при этом у него твоя палочка, — Гарри снова сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. — Ты же не думаешь, будто он сдержит свое обещание не продавать ее волшебникам? Было ясно, что если бы не Северус, он уже настиг бы Гормана и его людей, пустив им кровь и заставив отдать бесценную вещь. — По законам магии, палочка все еще принадлежит мне. Горман не победил меня в поединке, он просто отдал за нее деньги. А без этого волшебная палочка не будет служить никому другому так, как полагается. Гарри кивнул, соглашаясь, и вроде бы даже действительно принял это. Однако Северус не мог позволить себе поверить в его смирение. Потому что, несмотря на свой выбор, он продолжал помнить силу искушения — того самого, о котором когда-то предостерегала мать. Северус видел Дьявола. Почти дал ему завладеть своей душой. Стоя посреди пустынной дороги, смотрел, как он скалится на него из зеленых глаз. И даже теперь, убежав на край света, спрятав Гарри там, где было меньше всего соблазнов, Северус порой замечал в нем эту мрачную тень. Хватит ли у них выдержки прожить жизнь, как обычные люди, пока мир вокруг сходит с ума? Подавлять свою суть, учиться смирению и стойкости, без надежды раскрыться и использовать Дар в полную силу — было ли это возможно? Северус не знал. Но, держа руку Гарри в своей, он был готов попытаться.