Закатное Небо

      Чёрные машины мчались по шоссе, нарушая любые скоростные ограничения. Полицейские, впрочем, завидев длинный кортеж, стыдливо отворачивались, делая разве что перед собою вид, что они честно ничего не видели. Деловые люди просто куда-то спешат, ведь правда? Несколько массивных бронированных джипов, пара микроавтобусов. Сидящие в них люди молчали, размышляя о своём. На коленях у них лежало оружие.       Они не взяли с собой много людей. Они же в гости едут, не правда ли? Потом всегда можно будет поднапрячь иллюзионистов-телепортаторов. Просто не очень прилично уважаемым людям являться в резиденцию другого клана неожиданно, в небольшой компании и при помощи иллюзий. Это киллерам, агентам и посыльным не желательно наводить много шума. Уважаемые, известные якудза могут многое себе позволить. И позволяют.       Даже оружия было мало, его взяли практически просто для проформы. Ну, или если какие-нибудь гады по дороге нападут. Гости же. Как только они окажутся на территории Аохари-кай, они окажутся под надёжной защитой.       Этот клан всегда чтил традиции.

***

      — С вами желает говорить Вонгола.       Как неудачно. Ведь сюда уже едет Ироказэ Нана, великая Нана-кумитё, вернувшаяся снова. Всегда возвращающаяся. Жаль.       И не только этого жаль.       Аохари Озэму не любил челночные переговоры. Не видеть лица противника — ничего не видеть. Но итальянец первый сказал своё слово.       Одно хорошо — выбранный им человек не был уж совсем независим. Все японцы не любили захватчиков.       — Хм. Уже.       — Он всегда был быстр.       — Даже не поинтересовался делами в Италии?       — Его занимает другое. Он переложил дела на своих людей.       — Я заплачу. — принял решение кумитё. — Как отреагировало на его воцарение итальянское общество?       Он спросил и сразу же подумал, что она, скорее всего, ещё не знает. А если знает, то надо бы ещё спросить, откуда. Очень полезная информация.       Девушке даже захотелось рассмеяться. Вжилась же она в роль. Всегда и во всём её видят в первую очередь как информатора.       — Переполох жуткий. — честно ответила она. — Все боятся, никто не смеет и слова сказать. Даже Каваллоне. Вонгола слишком сильна для них. Для всех. Только Миллефиоре готовятся к войне, но уже довольно давно и вы об этом уже знаете.       — Знаю. — согласился мужчина. — Ногицуне-сан… А откуда вы об этом знаете?       Ну ничего ж себе!       Никогда ещё Хане не приходилось торговать информацией о себе. Но сейчас — почему нет? Все свои.       — Я вошла в Истинную семью. Я знаю всё, что знают они. Далеко не всё я могу сообщить, у меня тоже есть честь. Но… Я знаю всё. Ещё вопросы или мы вернёмся к первоначальной теме?       — Пожалуй. — согласился якудза. — Чего там Савада хочет?       — По его словам, мира. — Хана, не удержавшись, хмыкнула. — Чтобы вы месяц не мешали его действиям в Японии. Через месяц он обещает уйти.       Странная просьба. Вернее, вполне нормальная, но при других обстоятельствах. Неужели этот наглый итальянец думает, что после сообщения о том, что случилось с Наной-кумитё, он просто так согласится хотя бы на переговоры?! Ну, на переговоры он, конечно, уже согласился… Но не стрелять же с самого начала, так и не узнав требований противника!       Или, может, Савада считает, что он ещё не узнал о Нане?       — Он знает, что скоро сюда приедет Нана-кумитё?       Хана задумалась. Этого она не знала. Если вспомнить его уверенность в себе и наглую ухмылку, издевательский тон и раздевающий, что было вещью вообще невероятной, взгляд… Ему было плевать. На всех и на всё. Он считал себя сильным, и не просто сильным, а самым сильным, не только в Италии, но и здесь, в Японии. Он считал, что все должны ему подчиниться, вне зависимости от обстоятельств.       — Я не знаю. — призналась девушка. — Но, я думаю, его решение не зависит от наличия Наны или кого-нибудь ещё. Ему безразличны любые обстоятельства, он считает себя сильнее.       — Ясно.       — Ну, так что вы ему ответите?       — Да, кстати, а иначе что? — спросил якудза. — Просто интересно.       — Стандартно, обещает уничтожить клан. Что с него ещё возьмёшь?!       — Действительно. Скажите ему, что я не жалкий итальянец и не собираюсь ему подчиняться. Это весь мой ответ.       — Понятно.       — Да, и ещё. — Аохари-кумитё вспомнил одну вещь. — Я тут в своей глубинке совсем закис, ничем не интересуюсь. Что общество думает о происходящем?       Девушка подумала, что закисли тут все, кроме, разве что, Тсунаёши и её наглого Тумана. Но она в первую очередь киллер, её общество никогда не интересовало. Она уже добилась своей цели или её большей части, и ей всё это скоро станет ещё безразличнее… А жаль. Наверное, жаль.       — О каком происходящем? — Хана усмехнулась. — Поначалу появившаяся здесь Вонгола некоторых интересовала, то после Токио всем стало резко не до провинции. Общество одобряет войну с итальянцами, не желает стычек между кланами, если возникнут какие-либо разногласия, но по большей части всем безразлично. Когда все поймут, что действительно с вами Ироказэ-кай, то станете всем интересны, но осуждать вас всё равно никто не будет.       — Понятно. Спасибо. Сколько с меня?       — Два вопроса, это…       — Их же четыре было! — возмутился оябун.       Тому, что в мире бывают честные якудза, Хана уже давно не удивлялась.       — Два. Остальное — уточнения по делу. Не спорьте.       Девушка думала, что умеет оставаться третьей стороной при любых обстоятельствах, но… Это дело другой чести.

***

      Реборн думал, что Савада Емитсу с ним всё же пообщается. Поругается, поугрожает… Но тот, видимо, испугался. И правильно сделал.       Киллеру было скучно.       Ну где же эта Закатное Небо?!