Закатное Небо

      — А знаешь, что? — оборвал размышления Хаято всё тот же звонкий голос. Парень не обернулся. — Пошли!       — Куда? — нехотя спросил киллер.       — Ко мне!       — Зачем?       Почему-то этот парень неимоверно раздражал Хаято. Чем, он не знал. Наверное, одним лишь фактом своего существования.       — Обсудим кое-что.       — А здесь мы это обсудить не можем?       — Не-а.       Парень вздохнул и поплёлся за Такеши, ведь делать всё равно было нечего.       — Кто такая хотя бы эта Тсунаёши?       — Ты до сих пор не узнал?       Зла на него не хватает!       Однако Хаято решил, что нужно ещё поднакопить, и сдержался.       — Может, ты спокойно расскажешь?       — Ок… А чего тебе про неё рассказать?       — Ну, кто она вообще такая?       От Такеши веяло каким-то странным ленивым спокойствием, бесившим киллера, вечно куда-то и зачем-то торопившегося, даже больше этой его вечной бессмысленной улыбки.       — Савада Тсунаёши… Ну, она Небо.       — Я в курсе!       Бесил.       — А больше о ней никто ничего не знает!       Такеши вновь звонко рассмеялся.       — Кроме, разве что, Ханы. Но она та-а-аку-ую цену заломит!       Хаято тихо выругался.       — Ты… — он проглотил готовое вырваться грязное ругательство. — Ты можешь хотя бы немного говорить по существу?! Бесишь!       — Не-а!       — Ты…       — Сам у неё спроси! Только попозже, а то она сейчас свалила куда-то.       Такеши снова рассмеялся и ускорил шаг.       Хаято выругался.       К сожалению для парня, они дошли, и разговор был закончен. Такеши подошёл к двери в суши-бар и открыл её.       — Привет, старик!       Ямамото Тсуёши обернулся на голос и внимательно оглядел приведённого сыном гостя.       — Тот самый?       — Ага!       — Неплох…       Такеши фыркнул.       — А ты чего ждал?       — Но мог быть и лучше. — закончил фразу его отец.       Хаято разозлился сильнее, но постарался и сейчас сдержать себя в руках. Он ведь уже недавно раз принёс этой неуравновешенностью неприятности своему Небу…       — Других не будет. — ответил Такеши.       — Ну, что ж, заходи, присаживайся.       Парень, старательно пытаясь не взорваться гневом, послушался Ямамото Тсуёши.       Тот продолжил:       — Для начала… Расскажи нам вкратце, кто ты такой.       И почему это ему вдруг захотелось подчиниться?

***

      Все церемонии были уже выполнены, все приветствия и радости высказаны, дочь представлена, дела обговорены. Ну, а что там обсуждать-то? Решение одно: собрать все возможные и не очень силы и ждать. Можно было бы, конечно, напасть первыми, но зачем? Вонгола и так сделает это скоро, а пока она не решилась, надо было собрать как можно больше народу.       Когда после не очень продолжительных переговоров так и порешили, Нана и Озэму заперлись в кабинете последнего, и всем остальным можно было недалеко разбрестись.       Тсуна немного пообщалась с Шу, радуясь, что она наконец-то может смело улыбнуться брату, но вскоре у него появились срочные дела в виде иллюзиониста-сайко-комон, о них сообщившего, и он нехотя отправился с ними разбираться.       Тсунаёши отправилась гулять.       Изначально она планировала заглянуть на базу, но ноги сами принесли её к школе. Девушка оглядела возвышающееся здание и зачем-то решила туда заглянуть. Поднялась на крышу и только тогда попросила Мукуро снять с неё иллюзию.       На крыше, прислонившись к бортику, стоял Реборн. Один. И что он там делал? Просто любовался городом?       Да, Тсунаёши тоже любила там стоять и рассматривать пейзаж. Она вообще любила рассматривать города с высоты, особенно — с высоты полёта. Средняя школа Намимори была самым высоким зданием в городе, и, если девушке было лень куда-либо лететь, но хотелось отдохнуть, она приходила сюда.       Но разве у Реборна нет других занятий?       Киллер обернулся.       — Добрый день, Закатное Небо-сан.       Он весь как-то оживился, её увидев. С чего бы это?       — Добрый. — ответила девушка, подойдя поближе. — Как тут дела?       — Никак. — киллер вздохнул.       Потом он подумал, что, наверное, надо ей рассказать, что есть, и продолжил:       — Савада Нагарэ после того, как ваша подопечная получила записку от матери, сбежал от меня и активно собирает Пепельных Ладоней. Я не знаю, убивать мне его, или нет. Его отец здесь появлялся, но… Я не успел.       Тсунаёши встала рядом.       — Не надо его убивать… Зачем? А вот с отц… — Тсуна осеклась, поняв, что чуть не выдала себя. Но сразу же поправилась, ведь главное — сделать вид, что всё в порядке. — с отцом надо разобраться поскорее, но вряд ли это будем мы. Он сильно нагадил местным якудза. Можно, конечно, захватить его и отдать им, но вряд ли мы будем первыми, кто это сделает.       — Якудза… — повторил Реборн. — А кто сейчас против Вонголы?       — Ироказэ-кай, Аохари-кай, Арашитори-гуми — это из якудза. Миллефиоре, Вария — из Италии. Ну… И я. — Скромненько добавила девушка.       — Немало… Вы — это Истинная семья?       — Нет. Я — это я.

***

      Мукуро сначала отправился за своим Небом, но, поболтавшись минут пять в воздухе над, как он окрестил их про себя, «сладкой парочкой», решил исчезнуть. Ему было жутко скучно слушать грустные попытки Реборна заговорить с девушкой и наблюдать за полным игнорированием этих попыток Тсуной. Всё-таки, наверное, она ещё не привыкла, что её любят, не понимает…       Иллюзионист решил, что при случае Тсуна его позовёт, и исчез.       Ну, как, исчез. Вскоре появился. В Токио. В главной резиденции Арашитори-гуми. В коридоре.       В коридоре, по которому шла Арашитори Кимико. Одна.       — День добрый, Кими-тян.