Как выглядит любовь

***** На следующее утро Хюррем проснулась очень рано, спалось на новом месте беспокойно. Она ещё немного полежала, надеясь, что сон вернётся, но Морфей закрыл для нее двери своего царства. Девушка встала, сунула ноги в тапочки и отправилась на кухню. Там она обнаружила Лале Ханым, свежую и бодрую, которая суетливо хлопотала над завтраком. - Доброе утро! - приветливо произнесла рыжеволосая, останавливаясь в дверях. Лале Ханым медленно обернулась и ответила: - Хюррем? Доброе утро! А почему ты встала так рано? Я думала, все решат выспаться, суббота ведь... Или тебе плохо спалось? Что-то не так? Кровать неудобная? - Нет-нет, всё замечательно, - с трудом вклинилась девушка в поток слов, - просто я уже выспалась. Давайте я Вам помогу. - Ох, ну что ты, не нужно! Вы ведь отдыхать сюда приехали, я сама всё сделаю... - Мне несложно, только в радость, - ответила Хюррем. - Ну, хорошо, - улыбнулась в ответ Лале Ханым. Иди-ка сначала вымой руки, а потом я дам тебе задание. Хюррем обернулась и ушла в ванную. ***** - Тааак, чем это тут таким вкусным пахнет? - весело спросил Сулейман, заходя на кухню. - Ооо, радость моя, и ты здесь, - довольно заметил он, увидев Хюррем, осторожно переливающую свежевыжатый сок в большой кувшин. - Да, она здесь, а ты, между прочим, тоже мог бы помочь тёте, соня! - пожурила племянника Лале Ханым. - Нууу, зачем же я тебе, когда у тебя вот такая чудо-помощница? - Да, ты прав, помощница у меня действительно чудо! - ответила женщина, а Хюррем отчаянно покраснела. После завтрака Лале Ханым сказала племяннику: - Сулейман, ты должен показать Хюррем сад. Это отличное место для отдыха. - Обязательно, тётя, - ответил он. - Прямо сейчас и пойдём. ***** Сад Лале Ханым был предметом её особой гордости. Он был довольно большой, ухоженный, полон света и особого тепла, которое есть во всём, о чём заботятся с любовью. Аккуратные клумбы были сплошь усеяны прекрасными розами и нежными тюльпанами, а фруктовые деревья стояли тут и там, словно юные принцессы и кокетливо позволяли ветру играть со своими листьями. Была тут и небольшая белая беседка для отдыха, краска на которой лишь слегка облупилась от времени. - Тут очень красиво, - восхищённо произнесла Хюррем, разглядывая каждый цветок и жадно вдыхая волшебный аромат, стоящий в воздухе. - Да, тётя очень любит тюльпаны и розы, - ответил Сулейман. Она говорит, что здесь словно соединены два разных мира: ошеломляющая, гордая, но дикая красота роз, которые поразят шипами любого, кто посмеет покуситься на них, и робкая, нежная, покоряющая сердце прелесть тюльпана, который легко позволит себя сорвать и отдать тебе свою красоту. - Прекрасные слова, достойные поэта. А что это вооон там, недалеко от беседки? Сулейман слегка побледнел, взял Хюррем за руку и молча повёл её в указанном направлении. Она побледнела, испугавшись, что сказала что-то не то, задавать вопросов не стала. Они подошли к небольшому деревянному домику. Сулейман открыл дверь и жестом пригласил её внутрь. Хюррем увидела всего лишь одну комнату, стены которой были сплошь увешаны детскими рисунками. Тут же располагался небольшой столик, на котором стояла вазочка со свежесрезанными тюльпанами, кроватка, устланная красивым цветочным покрывалом, кресло, на котором гордо восседали красавицы-куклы и мягкие игрушки, большой кукольный дом, комод и книжная полка над столом. Всё это содержалось в идеальном порядке. - Это домик Долунай, - ответил Сулейман на немой вопрос Хюррем. - Она дочка тёти Лале. - Где же она сейчас? - тихо спросила Хюррем. - Её больше нет с нами, - с трудом выдавил из себя Сулейман и опустил глаза. ***** В полном молчании они вернулись в беседку, где сели на плетёные стулья, не решаясь взглянуть друг на друга. Наконец, Сулейман заговорил: - Это было очень давно. У тёти Лале был муж, Ферхад-бей. Они были молоды, полны сил, а самое главное - очень любили друг друга. Построили этот дом, обставили его, разбили сад... Казалось бы, полная чаша, всё хорошо, их счастье омрачало лишь одно - отсутствие детей, которых оба очень хотели. Тётя начала бегать по врачам, и все они, как один сказали, что шанс родить у неё есть, но очень маленький. Сначала она расстроилась, впала в депрессию, но затем жадно ухватилась за эту маленькую надежду. Когда долгожданная беременность наступила, её счастью не было предела. Врачи не скрывали правды: этот ребёнок - единственный, больше детей у тети не будет, но тогда это её не волновало, она была слишком счастлива. Родилась Долунай. Это был самый настоящий ангел: добрая, милая, солнечная, подвижная девочка, перед которой таяло любое сердце. Когда она подросла, от подруг отбоя не было... Счастливые родители нарадоваться на неё не могли, давали ей всё самое лучшее, но она не становилась от этого эгоистичной, как это обычно бывает. Она была готова раздарить все свои игрушки. Когда в пять лет Долунай сказала, что хотела бы жить как принцесса, в своём собственном дворце, Ферхад-бей построил для неё этот самый домик, чем привёл девочку в неописуемый восторг. А однажды, когда ей было восемь, она отпросилась у тети погулять с подружками на речку. Мать отпустила её лишь после того, как Долунай пообещала, что за ними присмотрит сестра одной из её подруг, уже взрослая девушка. Некоторое время спустя тётя выглянула в окно и заметила, что к дому бежит пестрая толпа девочек. Они что-то кричали, отчаянно жестикулировали, некоторые плакали. У тети упало сердце: Долунай среди них не было. Обеспокоенная, она торопливо вышла из дома навстречу девочкам и то, что она услышала, заставило её сердце остановиться: - Лале Ханым! Лале Ханым! Долунай утонула! Утонула! Там, там! Дальнейшее она помнила уже смутно. Куда-то бежала, глотая слёзы, отказываясь верить, хотела что-то спросить, но не могла. Были люди, помогающие достать тело, сочувственные взгляды и фразы, которых несчастная не слышала... Лишь увидев дочку она вдруг ожила, бросилась к ней и закричала дико, иступлено... Её попытались оттащить, но не смогли... Тогда она познала самую страшную боль, какую только можно испытать на свете - боль от потери единственного ребёнка... Я не смогу тебе описать, что она чувствовала, да и никто не сможет... Вскоре после похорон Долунай дядя и тётя начали отдаляться друг от друга, пока не стали совсем чужими. В конце-концов он сказал ей, что женщина, неспособная продолжить род, ему не нужна и ушёл, оставив её наедине со своим горем в их когда-то общем и таком счастливом доме. Теперь у него другая семья, а тётя так и живёт здесь, свято оберегая память о своей единственной дочери, и всю нерастраченную любовь отдаёт мне и Хатидже. Мы оба можем с уверенностью сказать, что у нас две матери... Сулейман замолчал. Он осторожно взглянул на Хюррем и заметил, что по её щекам бегут слёзы. Он осторожно стёр их и крепко обнял её.