Пою, а день пусть подождет.

Нельзя полюбить лишь взглянув в его синие глаза, в которых найдешь тонущего в море себя. Хлопки волн о берег, заглушающие крики утопающего. Брызги воды. Погружение.

***

      Сложно. Сложно это решить. Всего лишь задача по физике, а кажется, будто ракету строю. Вот именно. Я не собираюсь строить ракеты. Зачем мне физика? Не нужна она мне. Жаль только, что на учителей такие аргументы не действуют.       Вновь не у кого списать. Как бы хорошо не было одному за партой, без помощника сложно.       Перекрёстки синих линий, извращенные кончающейся светло-синей пастой. Привычная бешеная усталость последнего урока.       Контрольная по физике. Где-то в мыслях представляю, как вдруг начинаю истекать кровью. Только это спасёт от физики. И то не факт.       Что такое импульс силы? Не помню. При каком условии импульс тела сохраняется? Не знаю. Ударник, казалось бы. Если бы не пятерка по физике.* Что мне нравится в контрольных? Тишина. Мой класс подобно урагану. Очень, очень громко, снося всё на своём пути. Считаю, что учусь в самом ужасном классе Европы (если бы не видел учеников Америки, сказал бы, что мира). Ни одной девственницы. Ни одного мужского кармана без презерватива. Даже у меня они есть. Но не потому что я трахаюсь везде, где приспичит, просто чужие карманы умудряются подкинуть мне свои «гостинцы». Не раз попадал под руку отца из-за этого. Сам он не лучше. Часто, будучи уверенным в том, что я время от времени имею дамочек, специально выворачивал карманы, находив там резинку и, поругав меня, забирал её себе. После этого меня ждала бессонная ночь. Отвратительно слушать стоны мамаши, сопровождающиеся хлопками бёдер папаши о её зад.

***

      Звонок. Есть ли смысл сдавать пустой, как снег, листок? Смял его, представляя, как фрау Лехнер вырисовывает неудовлетворительный балл напротив моего имени в журнале.       Наконец-то встал из-за парты и направился к шкафчикам. Какой бы красивой не была школа, всё в ней происходящее портило впечатление. Кажется, будто учусь в мотеле.       Снова толпа первоклассников, гремящих подошвами по полу и орущих свои глупые жалобы в сторону школы. Сколько они ещё не видели. Неужели я был таким же? Вряд ли. Вот уже вижу свой шкафчик. Небольшая фиолетовая дверца, в которой одиноко повис мой рюкзак. Так же одиноко, как я повис в своей жизни. Почти оторванная бумажка с именем «Р. Ц. Круспе». Стоит её заменить. А смысл? Остался год, и на её место встанет имя другого ученика.       1…9…7…3 *щёлк*. 1973 – год образования группы “Kiss” и по совместительству, способ достать вещи из шкафчика. Достаю обшитый всем чем только можно рюкзак и не успеваю перекинуть его через плечо… - Ты чего это удумал, а? – мужчина лет сорока прижал меня к шкафчику своим предплечьем так, что, судя по ощущением, в нём образовалась вмятина. – Кто тебе разрешал иметь мою дочь? – Чего?!       Смотрю за его спину, вижу девушку, кажется, из параллели. Видел её пару раз в коридоре. - О чём Вы? - О чём? Да о твоём презервативе в моём мусорном ведре! - О чём бы Вы не говорили, я даже не представляю, как выглядит Ваше мусорное ведро и что там делал мой презерватив, - а какой пафос! Когда это я успел стать остроязычным парнем? - Эй! – донёсся мужской голос за спиной мужчины. – А ну отпусти его!       Крупный высокий мужчина с синими, словно небо, глазами уже отрывал другого от меня. - Тебе никто не позволял бросаться на учеников с неясными заявлениями, - защитил меня герр. - Неясными заявлениями? Он трахал мою дочь! - Вы не можете быть в этом так уверены в этом. Скажи, э-э… - Рихард, - подловил я. - Рихард. Имел ли ты какую-то связь с дочерью этого мужчины? - Я вообще ни с чьей дочерью никакой связи не имел, - сказал правду. Выполнил свою миссию. Могу идти? - Хорошо, а теперь попрошу Вас, герр, дождаться, пока сюда приедут сотрудники полиции Берлина, ведь преступление здесь совершили только Вы. - Да ладно тебе, мужик, - начал отмахиваться тот, - я всё понял. А с тобой, - обратился мужчина в сторону девушки, по всей видимости являвшейся его дочерью, - дома поговорим!       Если бы я умел смеяться на людях, заржал бы как конь, цокая копытами. Герр быстро вышел из школы, а за ним со страхом и стыдом брела его драгоценная владелица мусорного ведра с презервативами. Сколько бы резинок не было в моих карманах, я всё ещё девственник. В любом случае, меня не привлекают девушки. Гей Круспе. Люблю мужчин. Таких мужчин. Таких, как тот, что только что защитил меня. Великолепная чёлка, голубые глаза и ровный нос. Сильный, высокий, харизматичный мужчина. Как же он мне нравится. Секс ходячий. О чём думаю? О том, о чём можно думать. Думать никто не запрещал. - Ты в порядке? – о Боже, он коснулся моего плеча. Его тёплая ладонь… - Да, кажется, - нет, не в порядке. Непорядок не в боли лопаток, а в будто наркотическом действии под влиянием герра. Как красив. - Меня зовут Тилль, - красивее в жизни не слышал, сколько бы мужчин с таким именем я не встречал, - Линдеманн, - ну это вообще добило. - Рихард. Рихард Круспе, - дрожащим голосом, пожимая ему руку, ответил я. Какая восхитительная рука. Мужские руки – наслаждение. Руки герра Линдеманна – сейчас встанет.

***

      Всю ночь думаю о Тилле. Тилль Линдеманн. Обладатель идеальной внешности. Обладатель идеального голоса. Хотелось бы узнать его поближе. Что он делал в школе? Никогда его раньше не видел. Жалеть об этом или нет? Хочу видеть его каждый день. Не могу уснуть. Думаю о нём. Уверен, что он мне сегодня приснится.       Говорят, что человек не может уснуть, когда он снится кому-то другому.