Пою, а день пусть подождет.

      Марш его голоса. Его прикосновения. Действительно ли я их чувствую? Мягкие волосы на груди герра согревают мои больные лопатки. Не чувствую боли. Спина соприкасается с его животом. Запрокинул голову на плечо Тилля. Его руки перекрестились на моей груди. Лучшие объятия моей жизни.        От обычного, усыпанного слепящим блеском тысяч звезд, неба словно ничего не осталось. Лишь огромное, обрамленное мутным облачком, отточенное лунное кольцо. Словно не мы наблюдаем за ней, а она любуется нами, - сидящими на колючей осенней траве, влюблёнными мужчинами. Мужчиной и парнем. Всего лишь подросток. Влюблённый подросток. Влюблённый в мужчину, которого видел один раз в жизни. Знает лишь имя. А Рихард так и не повзрослел. Нет, всё тот же наивный мальчик. Всё тот же хмурый старшеклассник. С Линдеманном чувствую, как улыбаюсь. Улыбаюсь...       Голова герра поворачивается вправо, и я чувствую его щетину. Мог ли я подумать, что полюблю мужские щёки? Возможно. Не могу знать, о чём мне дозволено думать. Но я уже люблю его щёки. Его кожу, покрытую приятно колющимися волосинками. Восхитительно. Сухие губы. Это восхитительнее щёк. То, как Тилль прикасается губами к моему виску. Каким бы сухим ни был его рот, чувствую влагу, оставшуюся на моей коже. Герр вытер пальцем свои слюни, которые должны были остаться на мне. И ни капли влаги на виске.       Мои скулы в его воздушной ладони. Большой палец касается мочки моего уха. Тилль поворачивает мою голову к себе и наклоняется. Жду этого. Носы уже чувствуют друг друга. Дышит носом, чувствую воздух губами. Тёплый, но в то же время холодный. Не передать словами. Никто не может передать ощущения словами, а такие ощущения уж тем более. Его губы аккуратно… пропустил. Так быстро. Сплетаемся в поцелуе, и я открываю глаза. Глаза смотрят на гитару. Нет, это был сон. Мне нужно его досмотреть. Закрываю глаза в надежде увидеть, чем всё кончится, но начинаю забывать, что было. Помню поцелуй, объятия, цельный образ картинки, но… вновь не могу объяснить.

***

      Я проходил мимо гостиной, где родители, будучи явно чем-то расстроенными, устроились на диване. Отец присел на спинку, рост и высота дивана позволяли это сделать так, что ноги оставались полусогнутыми на полу. - Сынок, - позвала меня мама, - подойти сюда, - надеюсь, они не узнали о произошедшем в школе и не затем меня зовут. - Что случилось? – поинтересовался я и присел рядом с мамой, державшей старый семейный фотоальбом, открытый на странице с фотографиями маленького меня и моей старой подруги. Как же её зовут? Нелла? Кручу в голове набор похожих имён, но никак не вспомню. - Ты помнишь Неле? – точно, Неле. - Да, а что? Только не говорите, что она собирается наведаться к нам в гости. - Ну разве что на том свете, - пробормотал папа. - Ральф!* – слегка разозлилась на него мама. Я так и не понял, что случилось. - Так что произошло, объясните? - В общем, сынок, - опустив глаза проговорила мама, - произошла авария, и Неле погибла. Нас приглашают на поминки сегодня. - Ладно, - безразлично отреагировал я.       Внутри я чуть ли не плакал. К счастью или сожалению, я не умею плакать, поэтому делаю это только в мыслях. Свои эмоции я тоже показывать не умею, и родители знают это. Зато в школу не нужно идти. - А когда сегодня? – обернулся я. - Можешь уже собираться. Надень чёрный костюм, хорошо? - Хорошо, - и я ушёл обратно в комнату.       Не позавтракал. Никто же не запрещал завтракать на поминках? Жаль, что я совсем не помню Неле. Мне рассказывали, как мы дружили, играли и гуляли каждый день. Не понимаю, как мог такое забыть. Судя по фотографиям, мы действительно были очень близки.       Деревянный шкаф чуть темнее пола. Дверцы скрипят, будто там кого-то режут, и этот кто-то стонет от боли. Снова эти сравнения. Да, меня это привлекает. Всё тёмное и мрачное всегда нравилось людям, хоть и ужасало. Вот и чёрный костюм. Рубашка уже на мне. Чёрный цвет восхитителен. В нём ничего лишнего. Даже для похорон подходит. Странно, что мы узнали о том, что нас пригласили, ровно в тот день, когда это состоится. Можно было заранее предупредить.

***

      Солнце за стеклом машины, In this moment[1] в ушах. Лес, словно на картине – размытый, но выдающий свои очертания. Вижу, казалось бы, каждое дерево, но и не представляю, сколько их на самом деле.       Ветер лохматит мои волосы, а я вновь представляю Тилля, гуляющего по этой местности. Будто я вижу его из окна автомобиля. Но я лишь желаю этого. Желания. Нельзя исполнить желание, просто захотев этого. Ведь герр действительно мог бы здесь гулять, но он не сделает этого лишь потому, что я захочу.       Синее небо. Синее, как глаза Линдеманна. Даже будь оно не синее, всё красивое напоминает мне его.

***

      Небольшой светлый дом на холме. Очень много колонн, держащих балконы. Я был здесь раньше? Не помню. Скорее всего нет. Нас встретила фрау Ферштадт и проводила в дом. Фрау Ферштадт – мать Неле. Её я тоже совсем не помню. Возможно, мы и не встречались никогда. Я слышал, что она вышла замуж за другого. А я даже не знаю, кто был предыдущий. Отца Неле я точно никогда не видел. Оказалось, что я очень мало знаю, несмотря на то, что раньше всё время проводил с девочкой.       Изнутри дом гораздо мрачнее, чем снаружи. Как с людьми. С виду милый, а внутри непонятно что творится. Чёрные скатерти, чёрные шторы, серебряная посуда. Стены украшены венками с очень сложными, на мой взгляд, переплетениями. Сухая трава и завядшие цветы. В основном полевые. В этом есть что-то красивое. Я уже говорил, что мрачность привлекает людей. Откуда я в этом так уверен? Может, это привлекает лишь меня? Или милую девочку, трясущую меня за руку. - Эй, мальчик, как тебя зовут? – столь хрупкое создание с невероятными глазами. - Рихард, - с улыбкой ответил я. – Рихард Круспе. А тебя? - Я Мария-Луиза, - прелестная улыбка. Как девочка мила. Словно ангел, спустившийся с небес. Белые пушистые крылышки буквально вырисовываются у неё за спиной. – Мария-Луиза Линдеманн, - как она прек… стоп, что?       Часто ли встречается такая фамилия у маленьких девочек? Великолепная фамилия, подходящая любому ангелу. Снова восхищения, снова Тилль. Вдруг захотелось всё-таки досмотреть этот сон. Ненавижу хорошие сны, не хочется просыпаться. Ещё и приспичит вспомнить о нём на поминках. Резко оторвался от девочки. - Ты куда? - Я скоро вернусь, - в торопях обнадёжил я Марию-Луизу.       Передо мной портрет Неле и подпись «Покойся с миром, Неле Линдеманн». Видимо, это её сестра. Они чем-то похожи. Мог ли я чувствовать то же к Неле, что почувствовал, увидев Марию? Относился к ней, как к ангелу? Как к чему-то добрейшему? Не доверяю своей памяти. Хотел бы я помнить девочку. Были бы хоть какие-то приятные, я надеюсь, воспоминания о детстве.       Рука фрау Ферштадт легла на моё плечо, я отшатнулся от фотографии и обернулся к маме девочек. - Помнишь её? - грустным взглядом, почти со слезами, спросила меня женщина. - Нет, почти не помню, - вообще не помню. – Судя по фотографиям, мы были очень близки. - Вас было не оторвать друг от друга, - как же хочу это вспомнить. – Настоящие лучшие друзья, - наконец-то улыбка раненной фрау. - Можно у Вас кое-что спросить? - Конечно, Рихард. Что именно? - Эм-м, - я на секунду отвёл взгляд, направив его на угол тумбы, стоящей у окна, - а как зовут отца девочек? Извините за вопрос, если что не то, - очень скромный Рихард. Всегда боюсь сказать лишнего. - Всё хорошо. Его зовут Тилль. Тилль Линдеманн.

***

      Почему я так часто думаю о нём? Он лишь оттащил мужика от меня, а я влюбился. И не знаю, увижу ли я его. На поминках он не появился, в городе его тоже не видно. Завтра снова в школу. Смогу ли я его увидеть там? Мария-Луиза переходит в мою школу. Если не Тилля, то хоть буду видеть его частичку.