Пою, а день пусть подождет.

POV Тилль Линдеманн Грудью чувствую каждый в вдох и выдох – толчки, позволяющие ему втягивать в себя воздух. Затаил дыхание, лишь бы не сбить блаженство мальчика, уютно устроившего свою промокшую головку на моем плече. Щекой Рихард прижимается к влажной ключице, щекоча ее ресницами; волоски на груди колышутся от его сопения. Нужно ехать. Как бы не разбудить… Его нежный, избавленный всяческой тревоги сон. Он наверняка привык к моему телу. «Никогда не пойму, что заставило (подходящее ли это слово?) его быть со мной. Вот так просто уснуть на груди старого, потрепанного жизнью мужчины, который совсем недавно вдавливался в него своим огромным членом. Который был всего лишь его учителем…» Осторожно выволакиваю онемевшую руку из-под его горячей шеи, аккуратно придерживая мокрый затылок Рихарда ладонью. «Только не проснись, - прошу его мысленно, замечая, как его голова перекатывается на бок, - спи, мальчик мой». Цвен сонливо падает, боком ложась на кресла, придерживая сжатыми кулачками плед. Но он все еще спит. Не выходя из машины (дабы не разбудить его хлопками дверей) перелажу на переднее сиденье, пару раз глухо стукаясь макушкой. Прихватил за собой футболку и, задержав дыхание, стал бесшумно ее на себя надевать. Благо в машине всегда есть сухая одежда. Зажмурив глаза, поворачиваю ключ, и мотор начинает дико реветь. Глядя в зеркало, я увидел, что собравшийся в комочек Рихард все еще спит, сопя с открытым ртом. «Разве может быть что-то прекраснее?»

***

Глушу мотор. Рихард все спит. Выхожу из «кадиллака» и бегу к дому, распахнув входную дверь. Возвращаюсь к машине, ступив одной ногой в салон. Обнимаю Круспе за плечи левой рукой, правой хватаясь за ноги парня. Плед упал, как только я его поднял. Теперь держу на руках голого мальчика.

***

POV Рихард Цвен Круспе Я проснулся от глухого шума кипящего чайника в незнакомой мне светлой комнате (я был уверен, что это комната Тилля), укрытый чистым темно-серым одеялом, абсолютно голый под ним. Белое жалюзи на окнах было задернуто, но пыльный утренний свет все равно проникал через небольшие щели. Я поднялся, зачесав мешающие волосы назад, и уселся на кровать, которая, кажется, была выше моих колен. Я наклонился: у кровати стояли клетчатые мужские тапки очень большого размера, а на тумбочке возле была сложена чистая выглаженная одежда, которую я поспешил скорее надеть. Кротким шагом, шурша подошвой, я подошел к окну и поднял жалюзи, зажмурившись от яркого света, резко ударившего мне в глаза. За окном я во всей красе запечатлел сад герра, лишь угол которого я видел до этого, стоя у его дома. Радугой переливается серебряная вода в небольшом прудике, на каменном краю которого я заметил небольшого рака, быстро сползающего в туманную воду, отражающую колышущиеся тени ветвей ивы, склонившейся подле него. Оттолкнувшись от подоконника, я зашагал в гостиную. Чайник уже докипел, и я был уверен, что в такой тишине Линдеманн слышит, что я иду, шлепая по гладкому паркету его огромными тапками.

***

POV Тилль Линдеманн … Хотел бы я всю жизнь смотреть на спящего Рихарда. Светлые, пухлые щечки щекочут влажные ресницы, упавшие на лицо вместе с закрывающими глаза веками. Черные волосы, припавшие к скулам, тенью придают больше глубины. Его звонкое сопение, нарушающее вечную тишину, царившую в этом доме. С ним вокруг меня есть хоть какие-то звуки. Целую мальчика в висок, мягко прислонившись ладонью к его предплечью. «Спи, сладкий». Скрипя босыми ногами по полу, я отправился в гостиную. На часах четыре утра. «Это все было так долго?». Кажется, что прошло всего несколько минут. Мы были вместе семь часов, пять из которых были дорогой. «Ужасно мало. Мне нужна вечность. С ним…». Чувствую, сегодня будет бессонная ночь. Боюсь признаться себе в том, что я не буду ложиться только из-за Рихарда, поэтому думаю, что просто не хочу спать. Мне захотелось побыть одному… «нет, мне никогда не хочется побыть одному, тем более сейчас, когда в нескольких метрах от меня спит человек, с которым я хочу проводить все свое время. Это странно, возможно, - закуриваю сигарету, опершись на дверную раму. – Ведь какой толк от того, что мы всегда будем рядом? Не будет смысла куда-то выбираться, я ему надоем… Боюсь больше всего. Ему ведь всего семнадцать лет, Тилль. Для чего он все это делает? Для меня? Может, он только одного хочет… Ужасно. Выбрось из головы и продолжай любить, старик.»

***

- Привет, - прохрипел проснувшийся Цвен, потирая рукой глаза. Я улыбнулся. - Чаю? – я кивнул на кружку, в которой болтается чайный пакетик. - Лучше кофе, - он откинул голову набок, улыбнувшись. - Ты долго спал. - Проспал бы дольше. Если бы не чайник, - усмехнулся Круспе. - Как ревущий во всю страну мотор автомобиля или мои ужасные стуки макушкой о все что угодно так нет, а как чайник, закипевший в соседней комнате, - так сразу. Рихард опустил глаза, рассматривая свои пальцы: - Больно? - он снова улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. «Какие глаза, чтоб вы вечно на меня смотрели!» – проорал я про себя. - Что? - Голова. - А… нет. Мне даже нравится боль… немного. Ухмыльнувшись, Цвен развернулся и пошел в ванную. В ту самую ванную… Я предался воспоминаниям о том дне – о первом дне – и на моем лице появилась счастливая улыбка. «Как тогда было хорошо». Я начал открывать ящики один за другим, выясняя, где же у меня кофе, которого нет. Все еще смотря в один из шкафов, я прокричал: - Рихард, кофе нет, может все-таки чаю? - Хорошо, - шепелявя из-за зубной щетки (моей зубной щетки) крикнул он в ответ. Странно, но когда я с ним таким… живым, что ли… я чувствую себя по другому. Сам становлюсь более живым. Я поставил чашки на стол и уселся на стул у окна. Жаркие лучи солнца подпекали затылок. Я отпил глоток горячего чая, чуть поперхнувшись. Я услышал, как в коридоре захлопнулась дверь, и тут в проходе появился Рихард. POV Рихард Цвен Круспе Скромно почесав лоб, я чуть покачиваясь, подошел к столу, усевшись напротив Тилля, а вместе с тем и напротив окна, из которого слепяще ударяло в глаза всходившее утреннее солнце, свежо обрамлявшее лицо Линдеманна, придавая тому некой божественности, коей у него было и так предостаточно. Пальцы герра, мягко обхватившие чашку, нежно поглаживали ее края, отчего мне стало не по себе. Я глотнул черного чаю и, глядя на вазу с конфетами, стоявшую в центре стола, ткнув в ее сторону указательным пальцем, спросил: - Можно? Тилль, явно сбившись с мысли, через секунду ответил: - Конечно. Я протянул руку к вазе, достав оттуда шоколадную конфету в зеленой обертке. Я начал поедать сладость, решив начать… серьезный разговор. - Может, стоит поговорить о… - я замялся. - О чем? – спросил Тилль. Я доел конфету и начал, раздумывая, поминать пальцами фантик. - Ну, о нас, - я поднял глаза на Линдеманна, тот спокойно смотрел на меня. - А что у нас? Что-то не то? Я в изумлении поднял брови. Он действительно считает это ничем? Или я что-то не так понял? - Ну, в смысле… все же хорошо, - мужчина улыбнулся, я заулыбался в ответ, опустив голову к фантику. Тилль протянул руку к моей, обхватив горячей ладонью мой кулак. Грудь брюнета коснулась поверхности стола, а глаза смотрели прямо в мои, показывая в себе полную уверенность и даже какую-то поддержку. Но потом Линдеманн в сомнениях опустил голову, водя глазами по столу. - Знаешь, - начал он, - я часто сомневаюсь насчет всего этого. Боюсь, что ты… - он поднял глаза, - ведь тебе всего семнадцать, ты младше меня на тридцать лет, и может ты будешь еще жалеть об этом. У тебя еще столько лет впереди… Не успел он сказать следующее предложение, я его перебил: - Тилль, - я протянул руки к его лицу, обхватив его с двух сторон. Теперь грустные серо-голубые глаза мужчины смотрели прямо на меня, заставляя ноги колебаться (благо они были под столом), и по телу прошлась дорожка мурашек, - я… - я выдохнул, - я тебя люблю. Еще никогда и никому я этого не говорил, но ему невозможно не признаться. Даже не знаю как назвать выражение лица, которым он уставился на меня, но он явно не верил. Тогда я поцеловал его в губы, проведя пальцами по свежей щетине старика. Мы оба улыбнулись, потеревшись о носы друг друга. - Допивай чай, - кивнул Линдеманн, улыбнувшись.