192 сантиметра вдохновения

— Твою мать, Анна, я знаю, что ты дома! Открой! Аомине стоял перед дверью в квартиру немки и бил по ней кулаком. Пару раз недовольные соседи пытались усмирить буйного форварда, на что получали угрожающий взгляд и поспешно ретировались, возмущенно бурча и с опаской поглядывая на него. С "того" дня прошло трое суток, в течение которых сероглазая художница не появлялась в школе, не отвечала на звонки и не пускала никого домой. Даже Сацуки не удалось ни разу с ней связаться, отчего менеджер ходила грустная и обиженная. Сам же Дайки решил, что девушке нужно побыть одной, поэтому не лез в это дело. Но теперь баскетболисту казалось, что подругу из одиночества и депрессии пора вытаскивать. И вот он стоит перед ее квартирой с пакетом сладостей в руках, раздраженно рыча. Наконец щелкнул замок и в дверном проеме показалось бледное лицо немки, недовольно глядящей на форварда. — Ты хули орешь, придурок? — А ты хули не открываешь? — злобно прорычал Аомине и окинул девушку взглядом. Сиреневые волосы были наспех собраны в пучок, заколотый парой карандашей, старый коричневый свитер с высоким горлом закрывал тело до бедра, черные спортивные штаны были подвернуты до икр. Лицо и руки были запачканы карандашным грифелем, углем и красками, тонкие пальцы сжимали кисть, а под глазами залегли глубокие тени, просто кричавшие о нехватке сна. — Если я не открываю, значит я занята,— Анна тяжело вздохнула и пропустила парня в квартиру, тихо прикрыв за ним дверь. — Заканчивай со своим депресняком,— Дайки разулся и вальяжно прошел на кухню, ставя на стол пакет со сладостями,— чем воняет? — Разбавителем,— пожала плечами немка и, налилв воду в чайник, поставила ее закипать. — А я подумал хвоя какая-то. — Есть схожесть,— Анна задумчиво кивнула,— ты с чего решил, что у меня депресняк?  — Ну... После того... Ну ты поняла... — Пробормотал Аомине и принял из рук девушки кружку с горячим чаем. — А, ты об этом... — Нахмурилась художница и махнула рукой,— не парься, все нормально. — Нормально?— Приподнял бровь форвард,— не верю. — Не вру. Искусство буквально творит чудеса,— Шнейдер чуть улыбнулась и отхлебнула чаю из черно-белой кружки,— я уже почти отошла от...кхм....потрясения. Могу даже показать, сколько на это ушло бумаги и холста. Конечно, плохие воспоминания останутся, но я не вижу смысла саму себя негативом задавливать и депрессовать. — Вот и правильно,— с одобрением кивнул баскетболист,— я, если честно, думал, что ты тут в глубокой печали и пытаешься наложить на себя руки. — Эм... Ты реально считаешь меня такой идиоткой? — Да нет, просто девушки вроде весьма болезненно переносят изнасилование,— Дайки пожал плечами. — Я, видать, ненормальная,— Анна иронично усмехнулась и поднялась из-за стола, направившись к раковине с кружкой в руке. — Так даже лучше,— форвард встал вслед за девушкой и потрепал ее по волосам,— а теперь покажи мне рисунки. — Ага, сейчас,— кивнула немка, споласкивая кружки, после чего отряхнула руки,— идем. Аомине лениво двинулся вслед за художницей, с интересом осматриваясь. Шнейдер привела парня в свою спальню-мастерскую и указала рукой на жуткий бардак. Везде были разбросаны скомканные неудачные зарисовки, смятые листы, служившие палитрами и ошметки холщовой ткани. Работы все более аккуратно лежали на столе рядом с кистями, карандашами и красками. Несколько картин на холстах стояли возле стены, одна незаконченная располагалась на мольберте. Дайки огляделся и подошел к рабочему столу, с любопытсвом начав перебирать рисунки. Большинство были в темных тонах, почему-то с разводами от капель воды, а их тематика была мрачной и зловещей. Взгляд его остановился на одном из листов и форвард приблизил его к лицу, внимательнее рассматривая. С бумаги на него смотрела пронзительно-голубыми глазами оскалившаяся пантера. Шерсть с витиеватыми узорами переливалась всеми оттенками синего, белые клыки хищно выделялись на фоне темной пасти. Анна тихо подошла со спины и, глянув через плечо парня, неловко почесала затылок и усмехнулась. — Это ты меня вдохновил на ее создание. — Я?— Недоуменно переспросил Аомине,— нихрена себе... — Да-да. Сама охренела, когда поняла это,— Шнейдер убрала с глаз прядь волос и улыбнулась. Хитро глянув на друга, немка хлопнула его по плечу,— а может ты мне попозируешь? Я зарисовки поделаю. — Да без проблем.— Дайки пошло усмехнулся и начал стягивать с себя свитер. — Э? Не-не-не, в одежде!— Замахала руками художница, округлив глаза. Форвард посмотрел на нее, как на идиотку и продолжил снимать одежду. — Рисуй натуру — будь настоящим художником,— Аомине откинул свитер на кровать и положил руки на пояс, злорадно ухмыляясь. — Ладно-ладно, ты только ничего больше не снимай,— Анна хлопнула себя ладонью по лбу и помахала правой рукой,— я так полагаю, ты помнишь мой метод рисования и потому схитрил. — Какой еще метод?— приподнял бровь форвард, недоуменно глядя на девушку. — Серьезно?... —Немка посмотрела на друга как на идиота и тяжело вздохнула, взяв в руки альбом.— Прежде чем рисовать что либо, мне надо почувствоваль это руками, дабы запомнить форму и текстуру. И я это не сейчас придумала, Момои подтвердит.— Добавила Шнейдер, видя, как ироничная улыбка расцветает на губах Дайки. — Приступай тогда,— баскетболист коварно усмехнулся. Немка нехотя подошла к парню и положила руки ему на голову. Огладив затылок, виски и лицо, она ладонями спустилась по крепкой шее к мощным и широким плечам, тщательно прощупывая плотные мышцы и словно скульптурные ключицы. Пальцы коснулись плеч, спускаясь по рукам к запястьям. Пару раз покрутив мужскую кисть, Анна переместила руки на торс довольно ухмыляющегося баскетболиста и провела ладонями по твердому прессу, бокам и перешла за спину форварда. Вскоре и спина была изучена. Особое внимание руки художницы уделили лопаткам и пояснице. Также немка вскольз исследовала твердые бедра и икры, скрытые под темными штанами. Поднявшись с корточек, художница подошла к столу и перетащила оттуда стул ближе к парню, сама же взяла скетчбук и мягкий карандаш, после приземлившись в кресло. — Сядь на стул полубоком ко мне. И локтями в колени упрись. Аомине спокойно принял нужную позу и замер. Анна быстро набросала очертания мужского тела и, периодически внимательно поглядывая на форварда, начала постепенно прорисовывать все мышцы. Обозначив тени и контрасты тушевкой, немка еще пару раз поглядела то на "модель", то на зарисовку и, довольно кивнув, аккуратно оторвала лист от проклейки и положила его рядом. — Теперь встань и повернись ко мне спиной. И левое колено поставь на стул...

***

Шнейдер выдохнула и откинулась на спинку кресла. На полу рядом располагалась небольшая стопка набросков. Дайки выпрямился и хрустнул шеей, тяжело вздыхая. — Твою мать,— протянул форвард, разминая спину,— старею что ли... — Что, дедок, радикулит замучил?— Язвительно усмехнулась немка, поднимаясь на ноги. — Ага, страдаю вот,— иронично хмыкнул баскетболист и надел свитер,— а сделай-ка мне массажик. — Обойдешься,— отрезала Анна и пошла на кухню. — М? Ты что-то тявкнула? — Чаек, говорю, будешь?— донесся саркастичный ответ из другой комнаты. — Конечно. После массажа. — Зеленый значит будешь пить. — Анна,— наигранно сурово нахмурился Аомине, встав рядом с девушкой,— я долго стоял в одной позе, у меня все теперь болит. Ты виновата, теперь исправляй. — Может тебе еще и задницу помыть? — Я парень взрослый, с такой задачей вполне справлюсь. Массаж давай. — Оп, водичка закипела,— довольно улыбнулась Шнейдер, наливая чай в две кружки и доставая из шкафчика принесенные форвардом сладости. — Ну и хер с тобой,— махнул рукой Дайки и почесал ухо мизинцем. — Правильно. Спором со мной сам себе мозг паришь,— одобрительно покивала Анна, ставя кружки на стол. Форвард взял чашку и сделал огромный глоток. — Блять!— Заорал Аомине, с громким стуком поставив кружку на стол и прислонив руку ко рту. Немка посмотрела на друга как на идиота и встала из-за стола. Налив в стакан холодной воды, она дала его парню, вмиг выхлебавшему всю жидкость. Тяжело вздохнув, художница положила руку на крепкое плечо форварда и сочувствующе покачала головой. — Идиот — это судьба, Ахомине. И тут же на ее ягодицы пришелся хлесткий шлепок. Анна возмущенно ругнулась на немецком и дала Дайки звонкую оплеуху, на что получила раздраженный взгляд и еще один шлепок, после которого широкая ладонь баскетболиста сжала мягкую ягодицу. — Руки убрал, засранец,— прошипела Шнейдер, схватив парня за короткие волосы. — Настоятельно рекомендую сделать то же самое,— хищно оскалился форвард, сощурив раскосые синие глаза. — Значит, отпускаем одновременно. Раз. Два. Три.— Немка резко убрала руку. Аомине не пошевелился. — Э? Это нечестно!— Художница возмущенно засопела и дернулась, отодвигаясь от баскетболиста, на что тот схватил ее за бок и вернул в исходное положение. — Я не разрешал отходить,— самовлюбленно хмыкнул Дайки, довольно щурясь. — Так, все, вали нахер из моей квартиры,— немка схватила парня за запястья и попыталась стянуть его со стула. Форвард даже не шелохнулся. — Не хочу,— лениво протянул Аомине, злорадно ухмыляясь. — Реально, дуй давай, я спать хочу,— ноль эмоций со стороны баскетболиста,— у меня живот болит,— то же самое. Анна внезапно расширила глаза, схватилась руками за низ живота и мелко задрожала, крепко сводя ноги вместе,— у меня, кажись, месячные начинаются. — Э?— Дайки округлил глаза,— ты это, дуй тогда в ванную. У тебя же есть эти...ну... Блять, у тебя все, что нужно, есть? — Есть,— буркнула Шнейдер, разворачиваясь к выходу. — Тогда быстрее свои дела делай и проводишь меня. — Угу,— сероглазая художница кивнула и скрылась за дверью ванной комнаты. Спустя минуту пара уже стояла в прихожей. Анна пристально наблюдала за тем как Аомине завязывает шнурки на черно-серых кроссовках. Наконец форвард поднялся и притянул к себе девушку, крепко ее прижав к себе. Постояв так несколько секунд, баскетболист чмокнул ее в фиолетовую макушку и похлопал по плечу. — Если что — звони,— внимательно посмотрел на подругу Дайки и вышел из квартиры.  — Хорошо,— усмехнулась Шнейдер и закрыла дверь на ключ. Улыбка пропала с девичьего лица и немка устало сползла по стене, садясь на пол.  "С ним и жутко и спокойно. Я знаю, что Ахомине мне не навредит, но он порой ведет себя так же, как и Виктор... Кто бы знал, что мой др... бывший друг окажется свихнувшимся сектантом... Твою мать, до сих пор не могу нормально оправиться от этой херни..."— думала художница, опустив голову. Внезапно в доме погас свет и за дверью отдаленно послышался громкий бас форварда, возмущенно прорычавший: — Да твою мать! — Согласна,— прошептала Анна, прикрыв серые глаза и усмехнувшись. С тяжелым вздохом поднявшись с пола, немка достала из комода упаковку декоративных свечек, вернулась в мастерскую и вновь с головой погрузилась в искусство.

Когда ты смотришь на небо, Ты тоскуешь по звёздам на нём. Так сделай шаг в бесконечность, Ответь на зов, что услышал. Когда ты сделаешь этот шаг, Он освободит тебя от современности, Небеса засияют вновь. Therion — "Call of Dagon"