Пожалуйста, Грейнджер.

Когда Драко спустился вниз с полотенцем, он застал немного растерянную Асторию с телефонной трубкой в руке. На его удивленный взгляд женщина ответила: — Тебе позвонили, я ответила, а там сразу же сбросили. — Может, ошиблись номером, — пожал плечами Малфой, протягивая миссис Аддерли полотенце. Немного пообсохнув, Астория попрощалась с Драко, пообещав звонить и писать письма, не забыв сердечно его пригласить к себе, на что Малфой, конечно, ответил согласием. За светловолосой женщиной закрылась дверь, а вскоре послышался звук отъезжающей машины. Малфой, по-прежнему ощущавший какое-то тревожное чувство, отправился на кухню доедать свой завтрак. Через несколько часов его домашний телефон снова зазвонил, разрывая тишину дома. Драко, чертыхнувшись, поспешил к телефону и резким движением поднял трубку с рычага: — Алло? — Малфой? — Поттер? — Да, — подтвердил на том конце провода Уже-Мужчина-Который-Выжил. — Тебе Гермиона не звонила? — А должна была? — с замирающим сердцем спросил Драко, вспоминая утренний звонок. — По идее — да, потому что она только сообщила Джинни, что Миллисента вернулась сегодня, немного раньше обычных каникул. Но почему так случилось, она не объяснила. Да и вообще, она показалась мне какой-то…грустной, что ли. — Она не звонила мне, — сказал Малфой. — Поттер? — Что? — Спасибо, что сказал об этом, — поблагодарил бывшего врага Драко. — Да не за что, — откликнулся Гарри и отключился. Малфой медленно положил трубку на рычаг и не сдвинулся с места. Он точно знал, что сегодня снова окажется на Клеверной улице и познакомится с дочерью, но утренний звонок не давал ему покоя, поэтому мужчина решил отложить всё свои дела и сейчас направится в седьмой дом. Драко Малфой больше не допустит, чтобы какие-нибудь нелепые случайности портили ему жизнь. Он взлетел по ступенькам наверх, забежал в комнату, на рабочем столе которого по-прежнему стояла телефонная ещё одна трубка в своем зарядном гнезде и уже такая привычная пухлая тетрадь, правда, эта трубка давно не работала, а стояла на столе больше по привычке, нежели из-за того, что хозяину дома просто лень её убрать, а в тетради были зачёркнуты все номера и даже адреса. Малфой рывком открыл один из ящиков стола и, пошарив там рукой, извлёк на дневной свет толстую книгу в мягкой обложке. Об этой книге ему однажды рассказала Грейнджер, когда они лежали на кровати, закинув ноги на стену. Это была книга одного из маггловских авторов, которую Гермиона прочитала, когда ей было одиннадцать в одной из библиотек в Лондоне ещё до того, как получила письмо из Хогвартса и обнаружила, что теперь она не просто девочка, умеющая колдовать, а самая настоящая волшебница. Новая жизнь захлестнула её с головой, и Грейнджер редко вспоминала о книге, которая так понравилась ей в детстве. Её голову и душу наполнили сотни других книг, историй, чьих-то жизней. А Малфой помнил. И нашёл эту книгу в одном из уютных книжных магазинов Лондона, просмотрев более двух сотен полок. Почему-то Драко решил, что эта книга придется по душе и маленькой копии Гермионы Грейнджер, явно унаследовавшей от своей матери феноменальную память и любовь к чтению. Подумал, что так будет лучше. Поэтому «Граф Монте-Кристо» вскоре занял своё место в ящике стола, терпеливо дожидаясь своего часа. Вызвав такси и судорожно переодевшись, светловолосый мужчина с книгой под мышкой уже стоял у небольших ворот своего дома, нетерпеливо поглядывая на часы. Через полчаса, проведенных в такси, в поле зрения показалась по-прежнему спокойная Клеверная улица, на которой, казалось, даже ветер вел себя тише, чем в центре Лондона. Малфой поблагодарил водителя, заплатил и вышел из машины, поправляя воротник любимого пальто. Полный решимости прекратить всю эту ситуацию, несколько затянувшуюся, Драко широкими шагами направлялся к седьмому дому. Постучав для верности три раза, он стал ждать. За дверью раздались лёгкие шаги, несколько манипуляций с дверной цепочкой, и в образовавшейся щели показался серый глаз, а детский голос спросил: — Вы мистер Малфой? Последний от странного чувства не смог ничего сказать, лишь кивнул головой. — Проходите. Дверь открылась и на пороге показалась Миллисента Элион Грейнджер в полный рост. Каштановые волосы были заплетены в косу, которая была перекинута за спину, а несколько прядок очень знакомо выбились из прически. Выражение разноцветных глаз было одинаковое: удивление, смешанное с любопытством и нетерпением. Девочка внимательно оглядывала гостя, пока тот собирался с силами. Наконец, когда молчание явно затянулось, Малфой слегка прокашлялся и сел на одно колено, что заставило девочку немного смутиться и рассмеяться чистым, детским смехом. Драко тоже улыбнулся, и вдруг вся его нерешительность испарилась. Движением, больше похожим на действия фокусника, он достал из-за спины книгу, которую так бережно нёс в этот дом. Глаза малышки широко распахнулись, рот слегка приоткрылся в немом удивлении, а руки потянулись к заветному подарку, который явно пришёлся по душе ребенку. Малфой улыбнулся ещё шире и вложил книгу в девичьи руки. — Спасибо большое, мистер Малфой! — восторженным шепотом сказала Миллисента, посмотрев на мужчину блестящими от радости глазами. — Мама! Мама! — Что такое, милая? — раздался голос, заставивший сердце Малфоя вновь сделать кульбит, но тон, полушутливый-полуироничный, с которым Грейнджер произнесла следующие слова неприятно резанул его. — Я смотрю, у нас гости, родная. Это ты пригласила этого такого серьезного мистера? — Здравствуй, — немного севшим голосом поздоровался Драко. Грейнджер ничего не ответила и, лишь скользнув по нему взглядом, ушла на кухню, закинув полотенце на плечо. — Мы сегодня печём печенье, — сообщила девочка, прижимая новую книжку к груди. — Хотите присоединиться? — С удовольствием, — искренне сказал Малфой, хватаясь за протянутую руку дочери. — Тогда идём на кухню, — радостно воскликнула Миллисента, направляясь вслед за матерью. Сейчас, когда они вместе оказались на кухне, их троица выглядела настоящей семьей, в которой отец пришёл с работы, а дочь и жена кулинарничают на кухне, готовя вкусный сюрприз уставшему главе семейства. Кухня представляла собой явное поле битвы. На столе стояли миски с самым разным содержимым, была рассыпана мука, везде лежали деревянные ложки, а противне, смазанном маслом, уже лежали печенья самых разнообразных форм: от полумесяцев и человечков до маленький ракет и звезд. В воздухе витал аппетитный запах ванили и корицы. — Вам придется закатать рукава, — серьезно заявила Миллисента, когда Гермиона подошла к духовке, чтобы проверить, насколько она нагрелась. — Ты так думаешь? — спросил Малфой, закатывая рукава рубашки. — Вы хотите испачкать мукой и липким тестом свою красивую рубашку? Сударь, вы удивительны! — рассмеявшись, сказала девочка, положив книгу в самый чистый уголок кухни. На подоконник. Так прошло около трёх часов, в течение которых Драко научился пользоваться формочками для печенья, научился месить теста и даже поносил фартук с лилиями, который был безнадежно испачкан мукой. Мужчина несколько раз безуспешно пытался поймать взгляд Грейнджер, но та будто специально избегала смотреть на него, старалась держаться не слишком близко и ни разу за всё время не окликнула его. Как, в общем-то, и нос Гермионы, прядь волос Миллисенты и щека самого Малфоя. Когда противни с печеньем были отправлены в духовку, а девочка убежала в свою комнату, чтобы поставить подарок на свободное место в своем книжном шкафу, Драко и Грейнджер остались одни. — Гермиона, — осторожно окликнул явно чувствующую себя не комфортно женщину, отчего та слегка вздрогнула и быстро подняла взгляд, но почти тут же перевела его на окно. И ничего не ответила. — Что происходит? — попытался Малфой во второй раз, почти не надеясь на успех. — Ничего не происходит, — резко ответила Грейнджер, по-прежнему не смотря на Драко, будто его вид причинял её боль. Мужчина хотел спросить что-то ещё, но в кухню вернулась Миллисента, широко улыбающаяся, от чего у бывшего слизеринца даже проснулась новая надежда. — Вы слишком грустные, — серьёзным тоном сказала девочка и, посмотрев на мать, добавила. — Мама, ты же опоздаешь на свидание, если сейчас не пойдешь одеваться! — Что? — непонимающе спросила Гермиона. — Ах да, вспомнила. — Тогда беги собираться, а мы с мистером Малфоем здесь всё приберем, правда? — сказала девочка, переводя взгляд с матери на отца, которая она пока ещё не обрела. — Абсолютно, — кивнул мужчина, внутри у которого всё сжалось при словах дочери о каком-то свидании. Грейнджер, резко покраснев, вышла из кухни, оставив Малфоя и Элион вместе. — А что у твоей мамы за свидание? — поинтересовался бывший слизеринец, складывая в раковину испачканные миски. — Вам правда интересно? — удивлённо спросила девочка, подавая ему деревянную ложку, успев захватить с неё пальчиком немного теста. — Она ходит на свидания с мистером Джоном, который приезжает за ней на машине, а потом они куда-то уезжают. Ну так мне мама рассказывает. — А долго они так вместе проводят время? — с нарастающим напряжением спросил Малфой. — Я не знаю, довольно давно всё это началось. Но я знаю, что по-настоящему мама любит другого мужчину, просто она не хочет признаваться в этом, — хитро прищурившись, сообщила девочка. — Как это знакомо, — пробормотал Драко, поворачивая кран. Шум воды перекрыл его слова. — Миллисента, я готова! Солнышко, посмотри на улицу, стоит там машина или нет? — раздался вполне весёлый голос Грейнджер. — Нет ещё! — выглянув в окно, крикнула малышка, поворачиваясь обратно и добавляя нормальным тоном. — А кем вы приходитесь маме? — Мы учились вместе. В Хогвартсе, — уклончиво ответил мужчина, почему-то вспоминая то утро, когда они сидели на теплом полу в ванной, закутавшись в одеяла. — Однажды она рассказывала о мальчике, который постоянно её задирал, но оказался очень хорошим человеком, — сказала Миллисента и хотела продолжить, но её внимание было отвлечено приближающейся к их дому машины, о чём она и сообщила матери. Гермиона спустилась вниз, а у Малфоя перехватило дыхание, когда он её увидел. Женщина была одета в простое чёрное платье, до безумия похожее на то, в котором она была на балу в честь дня рождения Минервы МакГонагалл, только на её шее не было жемчуга, а непослушные волосы волнами спадали на хрупкие плечи. — Как… вам? — запнувшись, закончила свою фразу темноволосая женщина. — Ты очень красивая, — одобрительно кивнула дочка, подбегая и обнимая мать. — Мистер Джон сегодня упадет от восхищения. Грейнджер засмеялась, а Драко погрустнел. — Малфой, можешь посидеть с ней? — она явно старалась говорить дружелюбным тоном, но что-то язвительное сквозило в нём, что-то, заставлявшее бывшего слизеринца мрачнеть. — Я же не маленькая! — возмутилась маленькая Грейнджер, а Малфой сказал: — Без проблем. Мы отлично проведем время, да, Мил? — Её зовут Милли… — начала было Гермиона, но девочка тут же её перебила: — Мне нравится, когда меня зовут Мил. Это лучше, чем Милли, которым наградил меня дядя Рон, — серьезным тоном заявила малышка. По той причине, что Гермиона смотрела на дочь, никто из не увидел, как скривился Драко при упоминании имени Уизли. Грейнджер вдруг ахнула, сказала, что ей нужно идти и сделала пару наставлений Миллисенте, которые она с ангельским видом выслушала, но выполнять явно не собиралась. Девочке вдруг понадобилось убежать наверх, чтобы показать Драко какую-то вещь, поэтому Гермиона и Малфой вновь остались одни. — Свидание? — сказал Малфой, водя пальцем по столешнице. — Тебя что-то смущает? — довольно жёстко спросила женщина. Кажется, её голос дрожал. Не от волнения или наступающих слёз, нет. От плохо сдерживаемой ярости. — О, нет, что ты, — замахал руками мужчина. — А он знает о Мил? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Тебя это вообще каким Мерлином касается? — А, может, ты расскажешь ему? О Мил, о том, что её отец сейчас в этом доме, что её отец, чёрт подери, пытается всё исправить, что вообще ты волшебница, и твой мир выглядит совсем по-другому? Ты когда-нибудь расскажешь своему мистеру Джону об этом? А если расскажешь, он примет тебя? Волшебницу, как говорят магглы, ведьму с дочерью и целым ворохом воспоминаний? — наступал Драко, приближаясь к Грейнджер. Та же стояла, не двигаясь. — Ты, человек, которого я смогла простить, которому я собиралась дать второй шанс, и который, оказывается, уже живет с какой-то женщиной, будешь меня учить? — со злостью спросила Гермиона. — Мои поступки больше не касаются тебя, Малфой, — почти выплюнула темноволосая женщина, в карих глазах которой Драко заметил что-то большее, чем просто обиду, намереваясь повернутся, но рука бывшего слизеринца не дала её этого сделать. — С какой, чёрт возьми, женщиной? — ничего не понимая, спросил Малфой. — У меня никого, Грейнджер, никого. Потому что я люблю тебя, и никакая другая женщина мне даром не нужна, поймешь ты это когда-нибудь или нет? — Я не верю тебе, — отрезала женщина, а в её голосе прозвучали стальные нотки. — Я слышала её голос, когда звонила тебе, чтобы сообщить, что мы можем попробовать всё изменить, но уже вместе, а не поодиночке, прячась за своими обидами и пустой злостью. Но сейчас я думаю, что «нас» уже больше никогда не получится снова. Ты можешь видеться с дочерью, общаться с ней, участвовать в её жизни, но только в её, а не в моей. — Я люблю тебя, — снова повторил Драко, отчаянно пытаясь что-то ей доказать, но холод в её обычно таких тёплых глазах обжёг его, сказав обо всём неразгласимои м лучше всяких, даже самых красноречивых, слов. В эту минуту их взгляды встретились, и он всё-таки решил закончить. — И чувствую, что ты тоже меня любишь. Несколько секунд Гермиона молчала, а потом сказала то, что окончательно разрушило все воздушные замки надежды в душе у Малфоя: — Твои чувства жестоко обманывают тебя. После чего она развернулась и направилась к выходу, а светловолосый мужчина, в фартуке с лилиями, в котором он выглядел до невозможности комичным в данный момент, крикнул: — Будь честной хоть с кем-то, Грейнджер! Она остановилась, но не повернулась. Лишь открыла дверь, легонько тряхнула головой и вышла из дома, притворив за собой дверь. Ведь… Гермиона Джин Грейнджер никогда не хлопала дверьми.