Пожалуйста, Грейнджер.

Оставшись в прихожей, Драко тупо смотрел на дверь, за которой скрылась Гермиона. Он вздохнул и обеими руками взъерошил светлые волосы, понимая, что всё снова ускользает из его рук. Он медленно опустился на нижние ступеньки лестницы прямо напротив двери, будто собирался просидеть здесь до того момента, как дверь снова откроется и на пороге возникнет Грейнджер с растрепавшимися волосами и сияющими глазами. Скажет, что все сказанное ранее было ошибкой, что… — Так значит, это вы мой отец? — от мечтаний Малфоя оторвал детский голос раздавшийся с верхней ступеньки лестницы. Мужчина обернулся и увидел дочь, стоящую на втором этаже и прижимающую что-то к груди, что в мягких сумерках прихожей было трудно разглядеть. — Мы слишком громко говорили, или ты просто подслушала, маленькая хитрюга? — без всяких выражений совершенно не нужного удивления, широко распахнутых глаз и рта спросил Драко, глядя на девочку снизу вверх. — И то, и другое, — просто ответила Миллисента, пожав плечами. — Вообще, пока не появился мистер Джон, я часто спрашивала маму о том, почему у неё нет мужа, а у меня — папы, хотя он не стал бы мне родным, наверное. Она всегда переводила тему, заговаривая о чем-нибудь совсем отвлеченном, пока однажды я не начала упрашивать её объяснить мне то, что она до сих пор одна, хотя и красивая, и молодая… — Ты такая же умная, как и твоя мать, — чуть усмехнувшись, сказал Малфой, похлопывая по ступеньке рядом с собой, приглашая дочурку сесть рядом. Девочка поняла жест и стала спускаться, продолжая свою историю: — Мама сказала, что у неё в жизни уже был мужчина, которого она любила, правда, ещё она говорила, что я слишком маленькая для такой серьезной темы и ничего не пойму достаточно верно, но мои нахмуренные брови и обиженно оттопыренная губа сделали свое дело, и она перестала меня подкалывать. — Почему же твоя мама не осталась с тем мужчиной, которого она любила? — подтолкнул к дальнейшему развитию рассказа Драко, чувствуя всё нарастающее волнение. — Его отец сказал ей, что этот мужчина женится на другой и попросил покинуть пределы того дома, где они жили. После этого она несколько раз хотела позвонить ему или написать, но не позволяла себе даже ручку взять в руку, потому что думала, что этому мужчине она не нужна, — сказала Миллисента, глядя на отца. — Этот мужчина — вы? — Я, — вздохнул бывший слизеринец и уронил голову. — Насчёт отца я подозревал, но после того, как Гермиона убежала, я искал её, звонил, спрашивал, но нигде мне не дали правильного ответа. У меня не было настоящей жены и семьи, позже, правда, обман раскрылся, но мой отец, пусть и нехотя, но признал вину, но Гермионы уже было не вернуть, поэтому я… — Перестал искать, — кивнула девочка, совершенно спокойно приняв этот факт. — Но она никогда вас не забывала, правда. Хранила ту фотографию под подушкой и запрещала мне ползать в её спальне. — Но ты не послушалась, конечно же, — пожурил дочку Малфой, легонько щёлкнув её по носу, отчего та его наморщила и рассмеялась. — Верно. А ещё у неё есть маленькая резная шкатулка с балериной внутри. Когда открываешь шкатулку, играет музыка, а балерина кружится. Когда я была маленькая, то частенько сидела с этой шкатулкой очень долго, пока мама не забирала её у меня. Там ещё лежала маленькая бархатная бордовая коробочка, и однажды я заглянула туда, чисто ради интереса. В той коробочке лежало простое золотое колечко. Тогда я спросила у мамы, откуда оно, а она взяла его в руки и резко погрустнела, сказала, что это подарок от одного из важнейших людей в её жизни, — окунувшись в воспоминания, рассказала Миллисента. Малфой еле слышно простонал, спрятав лицо в ладонях. Он понял, что в шкатулке Гермиона хранила своё обручальное кольцо. — Если честно, то я даже не злюсь на вас, ни капельки. Мама рассказала мне, что вы приходили с моим… дедушкой сюда и всё объяснили ей. Она сказала, что всё то, что она считала правдой оказалось лишь её представлением об истинном положении вещей, поэтому я должна понимать причину того, что вас так долго не было с нами…со мной…и с мамой, — вдруг сказала девочка, повернувшись к Малфою и положив свою маленькую ладошку на его плечо. — Знаете, что я ещё вспомнила? — Что? — спросил Драко. — Однажды пришёл дядя Рон, и они с мамой долго о чём-то спорили на кухне, а я не могла уснуть, поэтому спустилась и осторожно подслушала у двери гостиной. Они говорили о какой-то проверке, точнее дядя Рон говорил очень громким шепотом, отчего мама постоянно шикала на него, и именно поэтому я почти всё слышала, но не всё поняла. Сначала мама очень недоверчиво отнеслась к идее дяди Рона, говорила, что это бессмысленно и всё уже в прошлом, но он настойчиво просил её ему поверить, и в конце концов, она сдалась, — сообщила юная Грейнджер, не видя, как глаза Малфоя всё-таки распахиваются все шире. — Скажи, а этот мистер Джон случайно не после этого разговора появился? — спросил он, уже заранее догадываясь, какой получит ответ. — Да, точно, — живо откликнулась девочка. — Он хороший, но слишком пытается мне понравится. Дарит книги, которые мне совсем не по вкусу, называет милой малышкой и деткой, что совсем мне не по нраву, так что я считаю, что это не лучший мамин выбор. — Мил, ты чудо! — воскликнул Драко, чмокая дочь в макушку. — Кстати, забыл спросить: а почему ты дома? Для каникул ещё рановато. — Просто Джеймс Поттер затеял шалость, а она…немного из-под контроля вышла, — виновато улыбнувшись, призналась юная волшебница. — Спальни девочек в башне Гриффиндора немного того…подгорели. — Узнаю в нём его отца, — усмехнулся Малфой, уже направляясь к двери. — Спасибо ещё раз! — Да я ничего такого не сделала, — улыбка девочки стала ещё шире. Светловолосый мужчина широкими шагами, в цветастом фартуке и без пальто направлялся к двум фигурам, до сих пор стоявшим у машины. Они о чём-то беседовали, но теперь Малфою было далеко всё равно, что он испортит свидание Грейнджер. Тем более этот мистер Джон при ближайшем рассмотрении оказался мужчиной тридцати лет, со светлыми волосами и тёмными глазами, высокий, в безупречно отглаженном костюме. Короче, Малфою он не понравился. — Прошу простить мне моё безнравственное вторжение в вашу задушевную беседу, господа, — бодро начал Драко, подходя к говорившим. — Драко Малфой, приятно познакомиться. Собеседник Гермионы скрыл явное неудовольствие от появления третьего человека за широкой улыбкой и пожал руку бывшему слизеринцу. — Взаимно. Моё имя — Гудвин Джон. — Малфой, во имя Мерлина, — прошипела Гермиона, явно удивленная таким поступком вечерней няньки своей (довольно взрослой и самостоятельной) дочери. — Не волнуйся, милая, — ответил Драко, даже не поворачиваясь. — Итак, сэр Гудвин, по какому поводу вы так поздно встречаетесь с моей женой? — Женой? — изумленно повторил мистер Джон, попеременно переводя взгляд с Грейнджер на Малфоя. — Ну да женой, — кивнул сероглазый мужчина. — Вас что-то смущает? — Малфой, — предостерегающе начала Грейнджер за его спиной, схватив Драко за локоть, но тот продолжал смотреть на своего собеседника. — Но Гермиона говорила, что она не замужем, — растерянно проговорил Гудвин. — Ну что же, ситуация изменилась, теперь вы видите, что она замужем и довольно успешно воспитывает дочь, которая, кстати, ждёт нас в доме, — совершенно серьезно сказал Малфой, а темноволосая женщина за его спиной закатила глаза и очень постаралась скрыть улыбку, тряхнув головой. — Немедленно прекрати и иди обратно к Мил! — ещё более угрожающим тоном прошипела Грейнджер за спиной у Малфоя. — Я серьёзно, перестань позорить меня, Малфой! — Дочь?  — ещё более удивлённым тоном спросил мистер Джон, окончательно растерявшись. — Гермиона, я не понимаю… — А здесь и понимать ничего не нужно, — заверил его Драко. — Гермиона замужем, а вы для неё являетесь добрым другом. Кстати, я был удивлён вашим приходом, ведь Гермиона не предупредила меня об этом, а я уже успел нафантазировать себе разных глупостей… Понимаете меня? Но сейчас я вижу, что вы просто хорошие приятели, которые решили встретиться и просто постоять у машины. Это так мило, мистер Джон, но всё-таки, сегодня у нас семейный праздник, годовщина нашей свадьбы, поэтому, позвольте нам покинуть вас и пожелать доброго вечера. Дорогая, Мил уже заждалась нас… — Малфой, перестань, — уже почему-то немного смущенно сказала Грейнджер, подталкивая сероглазого мужчину к дому. — Иди, пожалуйста, в дом, я сейчас подойду. — Я не могу прожить без тебя и секунды, милая, — страстным тоном запричитал бывший слизеринец, притягивая к себе женщину, от чего та тихо взвизгнула и попыталась вырваться из цепких объятий мужчины. — Переигрываешь, — шепотом сказала Гермиона Драко. — Ничуть, — так же тихо ответил её Малфой. — И всё-таки я оставлю вас, потому что печенье в духовке ждать не станет. До свидания, мистер Гудвин Джон. — И вам тоже, — рассеянно попрощался мужчина. — Гермиона, ты говорила о том, что у нас ничего не получится, это я понимаю, сам хотел поговорить о том же, но я никак не ожидал, что у тебя есть…это… — Я сама иногда в это не верю, — вдруг улыбнувшись, сказала Грейнджер, с нескрываемой нежностью глядя в след уходящему мужчине. — Кажется, идея Рона не удалась? — Я бы сказал, с треском провалилась, — усмехнулся Гудвин, покачав головой. — Ты прекрасная женщина, Гермиона, и твой…э-э…муж, очень любит тебя. По нему это видно. — Кажется, я и сама сейчас вижу это, — пробормотала Грейнджер, снова поворачиваясь к дому. Потом темноволосая женщина рассмеялась, а вечерний ветер разнёс её смех по пустынной улице, словно звон маленьких серебряных колокольчиков. — Спасибо за эту попытку, Гудвин Джон, — искренне сказала Грейнджер, пожимая руку безупречному, казалось бы, во всём, мужчине. — Рад был познакомиться, Гермиона Грейнджер, — тепло произнёс он, садясь в машину. — Кстати, фартук у вашего мужа миленький. Она махнула рукой на прощанье мигнувшей огнями машине и, улыбнувшись своим мыслям, посмотрела на свой дом, в котором растопленным золотом горел свет. Женщина направилась к дому, вспоминая выходку Малфоя и понимая, что Рон всё-таки был не прав… — Стоило ему посмотреть на тебя и сказать пару избитых фраз, как ты уже готова его простить и принять в дом! — гневным шепотом воскликнул Рон, меряя шагами гостиную в доме номер семь по Клеверной улице одни поздним вечером. — Ты всё такая же наивная, как и тогда, Гермиона! — Прошу тебя, тише, Мил уже спит, — умоляющим тоном попросила друга Грейнджер, сидя на диване и в очередной раз выслушивая от Уизли тираду о том, что «этому негодяю и подонку Малфою нельзя верить, потому что он начал врать, как только открыл глаза в своей золотой колыбели». — Это он так её зовет? — с горечью спросил Рон. — По-моему, ей и правда идёт, — пожала плечами женщина. — Послушай, Рон, что ты хочешь от меня? — Раз ты всё ещё его любишь, — начал рыжеволосый мужчина, — и не делай, пожалуйста, возмущенное лицо, по твоим глазам всегда можно было прочесть всё, я хочу быть уверенным, что на этот раз он не обманет тебя и не сделает больно ни тебе, ни…ни Мил. Поэтому я предлагаю его проверить. — Что? — переспросила Гермиона. — Всё это уже в прошлом, понимаешь? Это бессмысленная, глупая затея и я… — Да брось, — отмахнулся бывший гриффиндорец. — Я вижу, как загорелись твои глаза, Эрмини. — Хорошо, но как ты собираешься его, э-э, проверить? — спросила Грейнджер, заправляя выбившуюся прядь каштановых волос за ухо. — У меня есть один друг…он не женат, но отчаянно ищет спутницу жизни. Конечно, ты не идеальный вариант для него, ну прости, прости, но думаю, для начала просто пообщаться он согласится, — начал Рон, присаживаясь на диван. — Хочешь вызвать Малфоя на ревность, — иронично приподняла тёмную бровь Гермиона. — Это же просто смешно! — Не просто вызвать на ревность, а заставить его добиться тебя. Если он действительно, как и говорит, хочет тебя вернуть, хочет быть с тобой и прочее, то он не будет тихо ревновать, он пойдет и добьется тебя, не постеснявшись присутствия другого мужчины. Если это произойдет, тогда я готов согласиться на то, чтобы ты снова была с ним, хотя, Гермиона, я всё равно буду называть его «хорьком» и подкладывать ему пукательную подушку, и ты не заставишь меня перестать это делать. — Рон, это моя жизнь и мой выбор, — мягко улыбнувшись, начала Грейнджер, но Уизли перебил её: — Ты мой лучший друг, Эрмини, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты счастлива с этим, то ладно, я буду стараться примириться с этим настолько, чтобы не бросаться в него грязью при каждой встрече, только, пожалуйста, давай проверим его! — Тише! — шикнула на него Гермиона и, немного подумав, добавила. — Ладно, давай, как ты говоришь, проверим его, пусть я и думаю, что это очень глупо, но я согласна. — Отлично, — просиял Рон. Открыв дверь, Гермиона тихо зашла в прихожую и разделась. Из кухни доносились приглушенные голоса, иногда прерываемые смехом. Грейнджер улыбнулась и почувствовала себя по-настоящему счастливой. Ещё бы, ведь дочь познакомилась с отцом, который вроде как прошёл проверку, (несмотря на довольно резкие слова, которые она сказала ему перед уходом) и, кажется, тот женский голос принадлежал Астории, которая, видимо, не предупредив Малфоя о своем приезде, нагрянула к нему в гости и случайно ответила на звонок Гермионы. Получалось, что она (Грейнджер) зря так грубо обошлась с Драко, неправильно поняв ситуацию. Сейчас женщина чувствовала себя виноватой и её совесть требовала немедленно искупления вины, поэтому бывшая гриффиндорка осторожно приоткрыла дверь, ведущую в кухню и увидела умиротворенную картину: Миллисента и Драко сидели за столом, склонив головы друг к другу и что-то рассматривали на столе, изредка перешептываясь. Вдруг девочка повернулась и посмотрела на мать, широко улыбнувшись. Гермиона, понимая, что её раскрыли, зашла в кухню и подошла к сидящим за столом. — Что это был за спектакль, Малфой? — шутливо-серьезным тоном заявила Грейнджер, глядя на Драко. — Что, хочешь сказать, чтобы я больше никогда так не делал? — нахмурившись, пробурчал Драко, не поднимая головы. — Надо же было как-то отвадить от тебя этого мистера Джона. — Да нет, хотела сказать, чтобы ты почаще так делал, — весело сказала Гермиона, от чего Малфой вскинул голову и недоверчиво посмотрел на темноволосую женщину, поэтому она тут же добавила. — В разумных пределах, конечно же. — Вы, взрослые, иногда такие дети, — мудро изрекла Миллисента, смеющимися глазами смотря на родителей. — Мама, смотри, что мы с мистером Малфоем начали делать! — Ты можешь называть меня Драко, Мил, — мягко напомнил дочери светловолосый мужчина. Женщина перевела взгляд на стол и едва слышно ахнула: там лежали её старые фотографии, некоторые из них были совместными с Малфоем, а ещё здесь лежали их с Миллисентой фото, которые до этой поры лежали в безупречном порядке в фотоальбомах. — Что, Мерлина ради, вы затеяли? — спросила Гермиона, смотря на дочь. Она не могла сердиться на свою малышку, тем более тогда, когда та выглядела такой счастливой. — Мы хотим сделать семейный фотоальбом. Несколько месяцев назад я сделала эту фотографию и поместила её в рамку, а сегодня решила показать мистеру… Драко, но он предложил более интересную идею — создать целый фотоальбом! — восхищённо рассказывала маленькая Грейнджер, иногда поглядывая на отца, который улыбался и сиял, как начищенный медный таз. — Это очень здорово, но, может, скоро в этом альбоме появятся настоящие семейные фотографии, а не склеенные из разных, — вдруг вскользь заметила Гермиона. Темноволосая девочка и светловолосый мужчина снова разом подняли головы и посмотрели на женщину, ещё раз убедившуюся, до чего же они похожи. — Что вы так на меня смотрите? — смущенно возмутилась бывшая гриффиндорка, сдув вечно мешающую прядь с лица. Радостно вскрикнув, Миллисента крепко обняла мать, жестом попросив отца присоединиться. Малфой замялся, но Гермиона кивнула, соглашаясь с дочерью, и Драко наконец обнял двоих самых родных ему людей, который (возможно?) обрёл навсегда. В этот вечер тёплый свет в окнах седьмого дома не выключался до самой поздней ночи.