Под страхом любви

Гермиона быстрее прежнего мчалась в одно из самых ее любимых и тихих мест. Она была уверена, что сейчас в обители мадам Пинс нет никого, кто бы мог ее хоть чуть-чуть потревожить или отвлечь, и уж тем более не увидит, что на самом деле она читает. Библиотека была пуста, единственным человеком, восседавшим на высоком стуле была сама мадам Пинс, держа в руках толстый фолиант. И Гермиона впервые увидела ее за книгой. Обычно она сидела еще выше и пристально следила за каждым движением учеников, посетивших сие заведение. — Простите, — осторожно начала Гермиона, чтобы не разбудить гнев волшебницы. Мадам Пинс строго взглянула на девушку поверх своих очков. Она не удивилась, когда увидела Гермиону. «Господи! Эта девушка хотя бы в обеденное время может без книг?» — подумала взрослая волшебница. — Можно позаниматься? — продолжила девушка. — Проходите, — строго ответила профессор. Гермиона быстро направилась к дальнему стеллажу. Сев за стол, она развернула лист пергамента.

«Здравствуйте, мисс Грейнджер. Мне безумно приятно, что Вы ответили на мое письмо… Ты, как всегда, права. Наверное, все произошло слишком быстро, ведь мы действительно знаем друг о друге самую малость. Единственное, что я знаю — это твоя любовь к книгам и правилам, но иногда ты тоже любишь их нарушать. Вспомнить хотя бы Отряд Дамболдора… Ты действительно мне очень нравишься, но не подумай, что я опять пытаюсь торопиться. Давай узнаем друг друга получше. Я, кстати, очень люблю мамины рождественские печенья с арахисом. И в моей части квартиры — половина зеленого. Диван, тумбочки и даже кровать. Это мой любимый цвет. А твой какой? Джордж был в шоке, когда узнал, что проиграл. Уверяю, его лицо нужно было видеть. Сначала он сказал, что я вру, а потом, что ты специально дала мне выиграть. Даже, если это так, то мы же ему не скажем, верно? Как первые недели учебы? Малыш Ронни отдыхает, как и планировал, и наш Избранный тоже? А моя любимица, Джинни? Забыл самое важное! Отправь ответное письмо совой Хогвартса. Букля слишком приметна. Гарри может что-то понять. Но ты, конечно, можешь им рассказать, если хочешь. А ответ я тебе пришлю своей совой. И не задавай вопрос, почему все так сложно! Удачи, Гермиона!»

Несмотря на пасмурную погоду, в душе у Гермионы становилось тепло и радостно. И такая редкая вещь в последнее время, как искренняя улыбка, появилась на ее веснушчатом лице. Фред не переставал удивлять ее своими поступками и словами. Репутация шутника и клоуна была с громким треском разрушена. Простое письмо, а Гермиона улыбалась весь оставшийся день. — Гермиона, ты чего сегодня такая радостная? — спросил Гарри подругу вечером, сидя на их любимом диване в гостиной. — Ага, как письмо получила, вся светишься. От кого оно? От Крама? — резко спросил Рон. — Нет! С чего ты взял! И вообще, с каких пор тебя интересуют мои письма! — вспылила Гермиона. — Меня не интересуют твои письма! — крикнул Рон. Вскочил с дивана и направился в комнату мальчиков. — Гермиона, — начал Гарри. — Я в порядке. Просто не пойму, почему он себя так ведет со мной. Всегда, если у него плохое настроение под горячую руку попадаю я. — Сегодня тренировка первая была. Вот скажи, ты серьезно думала, что лучше метнуть в Кормака Конфундусом? Рон сегодня, мягко говоря, был не очень. Вот он и бесится. — Я… — начала Гермиона, но замолчала, так как Гарри ее прервал. — Нет, в какой-то степени, я тебя понимаю, ты хотела, как лучше, и… — он замялся. — Ваши чувства… — Гарри! - воскликнула Гермиона. — Ты… У нас ничего, — запинаясь произнесла девушка. Но волшебник и сам покраснел, поняв что сказал лишнего. — Рон мне, как брат, и ты тоже, — пыталась разрядить обстановку девушка. — Я знаю, но Рон так не считает. — Я понимаю. — Ладно, я не буду лезть. Я пойду. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гарри, — пробормотала Гермиона. Как только друг скрылся, она сразу захлопнула книгу по трансфигурации. Ей за этот вечер удалось прочитать совсем немного. Об уроках, она, конечно, уже не думала. Разговор с Гарри словно дал ей новую проблему. Казалось, она ясно разобралась в своих чувствах, и ей было легко от того, что никаких больше драм испытывать она не будет. Но ошиблась. Снова и снова. Она не могла рассуждать здраво и на все смотрела с эмоциями. Она, разбираясь с новыми чувствами, ранее ей чуждыми, забыла, что вокруг нее тоже кипит жизнь. Рядом с ней Гарри и Рон, которым как-никогда нужна ее поддержка. Она, с еще большим усердием уйдя с головой в учебу, чтобы отвлечься от мыслей о Фреде, совсем перестала обращать внимания на мелочи, происходившие вокруг нее. Зациклилась только на себе. «Эгоистка!» — с чувством подумала Гермиона. Но и ждать она больше не могла. Побежав наверх, она устроилась на своей кровати, держа в руках перо и чистым, аккуратным почерком начала писать ответное письмо. *** Ноябрь наступил быстро. Снег в этом году выпал еще в октябре, тем самым баталии во дворе уже не доставляли такого удовольствия ученикам к середине последнего месяца осени. Настроение было унылым, все ходили подавленные, ведь до Рождества еще целый месяц. Единственное, что как-то подбадривало мужскую половину учеников, так это предстоящий матч по квиддичу. Гарри нервничал, но виду не подавал. Гермиона часто замечала, как он нервно крутит то перо, то ложку за обедом, как правой ногой постукивает одному ему известный ритм. Девушка, хоть яростно и пыталась заставить их сделать хотя бы немного домашние задания, которых на шестом курсе становилось не меньше, уже за неделю до предстоящего квиддичу, первого матча со Слизерином, она оставила эти попытки, и наспех, старалась что-то делать сама для них. Рон с Гарри ежедневно осыпали ее благодарностями. Но девушка пока не собиралась говорить им, что как только матч закончиться, больше ни одного домашнего задания она не сделает. И дело было не в гордости. Гермиона действительно считала, что так они никогда ничего не выучат и будут потом жалеть о пропущенных знаниях. Ведь не сейчас так потом придется учить. Вечер в гостиной гриффиндора проходил шумно. Никто не собирался ложиться спать. До отбоя оставалось каких-то пятнадцать минут. Троица расположилась около любимого дивана возле камина. Гарри, не отрываясь, читал учебник по зельеваренью. Гермиона давно бросила попытки как-то убедить парня вернуть учебник. А когда увидела, как он поменял обложки с нового учебника на старый, и в итоге профессору сдал новый, Гермиона не разговаривала с ним целую неделю. Рон нервно щелкал пальцами, тем самым мешая Гермионе настроиться на чтение. Но она и слова не проронила. — Осталось пятнадцать минут. Если сейчас все не разойдутся, мне придется штрафовать собственный факультет! — с жаром воскликнула Гермиона. — Брось! Все взволнованы, сделай поблажку, — пробормотал Гарри, все еще читая учебник. — Я то может и сделаю, а вот профессор МакГонагал, я думаю, нет. И если она услышит шум, или, не дай бог… — Гермиона, успокойся! Никто не зайдет. Все сейчас пойдут спать, — раздраженно ответил Рон. — Отлично, — и Гермиона с шумом перелистнула газету. — Все, я пошел, — Рон резко поднялся и пошел в спальню. — Ты идешь? — обратился он Гарри. — Да, сейчас. — Каковы шансы на успех? — осторожно спросила Гермиона. Она знала, как Рон переживает, знала его опасения и страхи, поэтому тоже боялась провала Рона, как вратаря. Для него это будет сильным ударом. Гарри закрыл книгу и уставился в камин. — Не знаю, но он старается. Главное снитч быстро поймать, — волшебник говорил скорее сам с собой, чем с подругой. — Да и Джинни — прекрасный загонщик, то есть играет она хорошо, и вообще… Гермиона улыбнулась. Она не раз замечала, как ее лучший друг смотрит на Джинни. Смеется ее шуткам, улыбается, когда улыбается она, краснеет, когда видит, что Гермиона заметила его взгляд. — Я поняла, — ответила Гермиона. — Но я боюсь, как бы Рон…не струсил… — Ну… Есть у меня одна идея… — Какая? — Завтра узнаешь! До завтра, — Гарри подмигнул ей и ушел. В гостиной оставалось достаточно народу, поэтому девушка прочистив горло строгим голосом произнесла: «До отбоя осталось пять минут, если выиграете завтра в квидичч, очков факультету не принесете, потому что через пять минут, я начну штрафовать!». В гостиной повисла абсолютная тишина. Но, как только, все поняли, что Гермиона настроена более чем серьезно, недовольно бормоча стали разбредаться по своим спальням. Гермиона довольная собой тоже отправилась к себе. Не смотря на то, что внешне, казалось, Гермиона совсем не изменилась, и вокруг все было, как обычно, а Гарри с Роном лишь жаловались, что Гермиона стала еще строже и к ним и к урокам, то это стало лишь прикрытием. Сначала было сложно не улыбаться, когда хотелось обнимать всех, включая Слизеринцев, когда хотелось поделиться сокровенным, но она не могла. Когда хотелось смеяться, а она должна сохранять невозмутимое выражение лица, делая вид, что переписывает конспект по рунам, а под пергаментом лежит новое письмо от Фреда. Сейчас это стало привычкой. Ее тайной. Даже Джинни перестала расспрашивать ее об отношениях с Фредом, видимо посчитав, что все закончилось. Но все было совсем не так. После их объяснениях в письмах, они действительно продолжили писать друг другу. Но прочти эти письма та же Джинни, она никогда бы не догадалась, что эти двое могут что-то испытывать друг другу. Сначала Фред писал ей о том, что ему нравится, а что нет, истории из детства, шалости в Хогвартсе, письма всегда заканчивались описанием магазина, покупателей, новых товарах и их разработкам. Гермиона в свою очередь рассказывала ему свои истории из детства, о мире магглов, даже о шутках и «веселых штуках», как прозвал их Фред. Именно благодаря идеи Гермионы, Фред и Джордж в магазине открыли отдел с маггловскими товарами. Они действительно стали ближе, узнали много о друге друге, благодаря этим письмам, но оба понимали, что долго это продолжаться не может. Гермионе все чаще стали сниться сны о Фреде. И не сказать, чтобы они были совсем безобидные. Иногда утром просыпаясь, Гермиона, жутко краснея, удивлялась, откуда ее подсознание может знать такие вещи… Она и не переставала скучать по нему. Она так хотела почувствовать его прикосновения, его теплые руки, запах, который она иногда улавливала за завтраком. Корица. Но это было совсем не то. Она скучала по его бесконечным синим глазам, в которых она уже ни раз тонула, скучала по его шуткам, и улыбке, его любимой саркастической, иногда просто нахальной улыбке, будто он знает твой секрет. Она скучает по его крепким объятиям, его губам, которые сводили с ума, заставляя задыхаться, забываться… Она не знала, как признаться ему, что уже хочет большего. Ей было стыдно за свои мысли. Но она понимала, что на этот раз сделать шаг нужно ей, чтобы показать ему, что она доверяет. Так она и уснула, как всегда, уже пятый месяц с мыслями о Фреде Уизли. *** Утро выдалось снежным и холодным. Видимость на поле была ужасная, что только усугубляло ситуацию. За завтраком творилось что-то невообразимое. Грифыиндорцы носились туда-сюда, делая ставки, когтевранцы бегали и разукрашивали себя в цвета гриффиндора, пуффендуйцы вели себя сдержанно, потому что они ни за кого не собирались болеть, а весь стол слизерина пытался придумать новую кричалку для гриффиндора, причем делали это довольно громко. Рон сидел возле тарелки, жалко смотря на яичницу-глазунью с тостами, лежащую перед ним. — Рон, тебе нужно поесть, — мягко проговорила Гермиона. Но он даже не поднял головы. — На, — Гарри протянул другу стакан тыквенного сока. — Выпей. — Гарри, я не хочу… — Выпей! — уже тверже настаивал Гарри. Но Рон лишь тяжело вздохнул. — Выпей Рон, Гарри тебе туда что-то добавил. Наверное, что-нибудь тонизирующее? — обратилась Полумна к парню. В руке у него сверкнул флакончик «Жидкой удачи». Гермиона сразу поняла в чем дело. — Не пей это, Рон! Гарри, нельзя так делать! — Ты о чем? — будто ни в чем не бывало спросил друг. Рон, мигом осушив стакан, резко поднявшись, с полной уверенностью вместе с Гарри направился в раздевалку. *** Гостиная гудела. Со всех сторон доносилось одно единственное слово: «Уизли! Уизли!» Гермиона была рада за Рона, но все равно была зла на Гарри. Он же не будет постоянно так делать. Гриффиндор победил. Гарри поймал снитч, а Рон отбил все мячи. Все праздновали. Гарри и Гермиона стояли позади толпы. — Нельзя так делать! — Ну, да! Зато в команду Рон попал честно, — и он достал из кармана полный флакон «Жидкой удачи». Девушка уставилась на пузырек. — Ты не добавлял! Он сам! — воскликнула Гермиона. Гарри кивнул. Вдруг все зааплодировали и засвистели.Гарри и Гермиона повернулись в сторону Рона. Оба раскрыли рты от удивления. Рон целовался с Лавандой. Гермиона только хмыкнула. Она устала от этого шума и решила уйти. Дойдя до ее любимой башни, где открывался прекрасный вид на озеро, она присела на последнюю ступеньку. Она думала. Много и многом. Она думала о Фреде. Переживала, как он там. Она думала о войне, которая может начаться в любой момент. Она боялась думать об этом. Не хотела. Ведь они только выросли. Она сама недавно стала совершеннолетней. Она отказывалась в это верить. Боялась войны. Война значит — убийства. Гермиона пыталась даже не впускать такие мысли, но, к сожалению, они все чаще посещали ее. Вдруг она услышала шум позади. Обернувшись, она увидела Гарри. — Ты чего здесь? Из-за Рона? — спросил Гарри. — Нет-нет. Просто устала от этого шума, и, вообще, как ты меня нашел? — Ну, ты сама мне как-то рассказала об этом месте. — Да? Не помню… — И все-таки, ты ушла из-за Рона? — Гарри, нет, — мягко произнесла девушка. Она посмотрела в его изумрудные глаза и решилась. — Мне нравится другой человек. — И кто он? — Я. Пока не могу. Прости, — добавила девушка. — Ну, он хотя бы из Гриффиндора? — Ну, да. — Мерлиновы панталоны, — воскликнул Гарри. Сердце Гермионы ушло в пятки. Не мог же он так быстро догадаться. — Гермиона, скажи, что не Макклаген, скажи! — закричал Гарри. Гермиона засмеялась. — Нет, — сквозь смех ответила девушка. — Ну какой он расскажи? Кто смог покорить твое сердце? — улыбнулся Гарри. — Он, — Гермиона замялась. А стоит ли говорить. Но она доверяет Гарри, как никому. — Он очень странный, — Гарри удивленно смотрел на подругу. Она продолжила. — Он самоуверенный, иногда слишком, но в хорошем смысле, красивый, очень добрый, заботливый, но часто пытается это скрыть, смешной, несмотря на его такой определенный статус очень умный, сообразительный и находчивый. Всегда поможет. Он очень… Он — единственный, кто смог разглядеть во мне что-то, кто смог заставить меня отвлечься от книг, заставил веселиться, — Гермиона покраснела до корней волос. — Ого. Я безумно рад, честно. Но можно последний вопрос? — Гермиона кивнула. — Твои чувства взаимны? — Я знаю, что он чувствует ко мне что-то, но как сильно, сказать не могу. — Все ясно. — Да, Гарри, раз уж сегодня вечер откровений…- начала Гермиона, но друг ее прервал. — Да, нравится, но она же сестра Рона. Мне как-то не по себе понимаешь. Да и Джинни сейчас с Дином… — Гарри, не будь дурачком! Ты же знаешь, как Джинни к тебе всегда относилась и относится. — Как-то не похоже. — Нет, ну, если ты и дальше будешь сидеть сложа руки… — Нет, а что ты предлагаешь сделать! — с жаром воскликнул Гарри. — Пригласи ее в Хогсмид. — У нее есть Дин. — Гарри… Ты пригласи… — Я попробую, — пробормотал парень. — Вот и отлично. Ты не против? — она положила голову ему на плечо. — Здесь очень красивый вид, — мечтательно произнесла Гермиона. Здесь было тихо и спокойно. Каждый думал о своём. Оба надеялись и верили, что все будет хорошо. Гермиона смотрела на ночное небо, усыпанное звездами. Как летом, только созвездия были сейчас другими. Она вспомнила тот вечер в Норе, и их первый поцелуй. Слишком неожиданный для обоих, но очень чувственный. Она больше не может так. Она сделает этот шаг сама. И будь, что будет! Она напишет Фреду письмо, вот только, что в нем будет, она еще не знает.