Под страхом любви

Рождественская ночь плавно переходила в морозное декабрьское утро. Только –только начало светлеть. Фред и Гермиона сидели на диване в кабинете, прижавшись друг другу. Голова Гермионы покоилась на плече Фреда, а сама она была заключена в кольцо его рук. Они проговорили целую ночь. Разговаривали обо всем. Фред рассказывал об их с Джорджем детстве и проделках. Гермиона рассказывала о жизни до школы в Хогвартсе. Так и уснули. Гермиона вздрогнула от холода и открыла глаза. В полутьме она не сразу сообразила, что они до сих пор находились над магазином близнецов, и если, уже светлело- значит миссис Уизли скоро проснется, и остаться незамеченными у них вряд ли получится. Тонкое летнее платье совсем не спасало, и девушку уже начал бить озноб. — Фред, — тихо позвала она. — Фред. Парень медленно приоткрыл глаза. — Что случилось? — сонно пробормотал он. — Я замерзла. Может вернемся в Нору. — Да, конечно. Я сейчас. Фред встал и вышел из кабинета, усиленно протирая глаза. Он вернулся через несколько минут, держа в руках свитер. — Надевай. Мы не можем трансгрессировать прямо в дом. Придется пройти чуть-чуть. — Ты с ума сошел! Только посмотри — я же в туфлях! Ты можешь трасфигурировать какие-нибудь сапоги мне? Моя палочка осталась в Норе! — Да, брось! Мы будем у оградки. Пару секунд и все, — улыбнулся Фред. — За что, — простонала Гермиона. Как только она надела свитер, Фред взял ее за руку и они исчезли. Не успела девушка почувствовать твердую поверхность, как Фред подхватил ее на руки. Гермиона вскрикнула от неожиданности. Пару секунд и Фред отворил дверь в дом. Поставив девушку на пол, он улыбнулся своей фирменной, уверенной улыбкой. — И не надо было ничего трасфигурировать, — прошептал он. Только он приблизился к ее губам, как они оба услышали характерный кашель. — Кхм-кхм! Как ты мог, Фред, вытащить бедную девушку на улицу! Совсем не думаешь! Она же может заболеть! Как только тебе такое в голову пришло! Я волновалась за Вас. Исчезли ни слуху ни духу! Я уж не знала, что и думать! Ну неужели сложно было предупредить! — миссис Уизли хоть и не кричала, но грозный шепот также заставлял пару судорожно придумать оправдание. И когда миссис Уизли начала их отчитывать, они, сами того не замечая, схватили друг друга за руку. — Гермиона, дорогая, быстро под горячий душ, потом спускайся вниз я налью тебе чая! Вперед, — сказала миссис Уизли. Гермиона отпустила руку Фреда и направилась к лестнице. — Я с тобой, — сказал Фред. — Ну уж нет, молодой человек! — комнату опять наполнил зловещий шепот миссис Уизли. — Вы останетесь здесь! Марш на кухню! Гермиона сдержала смешок и поспешила наверх. Идея принять горячий душ была просто гениальной. Стоя под горячими струями воды, она понимала насколько замерзла. Аккуратно приоткрыв дверь из душа, она в одном полотенце быстро заскочила в комнату Джинни. Быстро отыскав свои джинсы и свитер, она надела их, и спустилась вниз. К ее удивлению, Фред уже тоже переоделся и сидел за столом, поедая пирог. — Проходи, дорогая! — сказала миссис Уизли. Гермиона села рядом с Фредом. Отчего тот тепло ей улыбнулся, и на столе переплел их пальцы. Миссис Уизли загадочно улыбнулась, но ничего не спрашивала. Все было и так понятно. И Гермиона была негласно благодарна миссис Уизли за это. Теперь один человек из семьи Уизли знал их тайну. *** Эти каникулы для всех обитателей Норы были не такими как раньше. То ли дело было в том, что они повзрослели за эти пол года, то ли действовала угнетающая обстановка вокруг волшебного мира, но эти каникулы проходили, как и все обычные будничные дни. Подарки были разобраны, где-то снова упакованные, где-то отложенные в сторону. Погода не радовала, и все гуляния откладывались на неопределенный срок, прямо до момента дня отправки в Хогвартс. Фред и Джордж редко появлялись дома. Несмотря на всю ситуацию в волшебном мире, люди не упускали возможности погулять по Косому переулку, поэтому у близнецов было действительно много работы. Гермиона, как и все предыдущие вечера сидела за книгой в гостиной Норы, наблюдая как Джинни и Гарри играли в шашки. Оба светились от счастья и не переставали улыбаться друг другу. Отчего Гермионе каждый раз приходилось напоминать парочке, чей следующий ход. Чемоданы были собраны, и завтра через камин ребята отправятся в школу. Но чем ближе приближался день отъезда, тем больше нервничала Гермиона. Она никак не могла объяснить своего чувства тревоги, постоянно возрастающее где-то внутри. Она не могла поделиться своими опасениями с кем-либо. Рон не поймет, а лишь махнет рукой, и как обычно скажет, что «все нормально и она зря себя накручивает». Гарри не до этого, у него и так хватает проблем. Единственное, что радовало Гермиону, так это его начавшиеся отношения с Джинни. Гермиона действительно радовалась за друга, так как с Джинни, Гарри выглядел таким счастливым, что казалось, у этого парня нет никаких проблем, и его не хочет убить самый темный волшебник всех времен. Человеку, которому Гермиона и хотела бы рассказать о своих страхах, так и не появился в Норе за эти каникулы, чем вызвал негодование со стороны миссис Уизли и молчаливое смирение со стороны Гермионы. В Рождественскую ночь так легко было признаться. Полностью открыться и довериться. Поверить человеку, отдать частичку себя, позволить себе быть счастливой. Но легкость после признания действовала лишь, когда Фред рядом. — Всем спать! Быстро! Завтра рано вставать! — послышался голос миссис Уизли. Все вздрогнули от неожиданности. Но повинуясь Молли, медленно разбрелись по своим комнатам. Чемоданы стояли около камина, ожидая отправления. Гермиона беспокойно спала, постоянно просыпаясь, успокаивая себя тем, что все её страхи напрасны, и все будет хорошо, но получалось из рук вон плохо. *** Начало июня 1997 года. До экзамена оставалось всего две недели, Гермиона сидела на дворе Хогвартса, читая расширенный курс по зельеваренью. Но в голове так ничего и не откладывалось. Захлопнув учебник, она быстрым шагом направилась в гостиную гриффиндора. Гарри уже должен был вернуться от директора. Гарри наконец-то смог взять у профессора Слизнорта те самые воспоминания, которые так нужны были профессору Дамблдору, чтобы добраться до истины. Все пол года Гарри ходил к профессору, возвращался злой, еле сдерживаясь, чтобы не крушить все на своем пути. Гермиона и Рон терпеливо ждали, когда друг успокоится и сможет рассказать новые подробности, от которых становилось жутко не по себе. Зайдя в гостиную, она увидела Джинни, спящую головой на столе, вокруг нее лежало огромное количество учебников и пергамента. У нее шла активная подготовка к сдаче СОВ. Больше времени уходило на учебу, и все меньше на Гарри. И это тоже сказывалось на настроении Гарри, хотя он и понимал, что Джинни нужно сдать экзамены и подготовиться хорошо. — Джинни, — тихонько позвала подругу Гермиона. — А, — девушка резко подняла голову, не размыкая глаз. — Пойдем спать. — Да-да, иду, — все так же сонно пробормотала девушка, сгребая все свои записи в кучу. — А Гарри пришел? — Да, только он уже отправился спать, — сказала Гермиона. — И не разбудил. — Это я попросила. Ты слишком устала, иди спать. Я сейчас приду. Гермиона слабо улыбнулась, а Джинни отправилась спать. Вход в гостиную открылся, и Гермиона увидела Гарри. — Гарри! — А где Рон? — спросил парень. — Он патрулирует сейчас. Должен прийти сейчас. Что ты узнал, Гарри? Друг сел на диван, жестом пригласив девушку сесть рядом. — Это даже не поддается объяснению. Ты что-нибудь слышала о крестражах? — О чем? Нет, ни разу! — Он создал их. Крестражи. Любой предмет, это может быть любой предмет, в котором находится часть его души. Темная магия. Он расколол свою душу на семь частей. И оказывается, один крестраж уничтожил я сам на втором курсе. — Дневник! — воскликнула Гермиона. — Да, — кивнул Гарри. — Неужели он создал их? Это ужасно! Это просто…просто… — у девушки не хватало слов. Ее била дрожь. — Дамблдор нашел еще один. Это медальон, который был в семье Маркса. Его деда. Он убил их. Ты знаешь, я тебе рассказывал. Так вот завтра мы с Дамблдором отправляем за ним. — Что! Это может быть опасно! О чем думает Дамблдор! — Гермиона вскочила с дивана. — Гермиона, да опасно, но раз Дамблдор берет меня с собой — значит та кнужно! Значит доверяет! — Во сколько вы отправляетесь? — Завтра после обеда. — Гарри! — Гермиона подскочила и резко обняла друга. — Все будет хорошо, Гермиона. — Хорошо. *** Целый день был пасмурный. В любой момент мог пойти дождь. Гермиона то и дело поглядывала на Гарри, отчего сам парень уже не выдержал. — Гермиона! Все будет хорошо! Девушка, подавив судорожный вздох, опустила голову, ковыряясь вилкой в тарелке. Все эти пол года она пребывала в каком-то странном состоянии. Все время чувство страха, что вот-вот должно что-то произойти, не покидало её с Рождественских каникул. И сегодня, она думала, что тревога достигла своей критической точки. Она даже не могла объяснить своего состояния сама. Сначала Гермиона связывала все свои переживания с Фредом. Они не общались все это время. И девушке действительно было очень трудно не знать, как он там, как его дела, и все ли с ним в порядке. Но девичье сердце подсказывало ей, что с её Фредом (в своих мыслях она теперь называла его так) все в порядке. И летом она снова увидит его. Троица отправилась в гостиную. Они сидели на любимом диване, нервно поглядывая друг на друга. — Все я пошел, — сказал Гарри. — Гарри, будь осторожен! — беспокойно сказала Гермиона. Рон обнял друга, и Гарри скрылся за портретом. *** Гермиона ходила из угла в угол, обнимая руками плечи. Наступала глубокая ночь, а Гарри так и не объявился. Тучи сгущались еще больше, отчего на сердце у девушки скребли кошки, внутри все переворачивалось от волнения. Ей было то жарко, то холодно. — Гермиона, сядь, пожалуйста, не одна ты нервничаешь! — Рон сидел на кресле потирая руки. Вдруг в окне башни резко возникла зеленая вспышка. Ребята кинулись к окну. У девушки вырвался немой крик. Рон, казалось, был парализован. Над Хогвартсом возникла Черная метка. Через несколько секунд, из спален начали выходить ученики. — Где Гарри? — послышался взволнованный голос позади Рона и Гермионы. — Где Гарри, Гермиона? — резко, с нотами истерики спросила Джинни. -Все ученики ринулись из своих гостиных. Пробегая мимо Большого зала, Гермиона и Рон, остановились, не веря своим глазам. Большой зал был полностью разрушен. Все стекла выбиты, стулья и столы разрушены, посуда разбита. Послышался крик. Гермиона и Рон выбежали во двор замка. Все ученики и преподаватели стояли вокруг двух человек. Толкая учеников, ребята пробрались в центр. — Мамочки! — Гермиона прижала руку ко рту. Из глаз полились слезы. На траве лежало тело директора. Гарри сидел рядом. Его рука сжимала руку диктора, а сам парень плакал на плече у Джинни, которая тоже не сдерживала эмоций. Рядом стояла профессор МагГонагал. Она не плакала, но было видно, как покраснели её глаза, какими влажными они были, но она держалась. А Гермиона понимала, что теперь бояться думать о войне бессмысленно. Она уже началась. *** Гарри не разговаривал ни с кем больше суток. Гермиона тоже молчала, как и Рон, как и все ученики, находящиеся в замке. И только сегодня в день похорон Гарри рассказал друзьям, что произошло. Гермиона находилась в глубоком шоке, когда узнала, что профессор Снейп убил директора. Она до конца верила, что он на стороне Дамблдора. Но, конечно, она выслушала Гарри молча, не задав не единого вопроса. Медальон оказался подделкой. Все было зря. Всего можно было избежать, но прошлого не вернуть, хоть Гермиона и знала способ. Не изменить того, что приготовила судьба. Это не поступок, не действие, которое можно поменять с помощью маховика времени. — Я не вернусь в школу. Мне нужно найти оставшиеся крестражи. Если уничтожить их — мы сможем победить его, — сказал Гарри. Троица села на места. Гермиона села между Роном и Гарри. С последним рядом села Джинни, взяв парня за руку. Гермиона знала, что Гарри собирается расстаться с Джинни. Как нелегко далось ему это решение, которое он обдумывал уже месяц назад. Скоро начнутся похороны. Министр уже был здесь. — Неужели ты думаешь, что справишься один? — грустно улыбнулась Гермиона. — Мы идем с тобой. — Но Гермиона! — Гарри! Мы — друзья! Мы — вместе! Мы с Роном уже все решили. И ты не сможешь переубедить нас. — Вас точно не переубедишь! Особенно тебя, — и это было негласное согласие Гарри. Он был рад, что у него есть те, кто разделит с ним все трудности. — Мистер Уизли, миссис Уизли, ребята, мисс Тонкс прошу, — послышался слабый голос профессора МакГонагал. Гермиона резко обернулась. Через секунду она встретилась с такими любимыми глазами, ради которых, она в этом уже не сомневалась, будет бороться до конца. И этот решительный полный боли, и затаенной надежды взгляд в ее карих глазах, отражался в его небесно-синих. И последующий год, это будет её любимый цвет чистого неба и надежды. По щеке скатилась слеза. Не обращая на нее внимания, собрав всю волю в кулак, она развернулась. Церемония уже началась. И девушка позволила себе расплакаться, уткнувшись в плечо Рона.