Save me

      «Мир погряз во лжи» — так думает Джексон, смотря на свою собеседницу. Она искала ее слишком долго. Поднимала старые связи, допрашивала много людей, ездила по странам, проводила запрещенные экспертизы, прибегала к шантажу. И все это ради одного вопроса.       — Ты скажешь мне уже правду? — Вик дружелюбно улыбается. — Пора возвращаться, тебя все потеряли. Мари и Сандра скучают, а Владимир не находит себе места. Отпуск затянулся, Ань.       — Два года прошло, время так быстро бежит, — женщина вздыхает и отрицательно качает головой. — Я же говорила Максу, что легко ничего не будет. Извини, Вик, но я ничего тебе не скажу.       — Тогда я не смогу тебе помочь, понимаешь же? — она сердится. Это упрямство Лонг до добра не доведет. — Мне нужно знать, за какие веревочки тянуть, а что кинуть в дальний ящик, чтобы это никогда не нашли. Мы сейчас с тобой в одной лодке…       — Я не просила тебя в нее садиться, ты сама согласилась, — раздраженно сказала Аня, отодвигая свой кофе подальше. — Я не просила тебя помогать. И Макс тоже не просил. В чем твоя выгода?       Они смотрели друг на друга и ничего не говорили. Одна решалась рассказать свою правду, а другая терпеливо ждала. Вик всю жизнь пыталась скрыть то, что могло навредить ее карьере. Она проклинала тот день, когда отец женился. Аня же научилась терпеть и ждать. За два года она почти ни разу еще не позвонила домой, не писала брату и не видела мужа и детей.       — У меня есть брат, — неожиданно решилась Джексон, пряча свои руки под столом. — Мы родные только по отцу. Матери разные. Мои были предназначенными, но мать умерла, когда мне было пять. Отец решил, что мне нужна женская забота и любовь. Поэтому женился спустя два года. И… Мачеха забеременела и родила. Не от предназначенного, понимаешь? Как мне известно, ее идеальный человек, который был подобран системой, женился и у него уже был трехгодовалый сын. Это странно, не находишь?       — Что ты хочешь от меня услышать? — Аня приподняла левую бровь. — Я еще тогда не работала даже в Центре… Но, вероятней всего, что предназначенный твоей мачехи не дождался, когда она пройдет регистрацию и женился. Это нормально. Многим надоедает ждать. Особенно сейчас, когда в системе идет перезагрузка. Разница в возрасте увеличилась на десяток лет…       — Но главная моя проблема заключается не в этом, — вдруг перебивает ее Джексон, смотря по сторонам, проверяя, не подслушивают ли их. — Мой брат — Фламель.       — Шутишь? — Аня подскочила со своего места, но тут же села, понимая, что сейчас не время привлекать к себе внимания. — Серьезно?       — Мне нужно знать от тебя всю правду, — женщина вздыхает и протягивает собеседнице папку. — Тут все его разработки за последние пять лет. Ты должна проанализировать их и сказать мне, что эти все цифры, эксперименты обозначают. Он не глуп, он снова что-то задумал.       — Зачем ты даешь мне это? Я отошла от дел Центра, мне хватило…       — Я даю их тебе и Лине, — Вик улыбается. — В этой папке еще письма от всех твоих родных и важных тебе людей.       — Это подкуп, — Аня закрывает глаза и пытается успокоиться. — Ты слишком жестока. Теперь я понимаю, почему тебя назвали «непробиваемой», Джексон.       — Я буду ждать анализ через месяц, — женщина встает, собирает свои вещи и кладет на столик деньги за свою чашку чая. — Еще немного и ты сможешь вернуться к нормальной жизни, обещаю.       Лонг улыбается, но глаза не открывает. Ей хочется верить, что скоро вся эта беготня закончится. Ей необходимо вернуться домой. Она соскучилась по родителям, брату. Ей необходимы объятья и смех детей, а еще ей нужна улыбка мужа…       Чертова проверка системы. Никто и не думал ее проводить, пока показатели не стали показывать перезагрузку. Всем было наплевать, пока не повысился риск смерти предназначенных до регистрации. Она попала под эту проверку, поэтому нужно было срочно уезжать. Бросать все. Поэтому сейчас она уже два года живет в другой стране и преподает в местном университете основы штрих-кода. Еще никогда она так ненавидела коды, систему и Центр.       Одна ошибка отняла у нее два года счастливой жизни.