В бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но лишь одна будет твоей

Как собрать осколки прежней жизни воедино? Как жить, если на душе пустота, высасывающая чувствительность изнутри? Как не сойти с ума, потеряв все, во что верил, за что боролся, и чем дорожил? Эти три вопроса отныне единственные спутники Тайки, увы, ответы на них не приходят, кажется, который год. На окропленной кровью и охваченной пламенем Кинмоку время течет иначе, нежели здесь, на Земле. Время неумолимо мчится вперед, жители планеты постоянно куда-то спешат, суетятся, рвутся к достижению личных целей любыми способами, готовы предать ближнего, причинить боль невинному, совершенно забывая о высоких качествах. Кажется, Тайки сам начинает забывать о них. Память враг наш, и, если удается запереть воспоминания и испытанную боль в клетку глубоко внутри, подчиняя себе эмоции, можешь называть себя победителем. На Коу это отразилось иначе. Не сумевший справиться с собственными чувствами, не научившись управлять ими, он отстранился от своего внутреннего «я», упиваясь безразличием и холодностью. Он лишь делает свое дело, не вспоминая о прошлом, но и не смея грезить о будущем. Галаксия беспощадна. Кажется, в нее словно бес вселился, ибо такой жестокости Тайки не видел ни в одном из прежних врагов. Он явственно помнит, как погасли звездные семена их братьев по оружию, как вспыхнул пламенем замок, как тьма накрыла планету, последний источник надежды и дома. Кажется, бедам нет конца. Вечная борьба превращает их в машины-убийцы, столь же беспощадные и не знающие жалости. Из всех троих, похоже, только Сейя пока еще не подчинился ненависти. Раздолбай, каких немало вокруг в Токио, не позволяет им с Ятеном пасть духом окончательно. И, ежели блондин чаще всего отвечает вспыльчивостью, то Тайки просто замкнулся в себе, уткнувшись в книги, которых ежедневно проглатывает стопками. Единственная радость на этой забытой духами планете. «Дурацкие имена», - хмыкает про себя Коу. Они придумали их, когда поселились на Земле, следуя за принцессой. И ныне, в надежде найти ее, они поют в группе «Threelight», посылая свой зов с пропитанными болью песнями. Мелодии льются рекой, слова столь тяжелы и нагружены смыслом. Но мало кому под силу расшифровать послание. Словно кошки, вьющиеся вокруг сумасшедшие поклонницы громко визжат, что звенит в ушах, а горы так называемых любовных писем ежедневно летят в урну. Тайки же их сжигает в пламени камина. Он любит смотреть, как огонь пожирает все бесполезное. Как они могут признаваться им в любви, если совершенно ничего о них не знают? Это никогда не понять парню. Впрочем, неважно, сколько теперь вокруг них вьется прекрасных девушек. Тайки безразличны все эти ледяные куклы со стеклянными глазами и вечно хлопающие ресничками. Его сердце заперто и опутано паутиной на веки вечные. И вновь вертит в руках серебряное кольцо, мысленно возвращаясь к тому роковому дню на Луне. Все менее отчетливо помнит события безжалостной ночи и когда он впервые и единственный раз распахнул сердце для той, что никогда не вернется. Ее очертания порой так четки, но в тот же миг размываются волной злобы, охватывающей юношу. Ненавидит себя, ругает принцессу и вечную тьму. Мог помочь, но ничего не сделал… Шатен громко стучит кулаком по столу, заставив вздрогнуть братьев и вновь покрутить ему в ответ пальцем у виска. Вновь прячет кольцо под рубашку, застегивая верхнюю пуговицу. Это его воспоминания и его боль. Он не намерен делиться ими со всем миром. Время отъезда в старшую школу, куда им пришлось поступить в качестве студентов. Музыка музыкой, но по возрасту они обязаны были вести себя как и другие юноши и девушки в Токио. Честно говоря, Тайки было наплевать на учебную программу землян. Кажется, будто они недоразвиты, как народ на Кинмоку, и все, что сейчас проходят в старших классах, братья Коу давно освоили в перерывах между службой. Скукота да и только. Остается надеяться на сложные экзаменационные тесты и достойных соперников в учебе, которыми Ятен и Сейя отнюдь не являлись, хотя в учебе были довольно сильны. *** Черный автомобиль с отличительной отметкой группы остановился у здания школы. Похоже, Тайки зря волновался о скуке. Эти восторженные возгласы не оставят их в покое даже здесь. В надежде не видеть весь этот блеск в ослепленных удачей в глазах сумасшедших дамочек оттого, что их кумиры теперь будут находиться в непосредственной близости с ними, юноша цепляет на глаза темные очки с круглыми стеклами и входит из салона. Толпа девушек тут же собирается вокруг, не позволяя и шагу ступить, да что там! Среди них мельтешат даже взрослые барышни. И куда катится сей мир? Юноша старается не замечать ничего, мысленно поторапливая время к началу первого урока. Как назло, звонок задерживался, что дико раздражало Коу. Всех Коу. И началось… одна за другой дамочки подлетают к братьям, стараясь привлечь их внимание. Каждая пыталась добиться хотя бы взгляда, адресованного к своей персоне, и сделать все, чтобы их запомнили: кто-то ограничивался громкими выкриками, посмелее девушки, пытались коснуться звезд, а некоторые решили показать, насколько продвинуты и влюблены в них. Но, к сожалению, состоя в совершенно бессмысленном фан-клубе, имея при себе лишь крохотные визитки того, что они хотя бы слушают песни группы, недостаточно, чтобы завоевать горстку внимания и доверия Тайки. Это все пустое, земные соблазны, которые ему чужды. Он никогда не поведется на провокацию желтой прессы или заболеет звездной болезнью. Ибо их цели выше всего этого. - Привет, ребята! – первая, самая смелая длинноволосая брюнетка подошла почти вплотную, размахивая цветастой карточкой. - Меня зовут Рей Хино, и я являюсь членом вашего фан-клуба номер 2906, - этого было явно недостаточно, чем и воспользовалась другая девушка, высокая фигуристая шатенка, отпихивая бедром первую осмелевшую девушку в сторону, занимая «место славы». - Я Макото Кино! Член вашего фан-клуба номер 1606! - и Коу в унисон закатывают глаза, после чего третья, светловолосая леди тычет перед лицом каждого своей VIP-карточкой, сияя как наполированный сервиз: - А я член фан-клуба номер ..., - небольшая пауза, - 278, Минако Айно! - и глазками хлоп-хлоп-хлоп, да у этой леди еще поучиться можно, как охомутать сразу троих, однако, юноши лишь продолжали стоять, как вкопанные, найдя общую точку перед собой, на которую теперь начали пялиться. Надо ли говорить, что Тайки устал от разрывающих слух возгласов. «О, духи, да звени уже, чертов звонок!» - шипит про себя шатен от злости, как его мысли словно стрела пронзает тихий и робкий девичий голосок. Голос, который он не спутает ни с чьим иным. - А я Ами Мидзуно, номер двадцать... пять, - число было сказано с придыханием, но группа услышала, разразившись пораженным воплем. На мгновение Тайки крепко зажмуривается в надежде, что ему лишь послышалось, и он подсознательно сам вызвал это явление, ибо сейчас он хотел лишь одного - оказаться на родной планете в её компании, любуясь ее красивыми глазами цвета ясного неба, держать нежную руку в своей ладони и о прочем не тревожиться… Несбыточная, но воистину прекрасная мечта. Возвращаясь в суровую реальность, где его сердце разбито вдребезги, принцесса сбежала, а возвращаться некуда, Тайки делает глубокий вдох, сглотнув горький ком, подступивший к горлу. Медленно стягивает с глаз очки, чтобы наверняка удостовериться в мираже, явившимся пред ним, но ни взгляд, ни слух его не обманывает: пред ним была Амелия. Сердце подскакивает к горлу, забиваясь в бешеном ритме, колени начинают дрожать, а на глаза наворачивается соленая влага. Нет, он не посмеет дать слабину и разреветься перед всей толпой фанаток (ох, Сейе это явно не понравится, да и сам шатен не имеет права показывать свои слабости), но впервые за два года он ощутил, что еще не утратил чувственности. Ничего вокруг не имело смысла. Лишь он и синевласая дева, с густым румянцем смущения на щеках. Тайки пытается сообразить, что она говорила ему и братьям. Кажется, также является фанаткой их творчества. Что ж, некое притяжение и надежда на то, что это и вправду Амелия… Ами? Она представилась Ами? Определенно, его память не обманывает его… <…>- Меня зовут Амелия. Но, прошу Вас, зовите меня Ами<…> Рей, Макото, Минако… взгляд мимолетно упал на девушек, что стояли напротив. Четверо, все вместе, как тогда. Да, это они. Но Ами.… Решив, что он медлит с ответом, шатен пытается сложить несколько слов в единую фразу, что удалось ему с большим трудом. - Весьма рад столь теплой встрече, - совершенно несвойственно ему на знакомство, кажется, с обычной фанаткой, мямлит еле слышно, больно укусив нижнюю губу до крови. – Прошу простить, мы вынуждены вас покинуть на время - сейчас начнется урок, нам нужно еще встретиться с директором школы. Крепко впившись ногтями в пиджаки, он буквально хватает под руки Ятена и Сейю и тащит в помещение школы, где, улучив момент, все трое становятся в конце коридора, на удивление пустого. Юноша прислоняется спиной к стене, чтобы, шумно выдохнув, наконец, выдать из себя: - Вы это видели? Или у меня галлюцинация? В надежде успокоить Тайки, братья согласно кивают, также вспомнив воинов Луны. О каких занятиях сейчас могла идти речь, когда в душе воцарилась не унимаемая буря? Казалось тогда, что его жизнь закончена, но ему не позволили оборвать ее. Принцесса Какую. Пряными речами заставила его вновь поверить в себя и продолжить служить ей, несмотря на нежелание Творца это делать, особенно, после того, как та трусливо бросила Серебряное тысячелетие на растерзание Берилл. Каким чудом воительницы выжили и теперь обосновались на Земле? Это все он непременно выяснит, благо, времени теперь у него предостаточно. Остается лишь надеяться, что Амелия не возненавидела его за побег. Но тогда он был неволен решать. Амелия. Его небесный цветок, его грезы, его счастье. Жива. Немыслимо. - Надо идти в класс, - сказал юноша. Ему не терпелось вновь увидеть ее. - Разберемся с этим после. - Ты только не дави, - подсказал Сейя. И он, безусловно, прав. Слишком много времени утекло, чтобы столь резко все вернуть. *** Урок алгебры проплыл будто в тумане. Словно одержимый неким магнитным притяжением, Тайки не сводил глаз с синевласой девы, сидящей неподалеку от него, у распахнутого окна и пытавшейся сосредоточиться на новой теме. Она была столь близко, стоит лишь ладонь протянуть - и коснешься. Но тем невозможнее казалось сие прикосновение. Юноша изнывал от молчания, хотелось завыть, подобно волку, что в холодную ночь стенает на бледную луну. Сейя прав, подобно морской воде, сквозь пальцы утекло слишком много времени. Они ни разу не бывали на Земле, но по слухам иных странствующих метеоров поняли, что голубая планета изменилась, а Луна теперь ее вечный спутник, мерцающий в ночи. Его постоянно будто нарочно касалась плеча блондинка, сидящая за ним, раздражая и отвлекая от приглянувшегося ему занятия. Все эти математические задачи ему были хорошо известны, а, значит, не стоило тратить на них драгоценные минуты. О, Амелия, она сводила его с ума, но, казалось, совершенно не замечала. Когда девушка представилась группе во дворе школы, предъявив карточку почетного члена фан-клуба, шатену показалось на мгновение, будто это была вовсе не его прекрасная нимфа. Она выглядела иначе и вела себя иначе. А, главное, зачем ей было представляться им, ибо они знакомы целую вечность? Возможно, девушка нарочно избегала его взгляда, дабы не обжечься вновь, ведь они прибыли на Землю лишь за принцессой, и в любом случае им придется вновь исчезнуть, как тогда. Избегать боль порой бывает сложно. Хорошо, когда внутри пустота, не стоит задумываться ни о чем. На каком-то подсознательном уровне юноша начинает замечать, что внутри вновь начинает волноваться море, и отторгает эмоции, памятуя прежний горький опыт, когда он открылся, подобно новой книге, а из нее бессовестно выдернули последние страницы. Больно. В чем крылся ответ, Тайки не сумел решить за целый урок. Возможно, ему понадобится гораздо больше времени смириться с этой мыслью. Опомнившись, юноша осознал, что Сейя безжалостно трясет его за плечи, пытаясь привести в чувство, а вокруг, разумеется, столпились восторженные барышни, выстроившись в очередь за автографом. Оттолкнув брата, Тайки крепко зажмурился, спустя мгновение широко распахнув фиалковые очи. После чего суетно заозирался по сторонам в поисках Амелии. Той будто след простыл, словно девушка растворилась в воздухе, заставив юношу на мгновение впустить в потерянный разум мысль о том, что ему все это лишь приснилось. Но, о духи, вот же она! Нагруженная большой стопкой книг, выходит из кабинета. Безупречное королевское воспитание юноши прежде не позволяло оставить человека, а, тем более столь хрупкую леди без помощи. Но шатен не мог пошевелиться, мало того, забыл, как дышать. Он лишь любовался тем, как грациозно синевласка проплыла мимо него, завороженно провожая ее взглядом, ничего вокруг не замечая, но мысленно представляя, как рванет вперед, перехватывая из рук девушки ношу, будто нарочно касаясь теплой ладонью нежной кожи. - Тащите огнетушитель, ребята, искр из глаз братца хватит, чтобы спалить целый город, - издевательски прыснул Сейя, Ятен в ответ захихикал, прикрыв рот ладошкой. Тайки не выдержал и резко поднялся. Одарив непутевых братьев суровым взглядом, юноша растолкал назойливых девиц и демонстративно вышел из класса, разыскивая взглядом Ами... Мидзуно кажется. Забавная фамилия у нее на Земле. Куда как не в библиотеку можно направиться с такой ношей? Знания - сила. А еще и тяжкий труд. Благо, его разум работает подобно часам, без внезапных сбоев в системе. Однажды Ятен назвал его винчестером, застав с книгой в ванной, когда шатен просидел в горячей воде почти четыре часа. Пусть думают, что хотят, Тайки нравилась земная литература и наука, несмотря на некую отсталость в развитии от Кинмоку. Но юноша всегда был против технического прогресса, предпочитая обмениваться бумажными письмами - частичкой души, вложенной в него, когда пишешь чернилами. К тому же в век информационных технологий люди готовы обменять живого друга на виртуального, а это в свою очередь, медленно погружает человечество во тьму, чем и пользуется Хаос. В кладезе знаний на удивление пусто. Он любит запах книжных страниц. По сему, войдя в огромное помещение с десятками стеллажей, Тайки ощутил прилив уверенности и легкости. Медленно пробираясь вдоль полок, он нежно касается пальцами книжных переплетов, словно осязаемо вбирал энергию, что несла в себе определенная книга или учебник. Сила слова остается одной из мощнейших во Вселенной. Словом можно погубить или вознести к небесам, заставить бояться или поверить в себя. Юноша берет с полки с зарубежной литературой приглянувшийся ему томик Уильяма Блэйка и, с упоением пролистав несколько страниц, задерживается взглядом на пронзающем сердце стихотворением.

<...>Восторг мой Феб воспламенил, И, упоенный, стал я петь... А он меж тем меня пленил, Раскинув шелковую сеть. Мой князь со мной играет зло. Когда пою я перед ним, Он расправляет мне крыло И рабством тешится моим...

Шатен грузно выдыхает, приняв смысл сего произведения, как должное. Он потерян, словно отбившийся от стаи птенец, пытается взмахнуть крыльями, чтобы взлететь, тщетно. И, когда кажется, что его под свое надежное и сильное крыло принимает иная взрослая птица (подсознательно воспринимается как принцесса Какую), он оказывается в клетке, из которой нет выхода. Он окован цепями, лишь служа госпоже, и сейчас все песни посвящены только ей. Но та будто нарочно не слышит, больно ударяя молчанием по вере. Где-то за стеллажами послышался шорох, заставивший Творца отвлечься от размышлений. Сколько времени он здесь провел? Минуту, две или же час? Ему плевать на то, что где-то могли проходить занятия, он все равно справится с этой темой в самостоятельной работе. Здесь, в мире, который он воссоздал для себя, никто не имеет права нарушить его покой. Становится любопытно, кому же хватило наглости это сделать. Тайки возвращает книгу на место и выглядывает из-за стеллажа. О, духи! Да это же Амелия! Внутри все переворачивается, сердце замирает на мгновение, а дыхание вновь сбивается. Судьба радушно преподнесла ему столь неожиданный подарок. Он обязан поговорить с девушкой, но... что он ей скажет? Подойдет вплотную, отчаянно сгребет в охапку и скажет «Амелия, я так долго пытался тебя забыть, и вот ты предо мной!» а после одарит горячими поцелуями? Увы, он не имеет на это права. И все же решается. Его тяжелые шаги увлеченная занятиями девушка вряд ли слышит. Медленно приближается к столу, за которым она решала задачи и неуверенно опускается на стул рядом. Пару мгновений Тайки вчитывается в тетрадь, на страницах которой красивым почерком девушка выводила цифры. Ловит ее дыхание, сходя с ума от легкого аромата духов, которыми пользуется Ами. И, когда, наконец, девушка отрывается от занятий и поднимает на него глаза, его любимые глаза цвета ясного неба, Тайки позволяет себе коротко улыбнуться и, осторожно протянув дрожащую руку к ее руке, невесомо провести по нежной коже пальцами. Ощущает, как через то мимолетное прикосновение внутри разжигается пламя, что способна зажечь в нем лишь она. Его Амелия. - Ты... это ты... живая... настоящая. Подавив подступивший к горлу соленый ком, юноша несмело отстраняется, предоставляя девушке выбор: оттолкнуть его или же принять касания и, наконец, раскрыв карты, выпустить наружу боль, пронесенную через столетия. Тайки морально подготавливается к рыданиям, к ненавистным обвинениям, однако, сомневается, что столь умная и сдержанная Амелия способна на подобные эмоции. Знает, что не уподобится ярости, будет молча страдать, стиснув волю в кулак. Синевласка отрывается от важных школьных занятий и в миг покрывается багровым румянцем. Несколько безумных секунд, как назло, проходят мучительно долго, прежде, чем она, наконец, переводит взор на того, кто помешал ее занятиям. О, эти глаза. Тайки готов был вечность тонуть в этих омутах. Приятный цвет ясного неба, смущенный блеск и непонимание. По сему, вместо столь ожидаемых пряных речей, что разрушат его окончательно, шатен слышит, сорвавшиеся с девичьих уст лишь - Прошу прощения, Вы меня знаете? - Ами была в очках, которые, подобно стене, не позволяли двум зеркалам души показать истину. Тайки шумно выдохнул, подавив обреченный стон. Он был прав, решив, что девушка не помнит его. И дело не в том, что Амелия могла оказаться прирожденной актрисой, довольно лишь в глаза заглянуть, хоть и сокрытые искусственными стеклами. Ибо женские глаза не лгут. - Неужели все знаменитости именно так знакомятся с приглянувшимися им девушками, с которыми, как подобает, повеселятся лишь ночь, притворившись наутро, будто незнакомы? - хмыкнула синевласка, смущенно опустив взгляд. Тайки впервые не нашелся, что произнести в ответ, несмотря на огромный словарный запас на пятидесяти языках Вселенной. Фиалковые зрачки расширились до необъятных размеров, с недоумением глядя на собеседницу, а рот приоткрылся от удивления. Наконец, судорожно кашлянув, юноша потянулся на стуле и, откинувшись на спинку, сделал вид, будто принимает начатую девушкой игру. - Нет, что Вы, - лениво протягивает Коу, усмехнувшись, - лишь несколько часов, ибо у нас слишком плотный график, дабы развлекаться дольше. - Что ж, - Мидзуно начинает в спешке собирать учебные принадлежности в сумку, пряча собственный румянец в глубины нежных щек, - если Вы позиционируете себя, как дамский угодник, я была неправа насчет Вас. Она резко выпрямилась, взмахнув длинной школьной юбкой. - Вы мне казались столь искренним, я выделила из группы именно Вас, а Вы взяли и все испортили, оказавшись таким же, как и остальные. И, если Вам хотелось избрать меня в качестве очередной девочки на вечер, уверяю, у Вас ничего не выйдет. Ее слова звучат подобно приговору, но Тайки никогда не отличался острым чувством юмора, по сему предпочитал слушать шутки вместо того, что их выдумывать. Юноша протягивает ладонь, едва касаясь девушки, но синевласка резко одергивает свою руку и устремляется прочь из библиотеки. Ее холодность и непонимание, открывшиеся в земном характере, ранит куда сильнее ненависти. И пускай она отторгает его хоть целую вечность, сейчас имело смысл лишь одно, в чем Тайки был абсолютно уверен: это его Амелия. Живая и невредимая. Больше ему ничего не нужно в этой жизни.