В бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но лишь одна будет твоей

«Пощады нет», - сказал тот, кто посеял хаос. И спустил псов войны. И небеса разверзлись противным зловещим смехом. За что? Счастья миг столь короток, нежность рушится, возвращая Йоши в мир, где ничто не вечно, где все подчинено Хаосу, где он - лишь пешка в игре теней, где ему не дано ощутить себя свободным. Инстинктивно вернувшись к собственному долгу, оба направляют взор к границе, откуда слышится смех. Жестокий, наполненный ненавистью, он пронизывает вплоть до костей, заставляя изгибаться под натиском боли, каждой клеткой тела ощущая злобу. Раздался взрыв – защитный барьер пал. И черный, как ночь, поток темной энергии хлынул на поверхность Луны, окутывая мраком замок. Юноша инстинктивно сгреб девушку в охапку, отпрянув в сторону от потока пламени, отчего они грузно рухнули на пол. Задрожали стены дворца. Обожженная ладонь словно вскипела, но совершенно не волновала юношу. - Ты в порядке? - разрезав, наконец, все запреты, заботливо интересуется Творец, чуть приобняв девушку, поправив с ее прекрасного, но наполненного ужасом личика, сбившиеся волосы. Медлить было нельзя, несмотря на паузу, повисшую после взрыва. Необходимо обратиться в ненавистную ему форму и отыскать принцессу. А что дальше? Принять бой или сбежать, подобно крысам с тонущего парусника? Этого Йоши боялся больше всего. Выбора. Но что он сумеет поделать с собой, когда придется ставить крест на одной из двух половинок себя? Ежели придется уйти, он будет остаток дней ненавидеть себя за это. Но остаться - значит подвергнуть Её высочество опасности, а это, в свою очередь, предательство короны. Это их судьба - не принадлежать себе. Каждому, кто хоть раз поднимал оружие на брата, или даже размышлял о битвах, необходимо четко понимать, что на войне бывает лишь одно желание. И ставки высоки. Отнюдь, это не собственная жизнь, несмотря на то, что, по мнению многих, нет ничего ценнее жизни. Убийство других людей, хоть они и враги, и это страшнее всего. Ибо враги, как правило, лишь пешки в руках господ, жаждущих власти и сыплющие жестокость. У каждой пешки имеются собственные цели и ценности, люди, ради которых они совершают бессмысленные кровопролития. Тяжело остаться самим собой, когда против тебя, кажется, целый мир. Небеса пылают, клубы тьмы плавно подбираются к замку сквозь пробитую брешь в защитном куполе. Люди напуганы, ибо столь чудесный праздник был осквернен присутствием темной ауры. Амелия коротко кивает в ответ, и юноша, наконец, вновь начинает ощущать присутствие собственного тела, которого мгновением ранее не замечал от вспышки пламени, разожженного в нем от преисполненного чувства долга и нарушенной клятвы. Когда же, наконец, оба понимают, что пребывают в относительном здравии и порядке, юноше даже становится немного жаль испорченное огнем платье его спутницы, но все это мелочи, когда на карту было брошено многое. - Кажется, - тихо отозвалась девушка, оценивающе морщась, глядя опаленную кожу на руке юноши. Лишь теперь Творец понял, что на тыльной стороне руки зияет ядовито-багровая рана. Больно. Волдыри и скукожившаяся кожа покрывают тыльную сторону левой руки и тянутся чуть выше, к локтю. Внутри все сдавливает, хочется зарычать ревом раненного зверя, но, скорее, от злости, нежели боли. Он даже не пытался скрыть полученный ожог, по сему Амелия, приняв сей факт, что шатен пострадал из-за нее, скинула с постамента вазу с цветами, ей нужна была лишь прохладная жидкость - вода. Аккуратно берет его руку в свою ладонь, немного дрожащую, оно и верно - вокруг струятся клубы дыма, суета и всполохи очередных взрывов в небесах. Несколько безмолвных движений руками, и вода змейкой подбирается к Йоши и тонким слоем окутывает пострадавшую ладонь. Юноша морщится от пощипывания. Холодная вода дергает короткими ударами, но прикосновения девушки исцеляют лучше всяких зелий и заклинаний. Шатен инстинктивно прикрывает глаза, готовый замурлыкать, подобно приласканному коту. Боль обладает различным характером. Пульсирующая, щиплющая, колющая, зубная, сердечная, невыносимая. Последние две вполне возможно сопоставить друг другу. - Я обработаю твою рану, ежели найду на то время, - доставая из прицепленного кармашка платья белоснежный кусочек мягкой ткани, успокаивает синевласка, несмотря на то, что по ее виду заметны обуявший ее страх и волнение. Небо заволокла черная завеса. - Все хорошо, - успокаивает юноша в ответ, наблюдая за тем, с какой аккуратностью Амелия обвязывает его рану своим платком. В груди больно кольнуло от невозможности разделить счастье с Амелией. И дело вовсе не в том, что началась война, а в том, что они на мгновение забылись, предав долг. И сейчас Творец ненавидел себя, ощущая, как нечто незримое царапает душу огромными когтями до крови. Отчего хочется сорваться с места, умчавшись вглубь паники, разыскать ту, кому он беспрекословно верен, и исчезнуть с этой проклятой планеты, но вместо этого лишь любуется очами Амелии цвета ясного неба, которые охватила тревога, и ни о чем другом помышлять не в силах. Этим минутным замешательством девушка и пользуется. Молча берет Йоши за руку и ведет в никуда. Он был готов следовать за ней и в свет, и во мрак. Неважно, куда его занесет. Утонет ли в омуте погибели или взмоет над облаками. *** В переговорном зале было шумно и суетно. Собравшиеся воины встали вокруг круглого стола, обсуждая возможного врага. Каждый пытался перебить другого, предлагая план действий. Амелия казалась единственной сохраняющей здравомыслие. Девушка разложила на столе карту замка и с помощью мини-компьютера и простого красного маркера нанесла на карту места, где была прорвана завеса. - Вы шутите? Купол прорван сразу в пяти местах? - хором переспросили Рейана и Литавра, которые уже обратились в боевую форму, сменив роскошные платья на короткими юбки. - Это не просто нападение инопланетного королевства, - предположила Её величество Серена, - ибо я не знакома со столь мощной энергией. - Можно попытаться рассмотреть лицо их господина, - предложила Меркури, ставя на стол экран с изображением всего, что происходило снаружи. Удивительное изобретение. На Кинмоку такого еще нет. – Впрочем, по зловонному смеху кажется, что это женщина. - О, духи! - выпалил Миканор, ударяя кулаком по столу, - ежели это она, то, боюсь, у вас мало шансов на победу. - Ты знаешь ее? - парирует Венера. - Боюсь, слишком хорошо… Берилл. Она была моей теткой, уничтожившей планету Хилер много лет назад. Она не отдает отчет своим действиям, кажется, она околдована темной магией короля Металии. У него нет тела, однако, мощь превосходит даже силу нашей принцессы. Эта новость была худшим событием дня. Праздник безоговорочно испорчен, следовало обеспечить безопасность гостям, позволив им покинуть Серебряное тысячелетие. Именно это, в унисон его мыслям, и произнесла Амелия, словно выжигая данные слова на незащищенной коже, отчего вновь становится больно. Юноша разрывался от разногласия с самим собой. Уйти сейчас - значит спасти принцессу Кинмоку, но оставить обретенных на Луне союзников сражаться в одиночку в столь страшной битве, и позволить спуститься тьме. Остаться - значит подвергнуть жизнь Какую опасности. Впервые в жизни Творцу было сложно решать, рассуждая трезво. По сему он лишь молча слушал план действий, который предлагали воины Луны. - Мы можем помочь Вам воссоздать защитный купол, - вступила Принцесса Какую, отчего сердце Творца взлетело куда-то под горло. Да, она, определенно знала, о чем говорит. Однако, не станет ли это их погибелью? Долг, близкие... Амелия. Йоши был готов умереть за это. Порой ему кажется, что погибнуть ради великой цели - не самая худшая смерть. - Оставшейся энергии нам хватит, чтобы добраться до Кинмоку. Но нам бы не хотелось покидать вас в столь скорбный час. «Однако, по случайности отставить планету без наследницы, не самая лучшая идея», - мысленно рассуждает юноша, почему-то не сводя глаз с Амелии, которая, некоторое время удерживала взгляды всех собравшихся, но, смущенно покраснев, отвернулась. Йоши отчетливо понимал, что сейчас не самое лучшее время для того, чтобы разбрасываться пылкими речами или же утопать в бешеном ритме сердца. И наверняка Меркури также это понимала. Но потерять ее, ту, что он обрел лишь день, не в силах. - Ваше высочество, - после обсуждения представленного неплохими стратегами-сенши, плана, шатен замечает некий промах в их действии - нехватка энергии. Да, воительницы сильны, но их возможности небезграничны. Он не имеет права решать за них, однако, со стороны взглянуть на расположение войск и плану по защите дворца, может. - Смеем ли мы воспользоваться амулетами наших планет, чтобы запечатать разрывы в небе? Только делать это следует срочно, покуда их размеры не увеличились. Йоши отчетливо помнит, как ныне покойная матушка одарила единственного сына серебряным браслетом, запечатав в нем силу планеты Мейкер. Эта сила по сей день спала в этом предмете туалета на левом запястье юноши, и вряд ли Творец отчетливо понимал, как пользоваться столь мощными артефактами (Ивер получил в наследство кольцо, а на шее Миканора покоился медальон). - Ни в коем случае! - словно отрезав, возразила Её высочество. - Вашими амулетами мы воспользуемся лишь при крайней необходимости. Мне под силу закрыть разрыв в завесе, но вы, - обращаясь к своим трем спутникам, серьезно молвила Какую, - должны обладать максимальной энергией, чтобы позже доставить меня на Кинмоку. Оттуда мы сможем прислать подмогу. Это значило лишь одно: ему придется вновь облачиться в ненавистную форму. Что ж, зато он обрел новый смысл сражаться с тьмой. - За дело, - остальные, согласившись, разошлись по установленным позициям. У него был лишь миг, чтобы решиться. Ибо, война - значит, самое время. - Леди Амелия, - прежде, чем Меркури покинет еще уютные стены замка, пожалуй, неприлично быстро окликает девушку Творец, мысленно обдумывая последующие фразы. Если он сейчас этого не скажет, то будет жалеть о том вечно. - Смею ли я просить у Вас лишь минуту вашего внимания? Кто знает, станет ли она последней. Он должен навеки запечатлеть в памяти эти сияющие глаза, этот румянец смущения на щеках, чарующую улыбку. «О, Амелия, в тебе... все». Она обернулась, заставив его сердце замереть на миг. Йоши видит, что ей страшно, какой бы храброй она не была. На войне боятся все. Но, казалось, будто она страшится потерять на только королевство и свою госпожу, но и еще что-то. - Разумеется, ибо мы - это все, что сейчас есть… За просторным круглым столом тяжело было рассмотреть боевую форму воительниц Серебряного тысячелетия, что преобразила девушек с помощью волшебных жезлов. Лишь теперь Йоши удалось внимательнее разглядеть легкий, совершенно несерьезный костюм светло-голубого оттенка, в который была облачена Амелия (О, боги! как же ей подходил этот цвет!). На первый взгляд казалось, будто девушке некомфортно в ее воинственном образе, и то, к сожалению, испорченное воздушное бальное платье, куда лучше красило девушку. Но война. И, тем не менее, выглядели защитницы статно, несмотря на то, что, в отличие от остальных сенши, с виду утонченной и хрупкой Меркури совершенно не шел сей наряд и роль воина в принципе, и лишь скрытые силы могли доказать обратное. Творец будто нарочно оттягивал мгновения, любуясь девушкой, представшей пред ним вновь наедине, мысленно ругая себя за несдержанность, ибо надвигающаяся тьма заполняла стены, не позволяя дышать полной грудью, сковывая движения и затмевая рассудок. Йоши же завладело иное чувство. Он впервые ощутил прилив свободы, ибо отчетливо понимал, что сейчас лучшее время за целый день для проявления спящих годами чувств. Взгляд шатена скользнул по стройным ножкам девушки вверх, оценивая несерьезность короткой юбки, отчего дыхание в груди перехватило цепями. Впрочем, грех ли ему судить о костюме сенши, ибо форма его обращения также не блистала тяжелыми наручами и защищающими тело доспехами. Он ощущал близость с Амелией, несмотря на столь краткие мгновения, проведенные рядом. Но Время коварный спутник, порой он нарочно сводит людей, кажется, целую вечность, чтобы потом разлучить навеки, проверяя силу привязанности. Это испытание для веры. Но нельзя не мечтать снова увидеть того, о ком ты никогда не забудешь. Да, все ищут любви, но при этом боятся ее найти. Страшно привязаться к кому-то, а потом его потерять. Но расставание - это этап жизни, что делает сильнее. И ныне, вновь ощутив бешеное сердцебиение внутри, юноша неспешно, но решительно подался вперед, вытянув вперед руки, так, что Меркури вновь оказалась практически в его объятиях и прижата к стене, не имея даже шанса выбраться из оков. Что есть касания? Это нежная музыка, которая звучит, увлекая в невероятный танец, что кружит голову и не позволяет сделать лишнего вздоха. Одно дыхание на двоих, один танец, который будет длиться вечность. Нежно касается ладонью ее щеки. Обжигает дыханием ее заалевшие от смущения щеки, устремив взор в глаза девушки, два зерцала, в которых начертано все, кажется, вплоть до мыслей. У него есть лишь миг завершить начатое, прежде, чем наступит конец этому миру, и девушка оттолкнет его, решив, что он избрал не самое удачное время для пылких признаний, тем самым скинет его в пропасть черной дыры, что поглотит его без остатка. Но вместо возведенных ледяных стен он встречает лишь робкий шепот, от которого внутри все разгорается пламенем, заставляя разум убраться на задний план и позволить решать сердцу. - Милорд… Йоши.…Если нам уготована погибель, знайте же, я никогда не забуду тот миг между нами. Он останется глубоко внутри души, и никакой тьме не под силу туда проникнуть! - Леди Амелия, - горячо шепчет в ответ, уже не сдерживая себя, - поверьте, я подобно Вам, не желаю забывать. И, пусть это безумие, но я люблю Вас! Подобно летящему вихрю, его подталкивает вперед неведомая сила, и Йоши впивается в губы девушки горячим поцелуем. Настойчивым, но нежным и столь обреченным. Он готов проститься с Амелией, но не был готов отпустить, предвидя, что ждет защитников Лунного королевства. Он никогда не простит себя и будет остаток дней бранить тьму, отдавая всего себя без остатка для борьбы с нею, дабы ей не удалось более разлучить ни единую пару. Но два сердца сплелись в едином завете. Лишь на долю секунды разделив холодом их губы, Йоши вновь прильнул к ее алым устам, чуть сильнее впиваясь в губы Амелии, открывая их, собирая манящую сладость. Теперь его теплые ладони обхватывают личико девушки, дабы у той не было возможности отстраниться, отнять у него губы, от сладости которых было невозможно оторваться. Он был похож на странника, мучимого жаждой и вдруг нашедшего ручей... Он целовал её сахарные уста, щёки, аккуратный носик, словно теряя границы поцелуев. Наконец, одарив нежную кожу на шее девушки теплым касанием губ, он делает глубокий вдох, запоминая навеки ее запах, затем отстраняется и заключает, глядя Амелии в глаза: - Люблю ТЕБЯ. И боль медленно разливается в теле, вновь вернув его в мир, полный тьмы, мир, где каждый верен собственному долгу и не в силах предать его. Йоши расслабляет хватку, выпуская девушку из объятий. В тот же миг сердце пронизывает стрела, разбивая его на сотни осколков, что и за вечность не склеить. Он сделал свой выбор. И будет жалеть о нем вечно. Все, что ему осталось - пустота в душе и разбитое сердце. По воле судьбы они встретились, чтобы расстаться. Лишь надежда на встречу в следующей жизни и согревает заледеневшую душу. Юноша отступает на шаг, второй, чтобы после, развернувшись, умчаться в никуда, выкрикнув столь ненавистное: - Maker Star Power! Ощущает, как его тело обволакивает золотое сияние, "вознаградив" совершенно чуждой ему формой. И тесная кожа костюма, в которой порой дышать тяжело. Но сейчас Творец задыхается лишь о той кому отдал свое сердце мигом ранее. Кровавые всполохи в небе с натиском пробивали защитный купол. Клубы дыма струились сверху, застилая белую поверхность Луны черным пеплом. Пятна мрака, заразившие кратеры и пустыни, распространялись подобно свету, стремительно, крепко цепляясь за горные хребты, камни и строения. Обреченные крики обитателей и гостей Серебряного тысячелетия задевали и без того тонкие, подобные нитям паутины, струны души. Все спешили покинуть Луну в надежде сберечь собственные жизни. Но выхода не было. Темные силы создали непреодолимый барьер вдоль границ, а через разорванный купол завесы проникли прислужники Темного, буквально пожирая все на своем пути, не оставалось ничего, кроме как смириться быть погребенным во тьме заживо. Восстал Хаос. Похоже, пришло время, когда неважно происхождение и принадлежность к какой-либо планете. Земной принц Эндимион повел в бой верных солдат. Воительницы Луны оцепили периметр замка, выбросив большую часть своей энергии, дабы воссоздать защитный барьер, который укроет людей в шатких стенах, до тех пор, пока Её высочество Какую не восстановит купол вокруг королевства, оставив магический проход, чтобы люди смогли благополучно покинуть планету. Девушка, бросившаяся под удар и возможную опасность, находилась на самой высокой башне замка, излучая магию и теплый ровный свет, что завораживал взгляд и успокаивал разум. Воин, Творец и Целитель охраняли вход в башню, дабы никто не сумел войти и причинить вред принцессе. Творец мало что знала о врагах королевы Серены, если быть точным, она ничего о них не знала (а вот Целитель узнала среди мракобесия безумный зловещий смех родной тетки), и все же, невзирая на собственные страхи и ценности, ринулась в бой, на зов о помощи, в отличие от остальных, которые лишь подчинились приказу госпожи. В этой суете Йоши боролся не только с прислужниками Тьмы, но и с неудобной ему формой, не забывая при этом волноваться за Амелию, что наверняка в сей миг разрывали в клочья огромные когти и острые, как бритва, клыки. Не желая даже помышлять о дурном, Творец направила все силы для уничтожения проклятых тварей, которых не становилось меньше, наоборот, лишь умножалось. Заклинания раздавались одно за другим, растворяя демонов в воздухе, сжигая до тла, расщепляя волнами света. Казалось, им не было числа, сквозили из всех щелей, срывая надежду и не позволяя дышать, выпуская потоки темной ауры, заслоняя видимость и сковывая движения. - Милосердие звездного источника! - Сила, движущая звезды! - Нежный звездный ураган! Что из себя представляет война? Можно забыться в экстазе битвы, сражаясь за славное дело, но в наши дни осталось не так уж много славных дел, за которые стоило бы сражаться. И все же, Творец борется, ибо имеет смысл бороться. Будущее - это то, что мы создаем сами. Лишь в нашей власти под силу изменить его. Сердце бьется так сильно, что готово пробить грудную клетку, пульс колотит в виски, затмевая рассудок, дыхание сбивается, из сапфировых глаз брызжут редкие слезы, кровь бурлит в жилах, рана на руке зудит, но столь бережно покрыта платком Амелии с красивой узорчатой вышивкой. Лишь мысль о том, что он обязан увидеть милую сердцу деву еще хотя бы раз, прежде, чем наступит конец, придает Творцу сил. Изловчившись, она хватает за длинные усы-антенны похожего на огромного жука, демона, после чего Воин со всей мощью сжигает их, и это уничтожение замораживает полчища демонов, подчиняющихся этой твари. Остается лишь разорвать их в клочья совместной атакой. Разрыв запечатан, оставшимся внутри демонам приходится несладко от многочисленных атак, несущихся со всех сторон. Лунные воительницы, разомкнув купол, скрывающий дворец, также кинулись битву, и Творец стала суетливо бегать взглядом в поисках Меркурия. Мелькнув знакомый блеск синих локонов, тотчас скрылся в глубине сражения. Творец не стала отрываться от братьев, которым теперь приходилось отбивать от демонов еще и принцессу, ослабевшую после использования практически всей энергии для запечатывания купола. Какая-то тварь вонзила клыки в предплечье Йоши, отчего рука вмиг покрылась красной жидкостью. Больно. В родном обличье физические увечья переживаются куда легче. Хотелось поскорее расправиться с прислужниками тьмы и, наконец, вдохнуть полной грудью, перевести дух и вернуться к близкой форме. Казалось, время замерло, либо тянулось столь медленно, растягивая боль и разжигая во всем теле тягучую усталость, когда, наконец, последний бес растворился в воздухе. Первым делом Творец отдышалась и проверила, в целости ли их принцесса. Долг. А далее глаза сами нашли Амелию. Измотанная, растрепанная, усталая улыбка на лице. Искренность - ее второе имя. Нет, сейчас было не время размышлять о том, что думала эта леди о его ином облике. Во всяком случае, Амелия была воспитана и не станет указывать на недостаток и неудобства перевоплощения, ибо их было безграничное множество. К тому же, если подлинна ее любовь (а девушка не успела ответить на его порывы), ей неважно, в каком он облике. Это успокаивало, но и настораживало. В любом случае, отвлекало от боли, окропленной кровью. Творец терпела, молча стиснув зубы. Целитель же, направив последнюю энергию, затянула серьезные раны, от которых остались многочисленные царапины и синяки, заявлявшие о себе. Пустое. Теперь не так больно. Недовольно фыркнув, Творец сорвала с груди брошь в форме звезды, ощутив, как с грохотом сваливаются с кажущимися хрупкими женских плеч неудобство и тягость, уступая место мужскому началу, крепкой подтянутой фигуре и скорому восстановлению силы. Ощущает, как внутри разливается тепло, возвращая потерянную энергию. От столь жесткого сражения Йоши еще не скоро полностью оправится, но им необходимо было отдохнуть, прежде, чем... - Благодарю Вас, Какую, Вы оказали нам неизгладимую помощь, рискуя своей жизнью и жизнью своих воинов, - послышался голос королевы Серены. - Теперь гости смогут благополучно покинуть королевство, а мы в свою очередь не смеем просить Вас о большем, Вы и без того многое нам дали. Речь ее звучит, словно приговор. Час пробил. Тот самый, которого Йоши более всего боялся. Взгляд ненароком встретился с Амелией, в глазах девушки мелькнул проблеск похожего на отчаяние юноши, чувства. Ему придется улететь, вопреки его воле. Но, позволь ему самостоятельно принять решение, он умрет, нежели изберет одну из двух половин собственного сердца. Судьба обладает характерной чертой несправедливости. Они едва встретились, и уже должны покинуть друг друга. Но тем ценнее разожженное пламя, ежели оно вспыхнуло, уже никогда не угаснет. Шатен шумно вздохнул, ощутив, как сердце забилось с новой силой, и всякий раз, ударяясь о стены грудной клетки, сильнее распадалось на осколки. Наверняка со стороны он выглядел глупо и неподобающе для воина, но чем плохо иметь способность чувствовать боль? Но она столь глубока, что заметна в глубине глаз. Но бежать от боли бесполезно. Время - лучший лекарь, но не каждую душевную рану оно способно исцелить. Время может лишь уменьшить боль, превратив в более переносимую. Йоши нервно сглотнул, ощутив на плече руку брата. Легко быть Миканором. Он верен лишь принцессе, сердце подарил ей, а что Творец? Ненавидит себя за собственную несдержанность, за наивную глупость, за слабость. Тьма вернется, и весьма скоро. Он чувствует это каждой клеткой тела. Страшна даже мысль о том, что станется с его Амелией. Его родной чаровницей, что покорила его легкостью, умом, пониманием и умением красиво мечтать. И однажды наступит миг, когда Йоши обретет собственную мечту. Но не теперь. Кажется, внутри все вновь прячется глубоко под замок, оставляя лишь след равнодушия и едва брезжащее тепло от сегодняшнего дня. Лучшего, наполненного красками в его пустой черно-белой жизни. Но его никогда не оставят воспоминания. Иногда память оборачивается тяжким грузом, а умение забывать приносит свободу. Йоши несвободен, он крепко скован цепями. Абсолютное одиночество - это абсолютная свобода. Быть одиночкой, значит быть неуязвимым, тебе не причинят боли, не окропят страданиями, потому что ты никого не любишь. Но нужна ли ему такая свобода? Он не знает. Обернувшись назад, шатен встречается взглядом с Ее высочеством, пусть с натяжкой, но понимающе улыбающейся. Это понимание сильнее страха и неизвестности. И юноша делает робкий шаг вперед, навстречу столь же нерешительной Амелии. Куда исчезло пламя, управляющее им, когда он горячо целовал ее в последний раз? Он не в силах даже произнести совершенно простую фразу прощания. Ибо не желает прощаться. Лишь сказать теплое, дарящее надежду, «До свидания». - Ни о чем не прошу более, - наконец, еле слышно молвит Йоши, удивляясь тому, что не лишился дара речи. Несмело тянет слегка дрожащую ладонь к щеке девушки, смахивая белоснежной кожи тоненькую струйку крови. В последний раз любуется ее синими очами. О, нет, лучше бы он утонул в них, исчез без следа, нежели теперь пытается совладать с выгрызающей все внутри, болью. - Лишь поклянись, что мы свидимся вновь. Ощущает, как по щеке предательски скатывается одинокая скупая слеза, ругает себя за чрезмерную сентиментальность, наблюдая это в себе впервые. Но слёзы не от боли. Слёзы - когда сердце рвётся на части. Но он жив, пока жива надежда. Тяжесть в груди мертвым грузом тянула к земле. Хотелось взвыть от невозможности проявления справедливости в этом проклятом мире. В глазах пульсировала кровь, он был готов разорвать в клочья каждого, кто осмелится сейчас прервать последние мгновения рядом с Амелией. Это была его принцесса, его душа, его сердце, его воздух. И вот-вот Йоши лишится всего этого, возможно, навсегда. Думать об этом было в сто крат страшнее, нежели знать наверняка. Но Творец силен, всегда таковым был. Потеряв многое в жизни, он научился запирать боль и беспросветную тоску глубоко внутри и жить с натянутой маской воина. Амелия же, напротив, не решилась скрывать собственных чувств. Ее печаль запечатлена в голубых очах, расплывшихся от скапливающейся соленой влаги. Шатен ощущает каждый удар ее трепещущегося сердца, пульс в висках не оставляет сил на пряные речи, юноша лишь молча слушает ответ, вытекающие с ее алых уст фразы надежды. А затем она берет его руку своей нежной ладошкой и вкладывает дар сердца. Изящное кольцо с голубым камнем, от которого даже веяло легкостью и искренностью Амелии. Девушка сжала свой дар в его руке, отступая на шаг назад, отпуская его в неизвестность, чтобы после самой погрузиться в бездну и пропасть во тьме. - Йоши…, - начинает девушка, не удерживая слез. Подобно ее очам, сейчас плачет его душа. – Клянусь, мы свидимся однажды, когда придет час. И даже если рухнут небеса, я не перестану любить Вас… Ведь в бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но лишь одна принадлежит тебе… Юноша больно закашливается, задыхаясь. И все же принимает ее дар, не оставив ничего взамен, кроме одиночества и горечи прощания. Ноги словно окаменели, Йоши с трудом осиливает каждый шаг прочь. Не зря говорят, что расставанье - маленькая смерть. Кажется, будто погибает одна часть души, большая или ничтожно малая. Сейчас Творец ощущал абсолютную пустоту. Будто из его книги жизни вырвали все чистые листы, больно ткнув пером в страницу, поставив жирную точку на последней начертанной фразе. Не слишком лучезарный финал, ведь в каждой истории все иначе. Воины вновь образуют стену вокруг принцессы, готовые отправиться в путь. Йоши занимает свое место, снова ощутив отторжение себя в несвойственной ему форме. Оборачивается в последний раз, растворившись в ночи, ловя блеск милых сердцу очей. *** Звезды могут чувствовать скорбь и боль, их ровный белый свет вдруг окрасился в теплый, нежного персикового оттенка, будто исцеляя раны. И пускай заживут многочисленные царапины и синяки, и целой вечности не хватит, чтобы затянуть глубокие раны души. Впервые полет - телепортация казалась для Йоши утомительной пыткой, где нет места свободе, где он не в силах расправить крылья и лететь по течению Млечного пути. Его крылья сломаны, а тело заковано в цепи. Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, а когда-то ему говорили, что вся жестокость и боль - не более чем иллюзия, страшный сон. Никто в точности не осмелится сказать правду, ибо не помнит, того, что вершит, кровь и ненависть заглушают свет, превращают человека в куклу без чувств. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой. Но Йоши это запомнит. Навеки. Кинмоку встречает путников распростертыми объятиями. Народ возрадуется, едва видит Её высочество, за которой успел соскучиться, а теперь наверняка считает героиней страшной войны. Слухи распространяются скорее, нежели течет время. Беспощадный и безжалостный джентльмен, бессовестно обкрадывающий всех и вся, отнимая драгоценные секунды дыхания, обрывая судьбы, словно листок бумаги. Ивер и Миканор с непростительно детской наивностью бегут в свои покои смывать с себя кровь сражения, словно мигом ранее вылезли не из жестокой бойни, а из песочницы. Творец глубоко и грузно вздыхает, ощутив на плече теплую ладонь принцессы. Ей никогда не понять ураган, бушующий внутри его тела, насколько спутаны мысли, и каково опустошенному сердцу вернуться домой, который шатен более не может назвать домом. Ему чужды яркие краски сочной зелени и закатного солнца, он возненавидел ярко-алый цвет, в который был окрашен замок, ассоциируя красоту каменной плитки с кровью лунных воинов, что сейчас наверняка снова сражались с полчищами демонов. Он столь близко и так далеко от эпицентра тьмы, и ничего не может сделать. На вопрос о том, отправят ли они подмогу Серебряному тысячелетию, как при прощании обещала Какую, принцесса лишь отрицательно покачала головой. «Бездушная», - вихрем проносится в голове. Юноша срывается с места и стремительно направляется в личные покои в замке, громко хлопнув дверью... …Йоши лежит на спине, глядя в ярко-алый, кровавый каменный потолок, обхватив подушку руками, буквально впиваясь ногтями в грубую постельную ткань. Тело словно вжато в матрац, крылья носа расширены, а глаза будто нарочно самостоятельно вырисовывают картины, царящие в нескольких световых минутах от Кинмоку - ничтожно малое расстояние до Луны по меркам необъятной Вселенной. И все они столь ужасны и жестоки. Кровь льется рекой, крики страха и отчаяния, кажется, доносятся ветром до его острого слуха. Шатен рваными глотками хватает ртом недостающий воздух, оставляя тщетные попытки сдаться сну. Он всей душой ненавидит это проклятое место, ненавидит госпожу, что повелевает им, не позволяя самостоятельно принимать решение, ненавидит Амелию за то, что покорила его, превратив из сильного, холодного в эмоционально раздавленного человека, но более всего ненавидит самого себя. За то, что не сберег жемчужину океанских глубин, что была скрыта от него, а теперь не отыщется уже никогда, оставшись на глубине на веки вечные. В глазах молнией вспыхивает леденящая душу картина - над Меркури возносится меч, блеснув металлом, а далее лишь кровь и темнота, заставившая Йоши подскочить на месте, инстинктивно коснуться рукой области груди, будто удар был послан ему. Осознав свою целостность и ничтожность, юноша со злостью швыряет подушку на пол, и та отлетает в темный угол с паутиной. Его начинает трясти, желваки ходят полным ходом, но плотно сомкнутые губы сохраняют тишину в комнате, где не было слышно скрипа его белоснежных зубов. Сердце бешено колотится, что становится больно в груди. На мгновение Творец прекращает ощущать сердцебиение и с ужасом осознает, что вырвано оно, сердце. А вместо него теперь в груди зияет огромная дыра, и пустоту эту ни чем не заполнишь. Часы на башне, словно на нервах, отбивают полночь, а Йоши продолжает отмерять каждую минуту, моля небеса, дабы эти жуткие видения завершились скорее. Он словно провалился в бесконечный кошмар, из которого не выкарабкаться. И его продолжает засасывать эта трясина Тьмы. Вдох. Нужно не давать себе злиться, нужно сдерживаться, поскольку стойкость - вот, что сумеет удержать его на краю пропасти, когда тот идет по хрупкому мосту. Но стоит ли того, бороться? Ему не остается в этом свете ничего кроме службы принцессе, и, если прежде это было единственной верной целью, которой юноша беспрекословно следовал, то теперь его не радует пресмыкаться перед госпожой, которая сбежала от мрака, оставив новых союзников без помощи. Да, она рисковала жизнью и воссоздала купол, позволивший спасти жителей и гостей Серебряного тысячелетия, но этого было недостаточно. Она трусливо сбежала, оставив лишь малую долю собственной энергии в помощь королеве Серенити. От этого Йоши злится еще сильнее, крепко сжимая руки в кулаки. Но его гнев ничего не решит, только сожжет дотла самого юношу. Но сейчас он не в силах думать о чем-то ином, кроме как упиваться самобичеванием и злостью на то, что не решился выступить против воли Какую. Если бы звёзды сошлись иначе... Выдох. Почему его нерешительность всему виной? Потому что он надеялся, что тьма самоликвидируется? Слепая вера погубила его и наверняка сейчас губит его Амелию, девушку с невероятными небесными глазами и согревающей сердце улыбкой. А совесть продолжает выгрызать его изнутри. Душой он чувствует, как некто невидимый играет на струнах, изливая скорбную песнь. Взгляд устремлен в пугающую пустоту распахнутого окна, сквозь холодную пелену печальных звезд не видно ничего, кроме бесконечной тоски, обволакивающей сердце. Каждое мгновение длится вечность, лишь отнимая крупицу надежды за крупицей. На каком-то подсознательном уровне ощущает, как опустошается душа, становясь сухой и безжизненной, словно возвращаясь назад, подобно дежавю. Но, коли дана бы ему возможность все повторить, он повторил бы, с иным исходом. Он не оставил ее погибать в одиночестве. Проклинает собственное рождение и принадлежность к госпоже и с ужасом осознает, что с рождения он не был волен себе самому. Будучи младенцем, он находился под контролем родителей, затем его обратили в унижающую его достоинство форму, заставив принять клятву верности, а теперь его сердце отдано Амелии. И лишь ей он бы хотел подчиняться, несмотря на невыносимую боль. Вдох. Что толку уже ругать себя? Отныне у него нет ничего, кроме него самого, и то наполовину разбитого и растерявшего собственные осколки. Блеснуло мгновение в небосводе. Йоши чувствует, как погасла одна звезда и скупую слезу, одиноко скатившуюся по щеке. Шатен не сдерживается более. Осклабившись, как истрепанный жизнью бойцовый пес он бьет кулаком в стену, ударяясь костяшками пальцев о камень. Два, три удара, десять, он продолжает избивать стену, представляя на ее месте уродливую физиономию демонессы, напавшей на Лунное королевство, испортившей праздник и разлучив двух людей навеки, и это придает юноше сил, невзирая на причиняющую камнем боль. В данный миг он ничего не чувствует, на миг становится немного легче, но разум упрямо твердит лишь четыре слова: "Я ее не уберег". Выдох. Юноша вновь присаживается на кровать, закрыв лицо ладонями. Костяшки пальцев начинают щипать, обожженная в бою рана открылась, платок, что обволакивал ее, развязался и соскользнул к ногам Творца, но это все отныне не имеет никакого значения, по сравнению с тем, что сейчас царило в его душе. Ему невыносимо больно не от того, что он сбил руки в кровь, а оттого, что боится не переступить через порог гордости и сбежать подальше от проблемы, улететь с Кинмоку на самый край Вселенной, ежели найдет его, где его душа обретет долгожданный покой. Вдох. Взгляд падает на мирно покоившийся у его ноги платок. Белый, окропленный его собственной кровью и пронизанный нежностью Амелии. Той, что он никогда не увидит. Осторожно берет в руки тонкую ткань, приближая к лицу, внимательно вглядываясь в него, будто в зеркало. Частичка Амелии. Как и кольцо, что он теперь носит у сердца. Единственное, что у него осталось от этого мира. - Прости меня...