В бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но лишь одна будет твоей

После торжественного застолья, на котором друзья начали порядком засыпать, решив, что стоит отложить обсуждение возможного нападения Хаоса до лучших времен, и пока есть время, насладиться мирной жизнью, хозяйки вечера объявили танцы. Выступить ди-джеем решил Сейя, девушки же воодушевленно пустились в пляс. Рей и Макото утянули сопротивляющегося Тайки в центр веселья, и, тот, нехотя отдалившись от Ами, потягивающей из бокала шампанское, принял танец, двигаясь в ритм музыки и не сводя глаз с синевласой красавицы. Мидзуно выглядела безупречно: лиловое платье, будто специально выбранное под цвет его глаз, смотрелось на девушке отлично, подчеркивая достоинства миниатюрной фигурки, а просторный вырез на спине привлекал внимание мужского взгляда и будоражил воображение. Воспоминания о случайном, но столь желанном поцелуе не покидали разум, и Тайки показалось, будто он все еще ощущает исходящее от девушки тепло, которым они обменялись несколькими минутами ранее. Ами, стоявшая в сторонке, лишь делала видимость всеобщего веселья и держала в руках бокал с игристым, дабы поддержать тост или же явить всему свету, что она не чурается подобных вечеринок. Сама же Мидзуно с улыбкой наблюдала за танцующими, периодически сталкиваясь взглядом с шатеном, лишь на мгновение задерживая нервный импульс, что создавал зрительный контакт, после чего смущенно отводила взгляд, с каждым разом отчетливее осознавая собственную беспомощность перед разрастающимся в груди чувством и мысленно терзая себя за собственную несдержанность, ведь нет ничего сильнее чувства долга. Это принять крайне тяжело, особенно, в такое время. - Ами! – громко крикнувшая в ухо Минако заставила синевласку вздрогнуть и вернуться в реальность из мира размышлений, - сделай личико попроще, мы праздник отмечаем, а не похороны. - Ты меня напугала, - чуть отдышавшись, смутилась Ами, коснувшись лба кончиками пальцев, - я веселюсь, если ты не заметила, - указав взглядом на бокал шампанского в руке, солгала она. - О, да, я вижу, насколько тебе весело, - покачав головой, блондинка хитро сверкнула взглядом, обернулась на танцующих, и, изучив взглядом Тайки Коу, вернулась к подруге, - чтобы не сиять взглядом обожания, присоединилась бы лучше, а то уведут такого красавца, - серьезно заявила Айно, заставив Мидзуно потупить взор. - Я ни на кого не смотрю, - вновь солгала Ами, отставив бокал. - А ну, выше нос! – серьезно пригрозила Минако, вернув игристое в руки подруге, - и, прошу, сотри это кислое выражение со своего очаровательного личика. Блондинка взяла бутылку шампанского и пустой бокал, который наполнила шипучим напитком, и принялась произносить личный тост. - Венера замечает все, Ами. Смятение, волнение, искры во взгляде. Я видела ваш поцелуй, без чувств даже я так целоваться не умею. И это заметила не только я. Поэтому не стоит бояться проявлять эмоции, ведь все мы живые люди. И то, что ваша близость рождается на фоне грядущей новой войны – дар небес, а не проклятье, нужно ловить мгновение, пока оно есть, и проводить его с тем, кто дорог. Так выпьем же за любовь, подружка! - Ох, Минако, - начала было возражать Ами, однако, блондинка вновь прервала ее. - Пей! – зазвенев бокалами друг о друга, Айно проследила за тем, чтобы Мидзуно выпила содержимое до дна, после чего крепко обняла девушку. – Какая же ты счастливая! На меня Ятен совсем внимания не обращает. А теперь идем танцевать. Я попросила Сейю включить мою любимую песню. - Минако, прекрати, ты прекрасно знаешь, что я не умею танцевать, да и не люблю, - продолжала упрямиться Ами, больше оттого, что Айно прочла все ее терзания о том, что она боится вновь оказаться рядом с Тайки, чьи аметистовые глаза сейчас любовались синевлаской. - Здесь больших премудростей не надо, - вскинула руками блондинка, - просто почувствуй музыку сердцем и двигайся вместе с ней, мелодия поведет тебя сама, а пока…, - Минако вгляделась в толпу танцующих, после чего вылила остатки бутылки в бокал и, взяв Ами за руку, потянула к друзьям. - Ой! – неуклюжая Айно, как водится, натворила немало бед, и в порыве танца столкнулась с Макото, на платье которой тотчас оказалось пятно от расплескавшегося шампанского. - Мако, прости, пожалуйста! – слезно извинилась блондинка, - пойдем в ванную, у меня есть хорошее средство, чтобы вывести пятно, нам хватит пары минут. - Что же ты за человек такой? – заохала Макото, скрываясь за дверью ванной комнаты с золотоволосой подругой. Ами же, чью помощь девушки отвергли, на несколько секунд застыла на месте, после чего решила вернуться на исходную позицию, к окну, однако, путь ей преградил Тайки. Сердце бешено заколотилось в груди, Ами подняла смущенный взгляд на парня, который встретил синие очи улыбкой и протянул девушке руку, приглашая. В ту же секунду из колонок полился нежный и трагичный голос Уитни Хьюстон в песне, которая нравилась не только Минако, но и прекрасно подходила для зарождения новых любовных историй. Ами некоторое время колыхалась в принятии решения, но все же вложила свою руку в ладонь Тайки, и тот увел ее в иной мир. Именно сейчас Мидзуно в полной мере осознала смысл слов, что говорила Минако. Она прикрыла глаза, чуть теснее прижавшись к шатену, ощущая биение его сердца, и поплыла по волнам. Но это не было заслугой приятной драматичной композиции, а скорее, умение шатена вести в танце, и синевласка следовала за ним, подобно ниточка за иголкой. Казалось, будто время застыло, позволяя двум сердцам осознать в полной мере важность сего мига, что соединил их, и принять чувства, как должное. И слова здесь были не нужны, бешеное сердцебиение и взволнованное, сбитое дыхание говорили за обоих лучше них самих. На каком-то подсознательном уровне Тайки показалось, будто за ними, не отрываясь, с немым восторгом наблюдают несколько пар глаз, и данное смятение передалось сквозь прикосновения и Ами. Девушка приподняла скрывавшие синие очи веки, ощущая выступивший на щеках румянец, однако, высвобождаться из теплых объятий, пригревшаяся, словно кошечка, не стала. Минако говорила правду о том, что влюбленному человеку не нужно ничего в целой Вселенной, кроме того, кто сердцу мил, а ощущение приближающейся опасности лишь добавляло пряности в коктейль робости и смущения, наполнявший юное девичье сердце, отчего Ами показалось, будто все это уже происходило когда-то давно, и она утопает в дежавю. - Они и вправду идеальная пара, не так ли, Мако? – с восхищением простонала Минако, как и многие, наблюдая за танцующими в центре Ами и Тайки. Шатенка лишь обреченно выдохнула, и, насупившись, толкнула блондинку в бок. - Ну и зачем было устраивать весь этот цирк? – напомнив об инциденте с шампанским, отозвалась Кино. - Мако, ты же знаешь, что мой взгляд Венеры замечает все, - спокойно отозвалась Айно, победно улыбнувшись, - и то, что ты пытаешься внести яблоко раздора в столь идеально приближенные души, мне ой как не нравится! - О чем ты? – Макото сделала вид, будто не понимает слова подруги, однако, румянец смущения выдал ее с головой. Разумеется Айно подметила поведение шатенки и несколько осуждающе покачала головой. -Вот только не надо вести себя, как Ами! – недовольно воскликнула блондинка, закатив глаза. Ее проклятье кроется в помощи всем одиноким сердцам, оставаясь при том в одиночестве. И, если Минако смирилась с собственной судьбой, то для других придумает другие, не столь печальные финалы, - я вижу, что ты неравнодушна к Тайки, но Ами твоя лучшая подруга, и тебе нет места в его сердце. Я просто хочу, чтобы каждый из нас обрел свою дорогу, и твой путь явно не пересекается с Коу. Не благодари. Макото недовольно фыркнула и, дождавшись финала душераздирающей песни, прошла к Сейе, вероятно, с надеждой выпросить его еще одну медленную композицию, будто бы нарочно задев плечом уводящего в заоблачные дали синевласку Тайки, отчего тот очнулся ото сна, в котором пребывал вместе с Мидзуно, ощутив тесноту комнаты, где находился. Показалось даже, что стало душно. - С тобой все в порядке? – заботливо поинтересовалась Ами, не выпуская ладоней из теплых рук шатена. - Да, кажется, - ответил Коу, растерянно осмотревшись по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше. Вся эта неловкая ситуация заставила его разум застыть, а сердце упорно кричало о том, что ему страстно хочется остаться с Ами наедине, дабы, наконец, все рассказать, что поедало его без остатка с тех пор, как они снова вернулись на Землю. – Можно тебя на минуту? - Да? – синевласка вопросительно изогнула бровки и последовала за парнем, который тихонько увел ее из гостиной, покуда все были заняты зазвучавшим вновь зажигательным танцем. Они вышли в прихожую, откуда музыка не с такой силой била по расшатанным струнам души, и Тайки, наконец, смог вдохнуть полной грудью, набирая побольше воздуха для дальнейшей беседы. Повисла мучительная пауза, ко время которой Коу попытался сложить в голове фразы. Однако все, что он столь долго готовил несколько месяцев для данной беседы, будто в черную дыру провалилось, и шатен был не в силах выжать из себя ни звука. Ами, замечая смятение парня, сама опустила взгляд в смущении, но, спасая ситуацию, решила нарушить тишину первой. - Честно говоря, я тебе благодарна, что вытащил меня из омута любопытных глаз. Ибо я не привыкла к подобному вниманию к себе, - запинаясь и краснея, Мидзуно слегка прикусила нижнюю губу, встретившись с фиалковыми глазами шатена, после чего слегка улыбнулась, в надежде, что тот вернет себе растерянную повисшей паузой уверенность. - Ты не против, если я тебя провожу? – ни с того, ни с сего, ляпнул Тайки, решив, что девушка устала от веселья, и захотела вернуться домой. - Было бы замечательно, - будто мысленно улавливая его предложение, Ами отыскала среди груды вещей свое пальто, которое Коу галантно помог ей надеть, после чего накинул теплую куртку на себя и, взяв девушку за руку, скользнул за дверь, покидая квартиру друзей. Снег в Токио был редкостью, в основном он таял практически сразу, хотя особые любители белоснежных хлопьев успевали вдоволь насладиться красотой танца снежинок, покуда те не растают, ложась на мостовую. Небо пестрило великолепием ярких красок, озаряясь взрывами фейерверков, заставляя замирать и заворожено любоваться причудливыми фигурами, появлявшимися в небе. На улице было людно, повсюду веяло весельем, и никто из землян не ведал об опасностях, таящихся в глубинах необъятного Космоса. Они тихо шли между витрин и снующей ребятни, слышали рождественские песни, мысленно подпевая про себя и улыбаясь. Будто не было на душе предчувствия скорой беды, но в этом и кроется истинная сущность Тьмы. Это было затишье перед бурей, а, значит, у Тайки оставалось не так много времени, чтобы провести его с той, кого любит всем сердцем, той, что причиняет ему столько боли, ту, чью память он безуспешно пытается пробудить. Ему не нужна та Амелия, которую он полюбил в ночь падения Серебряного тысячелетия, ибо Мидзуно и была ею во всех проявлениях, но шатен, прежде всего, хотел быть честным перед ней. Она должна помнить о связавшей их боли, о первой любви, вспыхнувшей вместе с пламенем обрушившейся войны, понять, что она вновь обрела принца Йоши, также, как и он принцессу Амелию. - Ами, - начал шатен тихо, - ты прости за тот поцелуй. Он глупо извиняется за несдержанную страсть, хотя девушка ответила на нее с еще большим пламенем, заставив даже самого Тайки на мгновение замяться. Он до сих пор помнит тепло ее губ, но не хочет, чтобы Ами считала его неправильным. Он любил ее и чувствовал, что она также тянется к нему, поэтому боялся что-либо испортить, сделать неверный шаг, что приведет его к гибели. Мидзуно чуть слышно выдохнула, вновь покраснев. - Не за что здесь извиняться, Тайки, - она повиновалась инстинкту собственных ног, которые пожелали задержаться у набережной, на удивление пустующей. Сердце взволнованно забилось в трепете, опасно дожидаясь последующих действий и фраз со сторону Коу, а с губ сорвались слова, будто нарочно подталкивая шатена к более решительным действиям, - мне приятно, что я для кого-то желанна. Но не понимаю, за что. Я не обладаю божественной красотой, волевым характером или талантами, покоряющими сердца. Я всего лишь Ами Мидзуно, студентка медицинского университета. - Ты не права, - Тайки сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними, отчего становилось труднее дышать, - ты не понимаешь, насколько ты великолепна. Зато я знаю, поверь мне. Ты необыкновенная девушка. Рядом с тобой я чувствую невероятную легкость, знаю, что ты как никто способна меня понять. Я просто с ума схожу, когда ты рядом, потому что…, - ему потребовалось некоторое время, дабы собраться с духом и сказать это, несмотря на то, что он уже признавался ей в любви тогда, на Луне. Но сейчас будто все происходило впервые, и смятение ничуть не портило ситуацию, а лишь позволяло набраться уверенности, что чувства искренни и крепчают с каждым мгновением, - потому что люблю тебя. Слова произнесены с заботой и нежностью, и, значит, отступать некуда. Остается лишь ждать ответа девушки на свои порывы. Та задрожала, как листочек, что вот-вот сорвется с хрупкой веточки, но уверена, что ее поймают. Одинокая слезинка заблестела на кончиках ресниц и скатилась по щеке, оставляя за собой влажную соленую дорожку. Для Ами было крайне непривычно осознать, что она для кого-то является всем, что в ней видят не просто зубрилку, которая отстранена от мира, буквально живя меж страниц учебников, а желанную девушку. - Тайки, - ее голос на удивление сел от волнения, поэтому Мидзуно говорила шепотом, - спасибо за все. Мне это приятно, приятно быть для кого-то большим, чем ходячей энциклопедией. - Твои друзья любят тебя, и ты им нужна, - опровергая мысли девушки, добавил шатен, обнимая ее за талию и касаясь ладонями румяных щек, - но ты не представляешь, насколько я нуждаюсь в тебе. - Я знаю, Тайки, - всхлипнула синевласка, смутившись еще сильнее. То ли она боялась собственных мыслей, то ли боялась признать, что первая любовь пришла и к ней, заставляя буквально сгорать от стыда и неопытности, но виду старалась не подавать. Их взгляды соприкоснулись, вышивая в воздухе кружево нежности, и девушка прошептала уже прямо в губы Тайки: - Ты нужен мне не меньше. Я тоже тебя люблю. И души коснулись друг к другу, сливаясь в упоительном поцелуе, искренним, чувственным, настоящим, даря себя не на публику, а тому, кому принадлежали сердца. Накрывшая волна тотчас уносит в облака, не позволяя разуму больше сдерживать уставшие сердца. Его сильные руки скользнули за спину, прижав девичий стан ближе, и, казалось, будто между ними сам воздух не смел просочиться. А дрожащие девичьи ладошки проплыли по шее парня и сомкнулись на затылке, утопая в мягких каштановых волосах Коу. Ами настолько сосредоточилась на ощущении полета, что не заметила, как слезы предательски хлынули из глаз, придавая сладкому медовому вкусу желанного поцелуя некую соленость, и Тайки ощутил это, с трудом прервав негу и с тревогой глядя на возлюбленную. - Все хорошо, - ласково произнес шатен, утирая соленые капельки с прекрасного личика, - ты замерзла, пойдем. Он не стал дожидаться ответа, не стал ждать, пока Ами замерзнет, хотя отчетливо понимал, что сумеет согреть ее своей любовью. Все, что ему сейчас хотелось, сгрести девушку в объятия и больше не отпускать. В голове смешались мысли, в которых приличные уступили место более стыдливым, заставляя краснеть, а сердце биться сильнее. В памяти вспыхнула встреча в Венеции, и Тайки знает, что не способен причинить любимому ангелу боль вопреки ее желанию. Мидзуно доверчиво последовала за шатеном, заливаясь стыдливой краской больше за оборванную сладость, нежели от собственного бессилия перед настойчивостью парня. Она лишь послушно следовала совету Минако, прислушиваясь к собственному сердцу, что трепетно билось в предвкушении чего-то еще, словно чудеса рождественской ночи еще не завершились, и ее ожидает нечто еще более волнительное. За подобные мысли девушка ругала себя, позволив думать лишнего, но она уже раскрыла свои чувства и теперь могла лишь поддерживать огонь в разожженном очаге. У ее дома они оказались уже спустя пару минут, но гораздо сложнее было не сойти с ума от безмолвной тишины, в которой они добирались до квартиры девушки. Третий этаж. Шестьдесят три ступеньки. Скрежет ключа в замке. Тихий скрип двери. Ами зажигает свет в прихожей и, сняв обувь, оборачивается к гостю ее жилища. Она молчит, прислушиваясь к биению сердца в груди. Ее ресницы дрожат, а синие очи умоляюще сияют, встретившись с аметистовыми глазами шатена. Тайки все понимает без слов и, ступив шаг навстречу, уволакивает ее в жаркие объятия, накрыв ее губы своими. Он слышал, как бешено бьется ее сердце, чувствовал аромат ее волос, ощущал вкус ее губ, что сил нет. Он так долго представлял себе этот момент, грезил в ночных бдениях на КинМоку, и вот она, раскрылась для него, словно бутон девственно-белоснежной розы, позволяя воплотить в реальность бесконечные мечты. Не размыкая объятий, шатен стянул с себя куртку, после чего пальцы нашли пуговицы на пальто Ами, судорожно расстегивая их, освобождая девушку от теплой одежды, ибо она ей ни к чему больше, ведь он согреет ее своим теплом. С каким-то безысходным отчаянием руки Ами вцепились в рубашку метеора, словно девушка боялась, что он уйдёт, растворится, будто не было всей этой упоенной неги между ними. Она крепко зажмурилась, окропляя лицо вновь скатывающимися из глаз солёными каплями и исступлённо впиваясь губами в его, сливаясь в страстном танце с языком шатена, который позволил себе углубить поцелуй, заставляя их тела покрываться стайками мурашек. Они так и стояли в прихожей, не позволяя ногам ступить ни шагу вглубь комнаты, несмотря на остатки разума, смеющимся над нелепостью мгновения. Тайки лишь сумел прижать девушку к стене, создавая клетку между холодными обоями и его горячим телом, словно боясь, что Ами сбежит, испугавшись собственной отчаянной смелости, с которой позволила себе лишнего, чего и в постыдных снах не лицезрела. Его губы на миг оторвались от сладких уст девушки, целуя щеки и спускаясь ниже, к белоснежной шее, прокладывая влажную дорожку из поцелуев вниз. Ослабив объятия, его руки скользнули по обнаженной спине девушки, изучая плавные изгибы в поисках шнуровки платья, преграждавшего ему путь к столь желанному телу. Ами судорожно вздрогнула, ощутив горячие ладони на возбужденной коже, заливаясь багровым румянцем, пытаясь при этом расстегнуть пуговицы рубашки небесно-голубого оттенка, неумело, но медленно, словно впитывая весь вкус данного действия, оголяя сильное тело метеора. Тайки при этом неотрывно смотрел в ее глаза, на подсознательном уровне ощущая ее страх и упоительный восторг, смешанный с желанием испытать нечто новое, не торопя девушку, позволяя ей свыкнуться к непривычным ощущением близости. Наконец, обнаружив шнуровку платья, шатен потянул вниз тонкие ленточки, и легкая ткань соскользнула с плеч синевласки, оголяя красивую грудь, заставляя Коу тяжело вздрогнуть от увиденного. Ами носила свое же кольцо бережно, на цепочке, не помня, что оно принадлежит ей, храня лишь как дар шатена, заставляя того отстраниться, опустив тяжелые веки на фиалковые глаза. Ами, будто осознав, что произошло что-то дурное, стыдливо натянула платье обратно, прикрывая обнаженную кожу, пытаясь дрожащими пальцами завязать шнуровку. - Что такое? - взволнованно дыша, поинтересовалась Мидзуно, касаясь пальчиками щеки Тайки. Тот лишь обреченно выдохнул, отведя взгляд. - Я не могу, прости. - Не тревожься, - она явно решила, что он ругает себя за несдержанность, и ошибочно прощает его, - я сама этого хотела. - Дело не в этом, Ами, - прижавшись спиной к холодной стене, Коу попытался найти нужные в данный момент фразы, но те все никак не решались сорваться с губ. Ведь это значило оттолкнуть девушку от себя, но иначе он не мог, - дело в твоей памяти. В нем говорил Йоши, который потерял Амелию в кровавой войне и умер, а после воскрес, пытаясь возродить и девушку. Но почему-то Ами, переродившись воительницей Меркурия на Земле, не вспомнила связывающее их прошлое, и вопрос в том, вспомнит ли, остается лишь загадкой, которую молодому человеку предстояло решить. Ему нужна Амелия, и сердце разрывается надвое между двумя ее воплощениями. - Нам нужно поговорить, - наконец, заключает он, наклоняясь и поднимая с пола рубашку.