В бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но лишь одна будет твоей

Чайник на плите звонко засвистел, выпуская наружу тонкую струйку пара. За окном противно громыхали фейерверки, отчетливо вламываясь даже в плотно закрытое окно, больно ударяясь о изрядно ослабевшие на насколько минут струны души. Хотелось выброситься из окна, но Тайки молча стоял в углу, облокотившись спиной о холодильник, ощущая костяшками лопаток исходящее от прибора дребезжание. С Мидзуно шатен старался не пересекаться даже взглядом, дабы ненароком не изменить собственному решению прервать накрывшую их страсть, ненавидя себя за принятое решение, но, в то же время, успокаивая тем, что когда Амелия вспомнит все, что их связало световые годы ранее, значимость соединения тел возвысится куда больше, нежели признание обычных с виду жителей Земли. Девушка вела себя невозмутимо, словно не было нелепых попыток открыть свое тело и всю себя молодому человеку, поскольку доверяла ему, и Тайки ощущал это доверие на подсознательном уровне, что придавало ему уверенности начать сложный разговор. Горячий ароматный чай из лепестков розы и семян подсолнечника сейчас был как нельзя, кстати, и, пригласив желанного гостя за стол, Ами разлила по чашкам пряный напиток, с которым у них тоже связано многое, но шатен помнит об этом, в отличие от девушки. Коу сел напротив, так, чтобы стол преградил ему путь к безумно манящим губам, умеряя пыл и соблазн снова поддаться искушению и позволить телу взять верх над светлым разумом. Но стоило начать чаепитие, как вся неловкость улетучилась вместе с паром, и между ними вновь воцарилась гармония спокойствия и серьезного подхода к любым мелочам, к которой оба привыкли. - Вижу, тревога покинула твой разум, - тихо начала Ами, плавно подступая к беседе, о которой так просил юноша. - Верно, - кивнул тот, делая глоток горячего напитка, ощутив, что его сковала другая проблема. Ему необходимо подобрать нужные фразы, однако, это казалось сложнейшей и практически невыполнимой задачей. Но шатену так хотелось, чтобы Ами его правильно поняла. - Послушай, все, что я тебе сейчас расскажу, возможно, произведет на тебя неизгладимое впечатление. Но именно тогда ты поймешь, почему я не в силах больше обманывать самого себя и тебя в том числе. Ты нужна мне, и ты даже понятия не имеешь, насколько. Мидзуно словно на подсознательном уровне ощутила волнение, сковывающее цепями Тайки, отставила чашку, направив все внимание на шатена. Она не понимала, что могло пойти не так, возможно, она совершила ошибку, позволив себя зажечь пламенем страсти. Но, на ходу вспоминая вечер, когда ей гадала Рей, синевласка решила, что, наконец, пришел момент, когда и она сможет разобраться с терзающими ее снами о незнакомце, о духе памяти, что спит крепко и не желает просыпаться. В тот вечер произнесенные подругой фразы казались нелепостью и абсурдом, но ведь Хино не могла солгать, читая Священный огонь. - Я постараюсь понять тебя и помочь всем, чем смогу, - тихо пролепетав, девушка сложила руки в замок, нервно теребя пальчиками золотую цепочку, вид которой, по всей видимости, смутил Коу, заставив его так внезапно оборвать тепло между ними. Наверняка всему найдется логическое объяснение. В конце концов, оба обладали ясным умом, решая с легкостью поставленные математические задачи, и сейчас справятся с очередным испытанием вместе. - Ами, - наконец, решился Тайки, ибо понимал, что откладывать некуда, и, протяни он еще минуту, он попросту изведет себя, оставив проблему памяти девушки неразрешенной, - ты хорошо помнишь ночь падения Серебряного тысячелетия? Данный вопрос был слегка неожиданным, по крайней мере, Тайки был явно не тем человеком, который должен был задать ей этот вопрос. Так Ами думала. И все-таки, возражать с ответом не стала, ибо раз шатен поднял именно эту тему, значит, на то есть причина. - До последнего мгновения. Это ведь был праздник Лунностояния. - Тридцатого июня, верно? - будто читая ее мысли, осторожно добавил Коу. - Да..., - смутилась Мидзуно, ощущая подкатывающий к горлу нервный ком. Он создавал болезненные воспоминания, ибо то знаменовало начало конца, вернее, большой эпохи мира. Ведь именно с того момента зло во Вселенной начало с невероятной скоростью расти, и нет покоя воинам планет, кроме долга защищать мирных жителей от всепожирающей Тьмы. Но девушку все же мучил вопрос: откуда Тайки знает о Лунностоянии? Да, рассказы о былой славе королевства на Луне могли дойти и до КинМоку, и все-таки, это казалось Ами странным. - Это ведь день рождения принцессы, нашей Усаги, - составляя мысли в единую цепочку, девушка пришла к выводу, что Сейя вполне мог рассказать брату о дне рождении их принцессы, ведь, несмотря на крепкую любовь, что связала навеки Эндимиона и Серенити, Усаги довольно близка с Сейей. - Говорят, что принцесса Амелия слыла замечательным экскурсоводом, - с гордостью произнес юноша, делая ударение на имени, вкладывая в столь значимые для него буквы огромный смысл и безграничную нежность, на которые был способен. От похвалы синевласка смутилась, нервно потупив взор, не позволяя удивлению взять над ней верх. Она не привыкла, когда ее называют полным именем меркурианской принцессы, однако, в устах Тайки ей показалось это приятным, но удивительным, ведь прежде юноша не называл ее полным именем. - Стало быть, ты должна помнить всех значимых инопланетных гостей, прибывших поздравить принцессу Луны с совершеннолетием, не так ли? – поинтересовался Тай, нервно сглотнув слюну. - Вполне вероятно, что некоторые детали наш разум отказывается принимать, фильтруя подобно мусору, и я не могу помнить все на свете, - пожала плечами синевласка. Ответ заставил шатена вздрогнуть, поникнув головой. Возможно, причина в отсутствии воспоминаний у девушки кроется вовсе не в магии. Ведь он сам бессчетное множество раз пытался забыться, напивался пьян, дабы заглушить боль, связавшую их в кровавую ночь, только не ощущать неизлечимую ломоту в душе. И Амелия могла также затмить эту боль более светлыми воспоминаниями, опасаясь вернуться туда, где они навеки потеряли друг друга, как казалось в тот миг. В этом случае какие-либо попытки вернуть воспоминания были совершенно бесполезны. И все же он не прекращает бороться, он будет бороться за нее каждую секунду с новой силой, он не готов отпустить ее, не сейчас. - Что ж, в таком случае тебе должен быть знаком принц Йоши, - внимательно наблюдая за каждой мышцей прекрасного личика девушки, растягивая слова, добавил шатен. Та почему-то невольно раскраснелась, мягко улыбнувшись, заставляя сердце метеора биться с невероятной силой. Казалось, еще пара ударов, и он попросту умрет здесь, так и не узнав ответа на свой вопрос. Но, с катастрофическим трудом справившись с эмоциями, юноша продолжил терзать свой разум болезненными воспоминаниями. - Йоши..., - нежно произнесла Мидзуно практически шепотом. Ей казалось, что имя ей давно знакомо, вот только не в силах была вспомнить, где она его слышала. Ощутив, как по коже пронеслась стайка мурашек, замерев где-то внизу живота, Ами быстро осушила чашку чая до дна, тихо продолжив размышлять вслух, - очень красивое имя, теплое, как парное молоко. Но не думаю, что слышала о таком. Он важный кусочек паззла, который ты пытаешься разгадать, верно? Тайки разочарованно вздохнул. Имя не помогло. - Именно так, - юноша безнадежно развел руками, - я знаю лишь, что он очень любил тебя... Амелию. Сам того не ведая, шатен ощутил булавочный укол ревности в сердце, несмотря на то, что Амелия полюбила принца Йоши, а Ами Мидзуно всей душой любит Тайки Коу. Он словно запутался в собственных обличьях, как в лабиринте, из которого выбраться есть лишь один способ - пойти вслед за девушкой. Но та еще сильнее покраснела, услышав слова о любви и данной клятве, и смутилась еще больше. Для нее признать любовь к незнакомцу значило причинить боль Тайки, который столько для нее сделал. Однако, синевласка обладала стойким характером, не отступится от данного слова и будет бороться за истину, как бы старательно она не пыталась укрыться. - Любил меня? - будто переспрашивая, поинтересовалась Ами, ощущая дрожь во всем теле. Тайки увидел это по трясущимся пальцам рук, отчего страстно захотелось прикоснуться к ним, согревая нежную кожу, показать девушке, что все хорошо, несмотря на то, что все ужасно, ибо руки их разделяли каких-то ничтожных пара миллиметров. - Тебя невозможно не полюбить, - с улыбкой заметил шатен, - красивая. - Я не помню, честно, - дыхание девушки сбилось, а голос вторил телу - задрожал, - как можно забыть такую любовь? Но даже если я дала этому принцу обещание любить его в ответ, как бы я не была самой себе противна, я не смогла бы сдержать его, ибо сердце мое покорил ты. Эта фраза тешила его мужское начало, и Тайки с гордостью улыбнулся. - Мне приятно это слышать, но так забавно, что ты предала бы любовь ко мне лишь для того, чтобы полюбить меня. - Что? - сердечко замерло, с тяжестью осознав всю важность данного признания и невозможность поддержать из-за отсутствия воспоминаний. Ей становится больно, словно зубная боль поселилась в сердце, со скрипом царапая острыми, как бритва, когтями. Соленая влага создает пелену на синих очах, и все вокруг кажется расплывчатым, даже образ Тайки, который, с сожалением взглянул на подавленную девушку и, взяв ее ладошки в свои, лишь подтвердил болезненные догадки. - Йоши - это я... Ами обреченно всхлипнула, громко шмыгнув носиком, ощущая, как слезы ручейками бегут по бледным щекам. Она верит ему и искренне жалеет о том, что не помнит. Все, что смогла - восстановить по кусочкам его вопросов и подтверждений картину той самой ночи, когда она полюбила впервые, как потеряла часть своего сердца, как в оставшуюся половину огненный лорд вонзил меч, оставляя бездыханное тело воительницы Меркурия покоиться на развалинах Серебряного тысячелетия в густом слое лунной пыли. Именно это и снилось ей несколько безумных ночей подряд, заставляя порой бояться собственных сновидений, пока Рей не стерла тревоги с помощью Духа огня. - Ты ошеломил меня, еле слышно пролепетала она, - и теперь я понимаю, каково тебе было, когда вы отправились на поиски принцессы, которая привела вас на Землю, и мы с тобой снова встретились. Я понимаю, отчего ты вел себя рядом со мной порой так непредсказуемо и пугающе. А ты лишь видел перед собой ту, что похоронил и с чьей гибелью смирился, но изнывал от невозможности прикоснуться ко мне, ведь я встретила тебя, как и любого незнакомца, несмотря на то, что обожала ваши песни и твой голос. Пока Ами говорила, она выпрямилась и медленно вышла из-за стола, после чего подошла к Тайки близко-близко, протянув юноше руку. Шатен некоторое время колебался, не понимая, зачем она просит его подняться, но все же встал, поравнявшись с девушкой. Сейчас синевласка выглядела особенно взволнованной, но это никак не отнимало ее природного шарма и практически детской легкости, с которой она иногда воспринимала окружающую действительность. Она сочетала в себе черты взрослой мудрости и детской непосредственности, и это красило Ами, которая, столкнувшись взглядом с аметистовыми очами Тайки, в очередной раз покраснела, нервно кусая алые губы. - И сейчас, когда все, наконец, прояснилось, я больше не могу смотреть на твои страдания. Забудь все тревоги, мой Творец, и люби меня, как Йоши любит Амелию. Казалось бы, что Ами стойко приняла их прошлое, которое, к сожалению, сама так и не вспомнила, несмотря на все усилия опьяневшего от любви разума. Девушка протянула изящные руки и, обвив шею парня, поднялась на цыпочки и робко коснулась губами его губ, погружая обоих в медовую нирвану. Тайки на миг прикрыл глаза, наслаждаясь победой, но все еще мысленно терзая себя. Слишком много эмоций на сегодня, с большим количеством он не совладает, не сейчас. Метеор нехотя обрывает сладкую истому, покуда жар внутри вновь не овладел его телом, и, слегка отстранившись, опустил взор к изящным ключицам, меж которых проходила тонкая золотая цепочка, скрываясь за вырезом платья в ложбинке меж лилейных грудей. Шатен нервно облизнул пересохшие губы, после чего с усилием потянул цепочку на себя, доставая крохотное колечко. Дар, что они вынуждены хранить по очереди. Ами, заметив растерянность Тайки, некоторое время изучала кольцо в надежде, что оно поможет вспомнить ту роковую ночь на Луне. Тщетно. - Ты сказал, что это кольцо я однажды вручила тебе как дар своего сердца. Выходит, оно и вправду принадлежало мне? - осторожно дотронувшись до прохладного серебра, поинтересовалась девушка. - Да, и оно более всего напоминает мне о той ночи, когда я потерял тебя, - объяснил шатен, ощутив, как к горлу подкатывает соленый ком отчаянной горечи. Молодой человек отсоединил застежку и, сняв кольцо с цепочки, аккуратно надел его на палец девушке, - так будет правильнее. И, к сожалению, я не смогу сделать то, о чем ты сейчас просишь, не в этот раз. Однажды у нас будет либо все, и мы познаем истинный вкус любви, либо не останется ничего. Я считаю это честным по отношению к тебе, а я переживу. Уже однажды пережил и сейчас могу, надеюсь. «Ведь рано или поздно принцесса вновь призовет нас, и я вернусь на КинМоку, как бы того не отрицало сердце, но оно навеки останется с тобой», - это произнести у Тайки духу не достало. Ами на пару мгновений замялась в неудобстве от возникшей ситуации, но отчетливо понимала, что Тайки говорит правильно. Синевласка чуть покраснела, смущенно отведя взгляд, после чего резко подалась вперед и крепко обняв юношу, прижалась щекой к его груди. - Спасибо за все, Тайки, - ощутив ее сердцебиение, Коу вдруг сам ни на шутку разволновался. Больше за девушку, не за себя. Ведь она столько нового услышала, и знание о том, что их связывает большее, наверняка опустошило ее, его сильную и хрупкую Меркурий. Тайки прижал девушку к себе, зарывшись пальцами в мягкие локоны, нежно поглаживая. Сейчас на душе стало спокойнее, ведь он избавился от переполняющих его эмоций, а, главное, узнал, что Мидзуно поддержит его, и они вместе смогут придумать, как вернуть память девушке. Та этого хотела не меньше самого шатена. Это он понял по едва заметным всхлипам, ощутив, как от соленой влаги стала мокрой его рубашка. Осторожно разомкнув объятия, Тайки приподнял лицо девушки и заглянул в ее глаза. Едва ли она плакала от безнадежности, скорее, слезы подтверждали ее благодарность за то, что он столь открыт для Ами, не скрывает ничего, готов поделиться болью и силой, чтобы преодолеть стену магии, в которой заперты воспоминания принцессы Амелии, уснувшей, казалось тогда, вечным сном в борьбе за свободу любимого народа и жизнь принцессы. - Все хорошо, Ами, - аккуратно утирая ее слезы теплыми ладонями, Тайки улыбнулся, - незачем благодарить меня, я должен был это рассказать, ибо нечестно, что я знаю больше тебя, - он хитро сверкнул глазами, будто напоминая о том, что в школе они всегда соперничали в знании, но, тем не менее, шли ровно, не опережая друг друга, и это было скорее заслугой шатена, ведь он помнил свою принцессу, в отличие от девушки. Наверняка это тешило и его самолюбие, и ее упорство, которое Мидзуно проявляет в учебе. - А сейчас мне пора. Сказал, будто отрезал. Ами задрожала, вопросительно глядя на Тайки, но тот лишь мягко улыбнулся. Она тянется к нему, теперь еще сильнее, это радует, но сердце упрямо шепчет, что так не должно быть, что она разделит с ним холодные воспоминания и тепло. Что они расправят паруса и уплывут по течению за облака, где не достанут их тревоги и кровавые битвы, способные разлучить их. Ничто не разлучит их снова, шатен постарается, чтобы этого не случилось. - Не уходи, - чуть слышно пролепетала Ами, отчаянно вцепившись в его рубашку, - прошу, останься со мной. - Ты не понимаешь, о чем просишь, - он покачал головой. Не осуждающе, а лишь для того, чтобы она понимала, что намерения его чисты и бескорыстны, и он должен сейчас уйти, чтобы вернуться. Любовь строится на разлуках и долгожданных встречах, это Тайки знает, пожалуй, слишком хорошо. - Это не ты, Амелия бы отпустила меня. Но тогда мы расставались навсегда, а сейчас лишь на ночь. Мы увидимся завтра, клянусь. Знаешь, что ты сказала мне тогда? - он ничего не забыл, и он не простил. Не простил Тьму, разлучившую их, и всегда будет бороться с ней. - В бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но... - ...лишь одна будет твоей, - закончила Ами, с детским испугом глядя в фиалковые очи шатена. Она совершенно не понимала, откуда взялась в ее голове эта фраза, но подсознание диктует нам верные решения и слова, которыми мы делимся с другими. И эта фраза хранилась глубоко в душе и вспыхнула наяву благодаря упорству Тайки. - Полагаю, мы на верном пути? - улыбнулся юноша, выпуская нежные ладони девушки из своих рук, - люблю тебя. - И я тебя, - прошептала в ответ синевласка, отпуская его в темноту рождественской ночи... Оказавшись снаружи, Тайки приподнял голову к небу, откуда стеной сыпался снег, но, в отличие от времени, когда они прогуливались по мостовой с Амелией, он не таял, касаясь одежды или кожи лица, тем самым охлаждая пыл и умеряя ярость, что наполняла Коу. Он понимает, что поступил верно, но самому отчего-то на душе столь гадко, как никогда не было. В голове царил Хаос, и что-либо конкретное разобрать было нельзя даже с помощью переводчика. Юноша решил больше не терзать себя проблемами, ибо толка что-либо исправлять именно сегодня не было. Часы на городской башне пробили четыре утра, а утро вечера мудренее, как говорят земляне, и шатен решил согласиться с данной пословицей, быстро зашагав домой, сомневаясь, вернулись ли братья. Разницы в их присутствии особой не было, ибо юноша надеялся сразу лечь спать в надежде, что мысли уснут до утра вместе с ним. Тогда он еще не понимал, как ошибается. Заскрипел ключ в замке, распахнулась дверь, и Тайки вновь оказался в четырех стенах, сдавливающих разум крепкими цепями. Шатен прислушался: откуда-то доносился смех братьев, а, значит, они уже вернулись с вечеринки, что удивило его, ведь обычно Сейя и Ятен праздновали до победного. Эти два горя-героя сидели на кухне. В воздухе загустел запах табака и распитого алкоголя, количество которого можно было рассчитать по пустым бутылкам. Странно было то, что оба все еще сохраняли небольшие зачатки разума, ведь как отмечал сам шатен, земной алкоголь отличался от вина, приготовленного мастерами КинМоку, где хватало трех бокалов, чтобы забыться в оцепенении. Этим временами и злоупотреблял Тайки в надежде заглушить одиночество, но со временем привык, и больше вино не давало необходимой исцеляющей реакции. Молодой человек встал в дверном проеме и, облокотившись на косяк, оценивающе осмотрел братьев, несколько осуждающе покачав головой. - О, вернулся наш половой гигант, - с усмешкой протянул Ятен, убрав с лица мешающий платиновый локон. - Судя по кислой мине, кто-то опять не в духе, - икнув и, приглашая, махнул рукой брюнет, - ну, садись с нами, нам тут привезли реально крутую штуку, которая не уступит нашим винам. Расскажешь, что так тебя бесит. - Заткнись, - плотно сжав губы, прорычал Тайки, - пить я точно больше не буду, во всяком случае, не с вами. - Сей, - вступился за младшего Ятен, - только слепой мог не заметить, что Тай ушел с вечеринки вместе Ами, но, судя по всему, план братца не сработал, и она ему не дала. - Прекрати! – шатен со всей силы ударил кулаком по столу, так что стоявшая на блестящей поверхности бутылка покачнулась и, если бы не реакция Сейи, осколки бы уже валялись на деревянном полу, сбрызнутые остатками дорогого напитка с этикеткой «абсент», - все было не так. Она хотела этого. - Что тогда? У нее эти дни? – не унимался Ятен, продолжая долбить по расшатанным нервам Тайки, заставляя внутри медленно вскипать ярости. - Как ты можешь говорить об этом так неуважительно? Женщин оберегать надо, а не смеяться над тем, как устроен их организм и уж, тем паче, принуждать к чему-либо! Я не смог этого сделать. Не смог, потому что не могу так поступить с Амелией. Я хочу, чтобы она помнила Йоши, чтобы нас связывало большее, нежели случайные встречи в постели и пылкие речи. Зачем он все это говорит? Братья слышали эту сладкую и до смерти правильную сказку бессчетное число раз, что наизусть вызубрили каждое слово, будто это было очередным уроком математики, которые в свое время преподавал им Творец, заставляя делать домашние задания, чтобы не стать посмешищем в глазах всей школы и многочисленных фанаток. - Так ты все еще не трахнул Ами? – повысив голос, удивленно протянул Ятен, чуть приподнявшись на стуле, за что был награжден ударом в челюсть. - Трахнул - это для бессердечных тварей, как ты, - прошипел Тайки, тяжело дыша, после чего сурово взглянул на младшего брата и, прыснув, обернулся с намерением покинуть этот бардак, а утром разбудить эту парочку с первыми лучами солнца и заставить на охваченные похмельным синдромом головы, все это убирать. Но неведомая сила будто нарочно вернула его обратно. - И вообще. Еще одно слово, и здесь будет труп. Отдай мне бутылку! - Ты же бросил, - изумился Сейя, которому с неохотой пришлось отдать драгоценный напиток. - Не твое дело, - прорычал шатен и удалился. Зачем он это вновь делает? Он сам не знает. Но пустоту чем-то заполнять придется. И, если не Тьмой и озлобленностью на всю Вселенную, то алкоголем. Иначе он не может, ибо сил практически не осталось. Быть рядом и не позволять себе любить друг друга, должно быть невыносимо.