Предатель

Дернувшись и тихо всхлипнув, Саске очнулся. Поежившись от холода, он медленно ощупал место вокруг себя. Кровать. Значит, он в палате. Воспоминания о произошедшем в душевой тут же сдавили грудную клетку. Сомнений о том, что случилось, не было. Не единожды ему приходилось убивать, и сам процесс он знал практически досконально. Звуки, хрипы, стенания. Он мог с легкостью определить, когда сердце жертвы сделает свой последний в этой жизни удар. От рассуждений по телу пробежал озноб. В это же мгновение за стеной раздался наполненный болью стон, заглушенный легким скрипом кровати. Слезы, наполнившие дыхание. Юноше даже не нужно было видеть, чтобы понять, что твориться в соседней палате. Стон повторился, стараясь перейти в крик, мольбу, но звук глухого удара вмиг прервал попытку к освобождению. Саске с силой сжал зубы, до боли, до хруста. Руки легли на уши, в надежде отгородиться от происходящего. Хотелось выть. Жизнь когда-то сильнейшего шиноби, гения, превратилась в гниющие на солнце отходы. Подпитывающая его раньше ненависть становилась все слабее, уступая место потустороннему страху. Паническому ужасу, с которым приходилось теперь жить постоянно. В груди быстро заколотилось, а через минуту сердце стихло, возвращая прежний ритм. Тяжело вздохнув, юноша повернулся набок, сжимаясь в комок. -И почему не привязан? -Мне откуда знать? Его, кажись, вечером забирали,- голоса вновь вытаскивают из спасительного незабытия. Не шелохнувшись, Саске слушает разговор рядом с собой. -Тогда корми его, и чтобы больше без самодеятельности. -Ладно,- дверь тихо хлопает, и тут же юноша чувствует, как прогибается край кровати. -Подъем,- грубый голос, ничего нового. Как будто только что проснувшись, он медленно пододвигается выше. -Сам поесть сможешь? Кивнув, тут же получает в руки миску и ложку. -Испачкаешь что-нибудь, пеняй на себя,- угрожающие нотки в голосе санитара не сулят ничего хорошего, и Саске осторожно садится, чувствуя, как ноют мышцы. Рука обхватывает ложку крепче и шевелит ей в предложенной пище. Что-то полугустое. Каша? Осторожно зачерпнув, он медленно подносит содержимое миски ко рту. В нос ударяет противный запах, от которого сводит желудок. Собравшись, он погружает столовый прибор в рот и быстрее сглатывает. Липкий комок чуть оседает, спускаясь по пищеводу и тут же вновь поднявшись, вынуждает сильнее сжаться. -Чтобы все съел,- в голосе медработника слышится насмешка. Выбора нет и, через силу, заставляя себя терпеть жуткую тошноту, Саске продолжает есть липкое месиво. За дверью слышаться шаги. Проходящих мимо можно даже различить, если хорошенько прислушаться. Пациенты чаще шаркают ногами. От большинства препаратов невозможно нормально себя чувствовать. Сильные транквилизаторы заставляют выпадать из реальности. Санитары громко топают, врачи почти беззвучны. Лежа в кровати, Саске остается только слушать. Руки юноши уже давно затекли в крепких ремнях, удерживающих его в неудобном положении. Разжав пальцы, он тяжело вздыхает. Внимание привлекает подбежавшая к двери медсестра. -Доктор!- Саске слышит, как надрывно она дышит, так, будто долго бежала. -Что тебе?- голос врача уставший и равнодушный. -Шиноби нашли тело убитого мужчины за чертой города. -И? Как это нас-то касается? -Опознали его, как Ичиро Хидеки...Ну, нашего санитара из психиатрии,-тише проговорила она. -Правда? И кто его так? Что там случилось?- нотки волнения поселились в утомленной интонации. -Ничего не ясно, известно только то, что ему перерезали горло. А самое странное, что у него удалены глаза,- девушка затихла. -Глаза? Услышав это, Саске почувствовал, как снова бешено заколотилось сердце. Дверь приоткрыли. -Ладно, разговоры позже,- врач быстро подходит к юноше, спокойно лежащему в постели, и, спустив одеяло, задирает рубашку. Слегка вздрогнув, Саске ощущает, как прижимается к груди прохладный стетоскоп. Слушает долго. Второй рукой прощупывая ребра так, что неприятно колит в груди. Юноша слышит тяжелый вздох, и его снова укрывают. -Аритмия у тебя,- говорит невесело медик,- В шестнадцать, рановато как-то,- рука врача хватает за подбородок и, повернув, что-то прощупывает. -Будешь нервничать, переведем на сильные препараты,- холодок пробегает по спине от слов мужчины. Значит, те, от которых он в полной прострации, еще слабые? -Но тогда вставать не будешь,- заканчивает врач,- Так что прими к сведению,- пролистав карту пациента в руках, врач последний раз кидает взгляд на притихшего юношу с повязкой на глазах и медленно выходит.