Choiсe / Выбор

Следующим утром, хотя скорее ночью, Габриэль резко распахнул глаза и приподнялся на локтях. Он больше не нуждался во сне. Гейб посмотрел на часы, показывающие полчетвертого утра, и устроился поудобнее в руках Сэма, решив подождать пробуждения охотника. Габриэлю не терпелось начать излечение благодати, но он прекрасно знал, что если Сэм проснется и не обнаружит архангела, то будет волноваться. К тому же, руки Сэма были не таким уж и плохим местом. Спустя несколько часов, когда охотник начал ерзать, Гейб лениво поцеловал его и прошептал: — Доброе утро, красавчик. Сэм закатил глаза и усмехнулся. — Доброе. Габриэль хихикнул и спрыгнул с кровати. — Знаешь, я бы хотел начать раньше, если ты позволишь. — Насколько раньше? — спросил Сэм, не до конца проснувшись. — Думаю, прямо сейчас. Я ждал, когда ты проснешься, а то волноваться еще будешь, — ответил Габриэль. — Да. Хорошо. Только не забудь… — Если мне что-то понадобиться, позвонить. Я помню, — сказал Габриэль, улыбнувшись и быстро коснувшись своими губами губ Сэма. Сэм наблюдал за одевающимся Габриэлем, игнорируя свою утреннюю проблему, и как только архангел ушел из комнаты, кинулся в душ. Спускаясь по лестнице вниз, на кухню, Винчестер понял одну простую вещь. Он рад, что Габриэль может остаться один без каких-либо проблем вроде аутофобии*. К тому же было кое-что, о чем Сэм хотел поговорить с Дином до того, как Габриэль вернется. Поговорить наедине, но сейчас рядом Бобби. Сэм мог подождать до обеда, но знал, что с Дином лучше говорить рано утром. *** Самым удобным местом Габриэль выбрал берег реки. Раздевшись до боксеров и футболки, он сел на землю и опустил ноги в воду. Закрыв глаза, архангел заглянул в себя. Он смутно осознавал, сколько времени, так же смутно, как и свое местоположение. Лишь быстрое течение реки вернуло его в реальность. Потеряться в себе — вот чего он всегда боялся и почему выбрал именно такую позу. Сэм всегда был для него якорем, но охотника нет рядом. Не сейчас. Насколько глубоко Габриэль уходил в себя, настолько золотистое сияние вокруг него становилось ярче. И этот свет был достаточно мягким для него. Для людей, может, испепеляющим, но для самого архангела вполне комфортным. Если бы не было так много разорванных, почерневших и воспаленных областей, сияние архангела превзошло бы солнце. Причина, почему Габриэль не пришел сюда раньше, зависела не только от состояния благодати. На каком-то особом уровне Гейб понимал, что это не могло произойти раньше. Особом уровне, до которого он никак не мог добраться. Но теперь, когда он один на один со своей силой, невозможно убежать. Не спрятаться, не солгать самому себе, не закрыться от самых ужасных воспоминаний. Лицом к лицу со всем, чего он когда-либо боялся и боится сейчас. Ад выглядел настоящим, со всеми его ужасами, такими же кошмарными, как и воспоминания о них. Но благодать спокойно реагировала на них. Ведь сквозь эти ужасы звучал родной, теплый голос: «Да, это случилось и мы не сможем изменить прошлое, но давай попробуем изменить настоящее». Габриэль почувствовал, как одинокая слеза скатилась по щеке. Все его воспоминания, все его страхи, надежды, мечты предстали перед ним, и он не знал, что делать. Нужно найти выход. Как учил Сэм. Сэм всегда был рядом, Сэм всегда помогал, но остаток пути Габриэль должен пройти один, что порождало в архангеле новые страхи. Гейб всегда был один. С того самого времени, как он покинул Небеса, он был один. И даже когда рядом кто-то был, Габриэль все равно оставался одиноким. Он единственный знал, кто или что он, и это давило на него. А потом появился охотник и разбил его щит одиночества. Сэм увидел его… его настоящего и принял. Даже полюбил. И сейчас… сейчас перспектива снова остаться одному сильно пугала Габриэля. Так же сильно, как снова попасть в Ад, снова потерять все, что имеет, снова вытерпеть издевательства братьев. Благодать сжалась только от одной мысли о Клетке, и Габриэль знал, что должен найти выход, но не мог. Его сознание вновь вернулось к одной из самых жестоких шуток Люцифера. Габриэль знал, знал, что нужно оборвать эту связь с братьями раз и навсегда. Но уже было слишком поздно что-либо менять. Воспоминания захватили его разум, и невозможно было повернуть назад. Неожиданно благодать дернулась и потянулась к небольшому лучику света, пробившемуся сквозь тьму воображаемой Клетки. Габриэль протянул руку к этому свету, игнорируя колкие комментарии Люцифера и злобный смех Михаила. Благодать отчаянно рвалась к лучу, как и сам Габриэль. Люцифер и Михаил остались сзади, а свет полностью окутал третьего архангела. Благодать по кусочкам скреплялась, собиралась воедино. Сознание, душа, эмоции, благодать… Все они были завязаны в ядре, и излечение одного помогало излечить и другое. Вот почему трансы были столь эффективны. Все четыре составляющие показывали архангелу самого себя, таким, какой он есть. Он был сломлен и прежде не хотел признавать этого, но сейчас все казалось таким простым. А теперь пришло время восстановить каждую часть отдельно, иначе эти самокопания бесполезны. Габриэль стоял между двумя воспоминаниями. С одной стороны — Михаил и Люцифер, которые избивают архангела и издеваются над его недостатками и неудачами. Но с другой стороны — Сэм, его радость и трепет от встречи с оленями, которая произошла буквально вчера. И Сэм просто утягивал Габриэля за собой, показывал и учил верить в свою архангельскую добродетель. Габриэль любил это восхищение в глазах Сэма, когда он смотрел на него. В которое, если честно, Гейб не верил, пока охотник не признался ему в любви. А еще Габриэль любил воодушевление, с которым Сэм говорил об их особенной связи. И сейчас, стоя между двумя сильнейшими воспоминаниями в его жизни, Габриэль увидел, как светлое воспоминание о Сэме поглотило, разрушило темное воспоминание о Клетке. Теперь процесс восстановления пошел быстрее. *** Сэм подождал, пока все сядут за стол обедать, и сказал: — Ты помнишь, когда ты уезжал, я не был уверен, продолжу ли я охотиться? — Дин кивнул, мысленно готовясь к самым неожиданным новостям, — ну, я решил, что нет. Это не значит, что у меня нельзя будет попросить помощи. Я уверен, Габриэль перенесет меня в любое место и к любому человеку, оказавшемуся в беде, но я ухожу в отставку. — С Габриэлем, — больше сказал, чем спросил Дин. — Да. С Габриэлем. Я…эм…я раньше не говорил тебе, потому что не знал, как ты отреагируешь, но…эм…мы с Габриэлем — родственные души… в прямом смысле этого слова. — Другими словами, мне лучше охотиться одному, — заключил Дин. — Ну, я вот о чем подумал. Ты тоже можешь бросить охоту. Вспомни, когда я едва не угодил в Клетку, ты хотел жить с Лизой. Эта жизнь, которую ты хочешь, Дин. И ты знаешь это, — сказал Сэм. — Ты же знаешь, у охотников нет хеппи-энда, — ответил Дин. — Только не когда за пазухой архангел-шурин, — Сэм знал, что немного забегает вперед, но по-другому убедить Дина было невозможно. — То есть, я должен закрыть глаза на все кошмары, творящиеся в мире? — возмущенно спросил Дин, даже не представляя, как это может выглядеть. — Необязательно. Ты можешь позвонить кому-нибудь, если заметишь что-то странное. А если монстр будет рядом, найди и убей его. Тебе не нужно притворяться, будто монстров вовсе не существует. Просто подумай об этом, Дин. Сколько охотников дожило до сорока? Не так уж и много, ты знаешь. Мы убили босса черноглазых, остановили апокалипсис, упрятали самого Сатану навсегда в его Клетку. Мы отомстили за маму и Джесс. Наша работа закончена. Пора передать этот мир другим. Бобби смахнул невидимую слезу. — Ребятки, я сейчас расплачусь. Братья засмеялись. — Осторожней, или я вернусь и заберу твою работу, — обратился к старику Дин. — Значит, ты сделаешь это? — с надеждой в голосе спросил Сэм. Иначе он не знал, как будет спокойно жить, зная, что его брат каждый день на волосок от смерти. — Да. Я попробую жить с Лизой и Беном, но если ничего не выйдет… кому-то нужен наставник, чтобы однажды помочь Бобби в сложном деле. Черт, может, мне удастся уговорить Лизу приехать сюда на выходные. Как ты смотришь на это? — спросил старший Винчестер Сингера. — Ты еще спрашиваешь? Я всегда рад вам, парни. — Отлично! — воскликнул Сэм и хлопнул брата по плечу. А это оказалось легче, чем он думал. Все трое надеялись провести веселый день, потому что Бобби в кой-то веки выбрался из своих книг. Сэм и Дин тренировались, а Бобби контролировал их и давал пинки, если кто-то из братьев мухлевал, при этом бурча что-то вроде «нет-нет, куда пошел. Грозные феечки вроде тебя не опасны». — О, ты еще настоящих фей не видел, — проворчал Дин. — Ты про тот случай, когда одна чуть не убила тебя? — усмехнулся Сэм. — Или когда один избил тебя, — самодовольно ответил Дин. — Потому что я был идиотом и забыл про фокус с солью, — отрезал Сэм, когда Бобби объявил передышку. Вскоре они закончили тренировку и сели смотреть телевизор. Неожиданно в комнате появился Габриэль, между Дином и Бобби, чмокнул их обоих в затылок, схватил Сэма и исчез с ним, оставляя двух совершенно сбитых с толку охотников. * Сэм пошатнулся, когда они приземлились в деревенском домике, и осмотрелся. Голова немного кружилась из-за резкого перелета. — Где мы? — серьезно посмотрев на архангела, спросил охотник. — Один из моих домишек в Саскачеване**, — томно прошептал Габриэль и впечатал Сэма в стену, глубоко и мокро целуя. Он слишком долго ждал этого момента. Сэм мягко отстранился. — Ты уверен, Гейб? — Абсолютно, — плотоядно ухмыльнувшись, ответил архангел, — я в порядке, Сэмми. Правда. Сэм притянул Габриэля и шагнул к большой кровати, целуя архангела так, будто от этого зависела вся его жизнь. ----------- Аутофобия* — боязнь одиночества. Саскачеван** — провинция на юге центральной части Канады, 9-я в составе конфедерации.