Opposites

Ну, все же знают выражение «тяжелая рука»? Все знают, но не все понимают, как это. А я проверил это на собственном опыте. Если можно так сказать, прочувствовал всей челюстью. Рука у Кира была действительно тяжелая. Словно бы он был качком, который только и делал, что жрал стероиды и качал бицепсы. Но я почему-то уверен, что на самом деле он не такой сильный, как мне показалось. Может, мне больше было больно в душе, а может его просто подстегивала злость. Кулак прилетел точно в цель, врезавшись в хрустнувшую челюсть. Я почувствовал, как рот наполнился горячей кровью. От железного привкуса затошнило. А Кир останавливаться не собирался. Следующий удар прилетел в живот, другой сломал нос. Согнувшись пополам, я харкнул кровью, оставляя алую кляксу на сером асфальте. Где-то рядом слышались странные крики. В ушах звенело. Нет, не от ударов. А от осознания того, что рядом был Кир. Тот самый человек, о котором я думал очень долгое время. Тот, который дарил мне и чувство радости, почти счастья, и в тоже время безысходность и почти физическую боль. Хотя, почему же «почти» физическую. Больно мне было вполне реально. И очень сильно. Ящер оттащил от меня Кирилла. Хотя, кажется, теперь его следовало называть Лордом. Лорд Агрессивных Ублюдков. Князь Грязных Нацистов. Внутри вместо придавившего чувства любви поднялась злость. Страшная и сжигающая все внутри. И тогда я сам бросился на него. И никакой Ящер не смог меня удержать. Первым ударом я подбил один из этих чертовых зеленых глаз. Чтобы больше они не смотрели на меня с ненавистью, которая была полностью взаимна. Я отдавал ему все до последнего, что оставалось внутри. Все то, что я испытал. А он, кажется, не сопротивлялся. Только отступал назад, подставляясь под новые и новые удары. Я не понимал, почему он не отвечал. Кажется, на его лице даже появилась легкая усмешка, хотя я и не видел. На глаза упала красная пелена и я очнулся только тогда, когда меня подхватили две крепкие руки и оттащили назад. Тогда я заметил, что наш «разговор» не остался без внимания. За моей спиной толпились панки. Сейчас они расплывались в яркие пятна, не более. За спиной Кира толпились скины. Лысые грибочки без лиц. Все громко переговаривались, тыкали пальцами то в меня, то в моего старого друга. Кажется, назревал нехилый скандал. Наверное, это было плохо, потому что все это произошло из-за меня. Но встрять и сказать что-то в свою защиту я не успел. Крепкие руки, которые раньше оттащили меня от Кира, потащили меня в сторону. Головой я не вертел, потому что это было довольно болезненно. Руки опустили меня на скамеечку. Заботливо запрокинули голову, затыкая нос каким-то платком, который пах энергетиком. Затем руки начали оттирать меня от крови. Попутно мне что-то говорили, но я не слушал. Тембр голоса был приятный, и злость медленно утихала. На смену ей пришла апатия, поддаваясь которой я закрыл глаза и попытался вообразить, что я где-то не здесь. - Эй, только не умирай. От двух ударов в лицо еще никто на тот свет не уходил, - пробрался в мою голову все тот же голос, кажется, его хозяин улыбался. Руки перестали вытирать мое лицо. Только в последний раз по губе скользнула широкая подушечка пальца, стирая тонкую струйку крови. Это было бы очень приятно, если бы губа не ответила неприятной тянущей болью. Я открыл глаза. И увидел перед собой еще одного панка. Ожидаемо, не так ли? Его большие серые глаза смотрели необычно тепло, а пухлые губы растянулись в приятной улыбке. В руках окровавленная влажная салфетка, которую он скомкал и выкинул в ближайшую мусорку. Руки были необычно красивые, с тонкими ладонями и длинными пальцами. Я смотрел на правую, пока она не зарылась в мои волосы и не взлохматила их еще сильней, чем было. - Ну что, все-таки решил не покидать нас? – спросил он, все так же улыбаясь. Я фыркнул. Говорить не хотелось совсем. Апатия затыкала мне рот не хуже, чем кулак Кира. - Ладно, я понял. Я посмотрю, не сломал ли этот увалень что-нибудь, а ты сиди и не рыпайся. И красивые руки принялись ощупывать мое лицо, в основном челюсть. Может, он слышал, как та хрустнула при первом ударе? Но, кажется, с ней все было в порядке, потому что парень не прекращал улыбаться и надавливать на разные точки моего лица. Он нагнулся чуть ближе. Мягкие голубые волосы качнулись, их кончики коснулись моей скулы. Кажется, я даже почувствовал, как приятно они пахнут. Кажется, это была соль для ванны. Знаете, такая, морская. Точно такого же голубого цвета, как и эти самые длинные, слегка вьющиеся волосы. Наблюдая за тем, как тот сосредоточенно делает свое дело, я улыбнулся. Было немного больно, но только немного, больше приятно. - Ну, ты полностью здоров. Пара синяков и ссадин, нужно их обработать, а так – все в порядке. - Спасибо, доктор. Я боялся, что не выживу. Но, благодаря вашей заботе…, - меня прервал тихий смех незнакомца. - Обращайся. Мне подарили еще одну теплую улыбку, а затем отвернулись и ушли. Вокруг даже как-то холодней стало, когда обладатель голубых волос ушел. Посидев еще немного, я окончательно пришел в себя. Мысли в голове все еще напоминали манную кашу. С комочками и неприятно вязкая. Отвратительно. Но, теперь я хоть понимал, что пора отвечать за свои поступки. Я огляделся, замечая, что обе толпы медленно рассасываются. Панки идут в мою сторону, и даже вроде бы все целые. Кроме Ящера и еще одного парня, но двое никогда не считались среди толпы. Скинхеды шли в другую сторону, там ранения понесли еще меньше. Если быть точнее, то только Кир. Его затылок со свастикой я узнал сразу. К моей радости, эта большая черная свастика была перемазана кровью. Кажется, самого Кира. Странное злорадство поднялось во мне. Так ему и надо. За то, что он так со мной поступил, за то, что разбил сердце и лицо. И непонятно, что было больней. Группа панков, наконец, окружила меня. Кто-то похлопал по спине, кто-то по плечу, сказали пару фраз на типе «круто ты ему врезал», «хук с право был вообще отпад!» и «вот потрепал же он тебя». На эти фразы я только криво улыбался, боль в губе давала о себе знать. Ко мне подсел тот, кто вытирал меня от крови. Легко коснулся своим плечом моего. Я почувствовал через футболку приятное тепло, которое шло от него, и повернулся. Панк мне улыбнулся. Тем временем, наша компания весело что-то обсуждала. Ящер болтал без умолку, демонстрировал какие-то странные удары, смеялся, и все подтирал вытекающую кровь из носа. В конце концов ему заткнули одну ноздрю, от чего его голос стал глухим и смешным. Парни смеялись над тем, как тот говорил. Смеялись над разбитыми носами друг друга. Над скинами, которые все еще кидали на нас странные взгляды. Как я заметил, Кира не было. Куда он ушел и зачем – было загадкой. Хотя, я очень надеялся, что он ушел зализывать свои раны и менять жизненную позицию. Казалось, что вокруг разговаривают не панки, а шумят листья деревьев. Больших, высоких деревьев, которые тянут ветки высоко к солнцу. А их листья, зеленые и яркие, не думают опадать, хотя на дворе уже осень. Это было приятное чувство. Меня словно унес тот самый ветер, который шевелил листья-панков. Унес и закрутил в своем водовороте, шевеля внутри какие-то странные чувства. Апатия не давала им выплеснуться, и поэтому они только мелькали тусклыми огоньками. Я думал о Кире. И том, что почувствовал, когда увидел его. Меня это пугало. Потому что чувствовал я только бескрайнюю радость и счастье от того, что он оказался рядом. Мне казалось, что я определенно не должен этого ощущать. Во-первых, потому что дальше последовал удар в челюсть. Во-вторых, ведь он слишком сильно изменился. Я чувствовал это даже на расстоянии, даже без каких-либо его реплик. Теперь Кир был далеко не тем парнем, которого я знал. Но почему же любовь все еще слабо трепетала где-то внутри? Такая же побитая и несчастная, как я, но вполне живая и здравствующая. Из задумчивости меня вывело чье-то движение в мою сторону. Раньше я только кивал и слабо улыбался, кажется. Я абсолютно выбился из того, что происходило вокруг. Как оказалось, это тот голубовласый протягивал мне руку. Видимо для знакомства. - Меня зовут Яр, - кажется, он повторил второй раз, потому что улыбка на его лице стала чуть шире. - Ник, - в свою очередь представился я, пожимая протянутую ладонь. Ладошка была теплая и очень аккуратная. Хоть мои руки и не были жесткими и угловатыми, но по сравнению с рукой Яра они казались очень мужественными. Он вновь мне улыбнулся, а затем повернулся и хохотнул над чьей-то шуткой. Я тоже обратил внимание на разговор, а затем и втянулся, начиная смеяться, как и все. Странные ощущения внутри я задвинул подальше. Потому поломаю голову над тем, как быть дальше. Сейчас мне абсолютно не хотелось об этом думать, ну вот прямо совсем. Время летело быстро. Не сказать, что в новой компании я сразу стал своим, всегда проскальзывали такие шутки, которые были мне не понятны. Потому что я был новым человеком. На меня кидали странные взгляды, словно ко мне пытались привыкнуть, казалось, панки даже принюхиваются к новому члену своей «стаи». Я этому не мешал. Пусть хоть на зуб меня пробуют. Стемнело быстро. Компания скинов рассосалась довольно рано, но я даже этого не заметил. Пускай себе идут, меньше народу – больше кислороду. Эти люди вызывали у меня только странное чувство отвращения и пренебрежения. Медленно, но панки тоже начали расходиться. Кто домой, а кто к друзьям. Некоторые даже шли в ближайшую заброшку, чтобы жечь костры, курить дурь и пить что-то с высоким градусом. Типичное времяпрепровождения, как казалось мне. Ящер шел к одному своему другу. Как он сказал – прокалывать язык. Зачем и почему я спросить не успел, моего рептилоидного друга утащили. И я удостоился только взмахом татуированной руки. Бухать с собой меня никто не звал. Но это и не было обидно. Все же на зуб меня еще никто не пробовал, а, значит, своим я еще не стал. До этого было как пешком до моего города. Оставалось только отправиться домой в одиночестве. Что я и сделал, попрощавшись со всеми. И особенно с Яром. Кажется, тот все же хотел меня куда-то позвать, потому что долго болтал о том, что у него есть гитара и играет он довольно неплохо. И с удовольствием бы продемонстрировал это умение мне. Но, в последний момент, когда он уже хотел выдать свое приглашение, его позвали. Ему пришлось кинуть короткое «пока» и пообещать, что найдет меня в соцсетях. Обнадеживающе, неправда ли? И вот я остался на площади один. Совсем-совсем один, не считая нескольких пьяниц и более трезвых людей. Достав из кармана наушники, я вставил их в уши. Врубил какую-то тягучую и заунывную песню, которая тут же ворвалась во внутрь сознания, переворачивая все вверх дном и выуживая на свет все мысли, которые я до этого старательно упаковывал. В общем, я думал о Кире. Потому что волновал меня только он. Разные отрывки нашей драки крутились у меня в воображении, пока я переставлял ноги в том направлении, откуда мы пришли с Ящером. Может, не стоило его бить? А следовало остановиться и нормально поговорить? Но о чем бы мы разговаривали? «О, привет, давно не виделись! Ты так изменился, стал полностью мне противоположен! Кстати, а еще я был влюблен в тебя более пяти лет! И твой удар правой просто потрясный, моя печень оценила!». Представляю и мне тошно становиться. Улицы не были пустыми. В больших городах на них всегда кто-нибудь есть. Студенты, опаздывающие на последний трамвай, или пьяные мужья, спешащие в свой теплый дом, поближе к любимой жене. Люди с собаками, тихие хикки, вышедшие за продуктами в ближайший круглосуточный. Последние были самыми интересными, потому что крались очень тихо, словно за каждым углом их поджидал маньяк, а каждый человек хотел их ограбить. Я проходил парк. С высокими старыми деревьями, потускневшими лавочками и едва работающими фонарями. Мне нравились такие полутемные места. У них было свое, особое очарование, слегка пугающее, но очень таинственное. А вот в парке точно народу не было. Все предпочитали обходить такие места стороной, потому что насчет них было очень много предрассудков. Хотя, может, они и были правдивыми. Кто их знал. Человека я все же здесь встретил. Тот одиноко сидел на лавочке с бутылкой какого-то крепкого алкоголя, согнувшись, словно бы решил стать частью пейзажа. Мне стало его жаль. Внутри меня что-то нашло отклик к этому одинокому пьянице. Кажется, я просто ощущал себя точно так же плохо, что был готов напиться и рассесться на ближайшей лавочке. На незнакомце была теплая толстовка с капюшоном. Последний закрывал все его лицо, и поэтому выражения на нем я не видел. Но, кажется, тот почувствовал мой взгляд. Он медленно поднял голову, капюшон скользнул вниз, и затуманенный алкоголем взгляд уперся в меня. Лысый череп и эти чертовы зеленые глаза. Почему именно он? Мне это было абсолютно непонятно. Наверное, в мире все же существовала такая штука, как «судьба». Я вынул наушники из ушей. - Ник?.. - тихо и очень невнятно позвал меня мой старый друг.